Чтение онлайн

И утвердилось бы мнение, что Димка Большаков - предатель, но тут в Обречье появилась старуха из Усачей. До войны она работала в колхозе сторожихой. В ночь, когда фашисты выжигали деревни вокруг болота, ее в Усачах не было. Услышав, что говорили в народе о Димке-гармонисте, она вступилась за парня и рассказала, что Дима Большаков был партизанским разведчиком. Ходил он с баяном не для того, чтобы развлекать пьяных гитлеровцев. Футляр служил хорошей маскировкой. Иногда в нем был настоящий баян, но чаще Дима переносил в футляре взрывчатку.

Недаром говорят: лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать. Все видели Димку-гармониста вместе с полицаями и гитлеровскими бандитами, поэтому слова старухи не могли до конца развеять дурную славу вокруг его имени.

В 1946 году на месте сожженных Усачей выросла новая деревня. Новыми были и жители - переселенцы из других областей. Еще через год в Обречье судили бывшего полицая. Следователя очень интересовала судьба партизанского отряда, исчезнувшего в 1943 году. В связи с этим вновь заговорили о Димке-гармонисте. И полицай прямо заявил, что партизан предал мальчишка из Усачей. Он провел гитлеровцев по болоту на сухие островины - в самый центр партизанского лагеря.

Показания полицая проверить не удалось. К тому времени старуха из Усачей умерла. Правда, во вновь отстроенной деревне жил еще один коренной усач - дед Евсей. Но он ничем не мог помочь следователю. За неделю до начала войны старик уехал в другую область к сыну. О событиях, которые происходили в Усачах в годы оккупации, дед Евсей ничего не знал.

Полицая осудили, а история Димки-гармониста так и осталась не выясненной.

Прошло много лет, но народная память крепка. Нет-нет да и вспомнят люди про эту историю. И снова разгорался спор.

Одни утверждали, что мальчишка предатель, другие, ссылаясь на рассказ сторожихи, защищали земляка. Но среди подростков Дима Большаков имел самых горячих и убежденных защитников.

Кому приятно жить в деревне, в которой родился предатель? И мальчишки из звена Мишука горой стояли за своего односельчанина. Любое непочтительное слово о Диме Большакове воспринималось ими как кровная обида. Сколько ссор и драк было из-за этого!

–  Мне нынешней зимой чуть зуб коренной не высадили!- сказал Вовка.
– Неделю шатался, а потом ничего - окреп!

–  Так вам и надо!
– выпалил Санька.

Пока Мишук рассказывал эту историю, Санька сделал свой выбор, и Дима Большаков приобрел еще одного надежного друга.

–  Так вам и надо!
– с искренним негодованием повторил Крыльев.

Всегда сдержанный и спокойный Мишук взъерошился:

–  Что ты сказал? Повтори!

–  А то и сказал!
– Санька выскочил из-за стола.- Сколько здесь живете, а ничего не знаете! Да я бы из-под земли раскопал! Я бы его жизнь по дням расписал, по минутам, чтоб все знали про героя!… Димка свойский парень был! Никого он не предавал!… Мы бы в такую деревню и не приехали! И вообще мальчишки не предатели! Это потом - жиреют и, бывает, становятся такими!… Но это все лирика! А предложение у меня вот какое: объявить поиск следов Димки-гармониста.

–  Я - за!
– решительно сказал Гриша Лещук и встал рядом с Санькой.
– Я давно говорил: надо искать, да разве их уговоришь! Только и ответ: «Болото непроходимое… Мины. Взорваться можно…» - Гриша укоризненно посмотрел на Мишука.

–  Разве болото высохло?
– спокойно спросил звеньевой.

–  Пройдем болото!
– воскликнул Санька непререкаемым тоном.

–  А мины?

–  Обойдем мины!
– тем же тоном ответил Санька.

Мишук был опытный вожак. Он чувствовал, что большинство мальчишек на стороне Саньки и Гриши. И все же звеньевой решил высказать еще одно возражение.

–  Там есть гиблые места!
– понизив голос, зловеще произнес он.
– Лосей и тех засасывает! Одни рога торчат, как кресты на кладбище!… Нас туда ни за что не пустят!

–  Раз рога торчат - значит, не глубоко!
– уверенно сказал Санька.
– А насчет того, что не пустят - это еще посмотрим!… Ты слышал такое слово: «тай-на»?… Это будет наша тайна! Никто и не узнает!

–  Тайна девятки усачей!
– подхватил Гриша,

–  А для безопасности… - продолжал Санька, - в лесу ведь всякое бывает… Медведь, например, или волк… Отремонтируем автомат! С ним ничего не страшно!

Мишук знал, что существует строгий приказ: сообщать в милицию о найденном оружии. Но в этот момент он поддался общему настроению. А Санька, поощряемый вниманием и поддержкой всех мальчишек, ткнул Мишука пальцем в грудь:

–  Ставь вопрос на голосование! А то мы и без тебя оформим дело!… Ну?

–  Кто за?
– неохотно спросил Мишук, чувствуя, что его власть поколеблена.

Взметнулось восемь рук. Девятым поднял руку сам Мишук.

Долго в тот вечер сидели ребята в штабе. Нашли для автомата укромное местечко под крышей бани, за балкой. Хотели туда же припрятать и патроны, но Мишук завернул магазины в тряпку и не выпускал из рук.

–  Я их дома оботру и высушу!
– заявил он и ловко перевел разговор на остатки футляра.

Ребята внимательно осмотрели стенки и дно футляра. Кто-то протер крышку тряпкой. Сопревшая кожа совсем отстала от дерева, и из-под нее вдруг выпала маленькая серебряная планочка. Она хорошо сохранилась, только почернела. Легко читалась дарственная надпись: «Пионеру Дмитрию Большакову - за активное участие в самодеятельности. Райком ВЛКСМ. 1940 год». Мальчишки догадались, что планка, которая когда-то украшала футляр, могла привлечь внимание фашистов, и Дима специально засунул ее под кожу.

Решили пластинку и остатки футляра спрятать вместе с автоматом. Санька, воспользовавшись случаем, попытался настоять, чтобы туда же положили и патроны… Но Мишук так и не уступил.

Договорились, что каждый обдумывает дома план поисков Димы Большакова. И стали расходиться. Звеньевой попридержал Саньку за плечо.

–  Поговорить надо!
– произнес Мишук, когда остальные ребята вышли из огорода.

Они сели рядом на пороге предбанника.

–  Мужской разговор!
– предупредил Мишук.
– По-взрослому…

–  Я по-другому разговаривать не умею!
– ответил Санька.

–  Тогда скажи: ты признаешь меня звеньевым? Или, может, сам метишь на мое место?

–  Я?
– возмутился Санька.
– Больно мне это нужно!

–  Смотри!
– продолжал Мишук.
– А то давай - завтра и выберем. Мне оно тоже не очень нужно.

–  Ты не пыли, приятель!
– огрызнулся Санька.
– Я в городе дружиной мог руководить - и то всегда отказывался. А тут!…

–  Значит, не хочешь?

–  И не проси!