Чтение онлайн

Он достал из кармана большой шелковый платок и пробормотал, вытирая лоб:

— Ах, я, кажется, становлюсь поэтом. Давайте, мадемуазель, перейдем к фактам. Скажите мне, что вы думаете о майоре Клайтоне?

— Мне он очень нравится, — тепло отозвалась Катарина. — Он такой обаятельный.

Пуаро вздохнул.

— Что с вами? — спросила Катарина.

— Вы говорили так сердечно, — объяснил Пуаро. — Если бы вы ответили равнодушно — типа «О, он очень мил», eh bien, знаете ли, я был бы доволен гораздо больше.

Катарина молчала, чувствуя себя немного неловко. Пуаро задумчиво продолжал:

— И все же, кто знает? Ах, les femmes [52] , у них есть столько способов утаить свои чувства, и сердечность — один из них.

Он снова вздохнул.

— Не понимаю… — начала было Катарина.

— Вы не понимаете, — перебил ее Пуаро, — почему я так назойлив, мадемуазель? Я — пожилой человек и временами, правда, нечасто, я знакомлюсь с людьми, которые становятся мне дороги. А мы с вами друзья, мадемуазель, вы сами только что это признали. И именно поэтому мне очень хочется видеть вас счастливой.

Катарина неподвижно смотрела перед собой, задумчиво чертя зонтиком узоры на песке у своих ног.

— Я задал вам вопрос о майоре Клайтоне, мадемуазель; теперь я спрошу вас о другом человеке. Вам нравится мистер Дерек Кеттеринг?

— Я едва знаю его, — сказала Катарина.

— Это не ответ.

— Другого у меня нет.

Пуаро, пораженный тоном ее голоса, посмотрел на нее и серьезно кивнул.

— Возможно, вы правы, мадемуазель. Но послушайте меня. Я много повидал в жизни и знаю, что есть на свете две истины. Хорошего мужчину может погубить любовь к дурной женщине — вот первая истина. Но есть и вторая: дурного мужчину с таким же успехом может погубить любовь к хорошей женщине.

Катарина резко подняла голову.

— Когда вы говорите «погубить»…

— Я имею в виду «погубить» с его точки зрения. Человек должен быть искренен в преступлении, как и во всем остальном.

— Вы пытаетесь предостеречь меня, — тихо произнесла Катарина, — но от кого?

— Я не могу заглянуть к вам в душу, мадемуазель. Впрочем, если бы даже и мог, вы бы мне этого не позволили. Поэтому я скажу лишь следующее: есть мужчины, которые обладают опасным даром очаровывать женщин.

— Граф де ла Рош, — улыбнувшись, произнесла Катарина.

— Есть другие, более опасные, чем граф. В них есть определенные привлекательные качества — смелость, отвага, ум. Вы очарованы, мадемуазель, я вижу это, но надеюсь, что дело далеко не зашло. Человек, о котором я говорю, чувства, которые он испытывает, — все это искренне, но тем не менее…

— Да?

Пуаро встал и некоторое время молча смотрел на нее. Наконец он заговорил медленно и отчетливо:

— Вы могли бы еще полюбить вора, мадемуазель, но не убийцу!

Произнеся эти слова, Пуаро резко повернулся и удалился.

Катарина вскрикнула, но он не обратил внимания. Он сказал все, что собирался сказать, и теперь ушел, оставив ее раздумывать в одиночестве над его последней недвусмысленной фразой.

Из казино вышел Дерек Кеттеринг. Увидев Катарину, он подошел к ней.

— Я играл, — сказал он с легким смешком, — и играл неудачно. Спустил все, что имел при себе.

Катарина с беспокойством посмотрела на него. Ей сразу бросилось в глаза что-то новое в его поведении, какое-то скрытое волнение, проявляющееся во множестве мельчайших признаков.

— Вы, наверное, любите играть? У нас сердце игрока.

— Вечного игрока? Да, вы правы. А вы сами разве не находите в этом ничего привлекательного? Рискнуть всем в один прекрасный день — что может с этим сравниться?

Катарина, прежде казавшаяся себе спокойной и сдержанной, внезапно почувствовала, как ее охватывает сильное волнение.

— Я хочу поговорить с вами, — продолжал между тем Дерек. — Кто знает, будет ли у меня еще такая возможность? Здесь говорят, что я убил свою жену. Нет, нет, не перебивайте. Это, разумеется, чепуха. — Он замолчал на несколько минут, а затем продолжал, но более медленно. — В разговорах с полицией мне пришлось, правда, утаить кое-что для того, чтобы соблюсти… ну… определенные приличия. От вас я не хочу скрывать ничего. Я хотел жениться на деньгах. Я очень в них нуждался, когда встретил Рут Ван Альдин. Лицом и фигурой она напоминала мадонну, и я уже думал, что смогу быть счастлив. Но был горько разочарован. Моя жена никогда не любила меня; еще до нашей свадьбы она полюбила другого человека. О, я не жалуюсь! Наш брак был сделкой, выгодной для обеих сторон. Ей нужен был титул Леконбери, а мне — деньги. Вся беда была в том, что Рут — американка. Нисколько не любя меня, она тем не менее требовала, чтобы я принадлежал только ей, чтобы я ходил перед ней на задних лапках. Время от времени она прямо заявляла мне, что купила меня с потрохами, что я ее собственность. Ну и как результат — я обращался с нею безобразно. Мой тесть скажет вам так и будет совершенно прав. К моменту смерти Рут мне самому угрожала смертельная опасность. — Он внезапно засмеялся. — Всякому, кто осмелится выступить против Руфуса Ван Альдина, неизбежно угрожает смертельная опасность.

— А затем? — тихо спросила Катарина.

— А затем… — Дерек пожал плечами. — Затем Рут была убита — весьма кстати.

Он опять засмеялся, и звук его смеха причинил Катарине боль. Она вздрогнула.

— Да, — сказал Дерек. — Это дурной тон, но зато это правда. Теперь я хочу сказать вам вот что. Когда я увидел вас впервые, я сразу понял, что вы — та женщина, которую я ждал всю свою жизнь. Я боялся вас. Я думал, что вы принесете мне несчастье.

— Несчастье? — резко спросила Катарина.

Он посмотрел ей в глаза.

— Почему вы спрашиваете таким тоном? О чем вы думаете?

— Я думала о том, что мне недавно говорили.

Дерек внезапно усмехнулся.

— Вам обо мне много еще чего порасскажут, дорогая моя, и по большей части это будет правдой. Много у меня в жизни было плохого, причем такого, о чем вы никогда не услышите от меня ни единого слова. Я всю жизнь играл и иногда делал неправильные и странные ходы. Я никогда вам не буду больше каяться, так как с прошлым покончено. Я прошу вас поверить мне только в одном. Клянусь вам, я не виновен в смерти своей жены.

Он произнес эти слова достаточно искренне, но все же в них отчетливо чувствовался налет театральности. Дерек встретил встревоженный взгляд Катарины и продолжал:

— Я знаю, что вы хотите сказать. Да, я солгал вам. Я действительно заходил в купе своей жены.

— Ах! — воскликнула Катарина.

— Трудно объяснить, почему я вошел в купе, но я попытаюсь. Я сделал это не задумываясь, импульсивно. Видите ли, я следил за своей женой и пытался не потерять ее из виду в «Голубом поезде». Мирей сказала мне, что Рут собирается встретиться в Париже с графом де ла Рош, и я захотел это проверить, но в Париже она не вышла, и я почувствовал себя несколько виноватым. Я вдруг подумал, что хорошо бы раз и навсегда выяснить наши с ней отношения. Я открыл толчком дверь и вошел.

Он замолчал.

— И… — тихо произнесла Катарина.

— Рут лежала лицом к стене, мне был виден только ее затылок. Конечно, я мог попытаться ее разбудить, но решимость вдруг оставила меня. Что, в самом деле, мы могли сказать друг другу после того, что было сказано сотни раз? А она так мирно спала. Я вышел из купе, стараясь не шуметь.

— Почему же вы солгали полиции? — спросила Катарина.

— Потому что я еще не совсем сошел с ума. С самого начала было ясно, что у меня самые убедительные мотивы для убийства. Признайся я, что был в ее купе незадолго до ее смерти, это было бы для меня равносильно самоубийству.