Чтение онлайн

Ее голос поднялся почти до крика. Она страстно всплеснула руками.

— Можно представить, — заметил месье Карреж.

— Позже, когда мне стало известно, что в момент отхода поезда из Лиона мадам Кеттеринг была уже мертва, я… я все тогда поняла!

— И все же вы не пошли в полицию, мадемуазель, — мягко заметил комиссар.

Мирей величественно посмотрела на него, явно наслаждаясь ролью, которую сейчас играла.

— Чтобы я предала своего возлюбленного? — сказала она. — Ни одна женщина на это не пойдет.

— Но ведь сейчас… — намекнул месье Кос.

— Это совсем другое дело. Он предал меня! Я не могу снести такое оскорбление молча!

— Да, да, конечно, — успокаивающе пробормотал судебный следователь. — А теперь, мадемуазель, прочтите свои показания, проверьте, все ли правильно записано, и распишитесь.

Мирей не стала тратить времени на чтение протокола.

— Да, да, — быстро сказала она. — Все верно. — Она расписалась и встала. — Я больше вам не нужна, господа?

— Пока нет, мадемуазель.

— А Дерека арестуют?

— Немедленно.

Мирей злобно засмеялась, запахнув свое пальто.

— Ему следовало подумать об этом раньше, прежде чем бросать меня, — воскликнула она.

— Минутку! — Пуаро деликатно кашлянул. — Небольшая деталь.

— Да?

— Откуда вам известно, что когда поезд покинул Лион, мадам Кеттеринг была уже мертва?

Мирей опешила от удивления.

— Но ведь ока действительно была мертва?

— Неужели?

— Ну… конечно. Я…

Она внезапно замолчала. В ее глазах Пуаро заметил какую-то настороженность.

— Мне так говорили, — произнесла она наконец. — Все так говорят.

— Да? — вставил Пуаро. — Я что-то не помню, чтобы об этом факте упоминалось где-нибудь за пределами кабинета судебного следователя, в котором мы сейчас находимся.

Мирей явно струхнула.

— Были какие-то слухи, — неопределенно выразилась она. — Мне кто-то рассказывал, только я не могу вспомнить, кто именно.

— А драгоценности? Извините, мадемуазель, может быть, вам что-нибуДь известно о них?

— Драгоценности? Какие драгоценности?

— Рубины Екатерины Второй. Вы так много всего слышите, может быть, и о них что-нибудь слышали?

— Я ничего не знаю ни о каких драгоценностях, — резко ответила Мирей и вышла, прикрыв за собой дверь.

Месье Кос вернулся к своему креслу, следователь вздохнул.

— Какая фурия! — заметил он. — Но diablement chic [57] . Хотелось бы знать, правду ли она здесь говорила. Мне лично думается, что да.

— В ее истории есть, конечно, определенная доля правды, — согласился Пуаро. — Она подтверждается показаниями мисс Грей, которая в ту ночь, как раз незадолго до прибытия поезда в Лион, видела, как месье Кеттеринг из коридора входил в купе своей жены.

— С ним все ясно, — со вздохом сказал комиссар. — А жаль, — добавил он, снова вздохнув.

— Что вы имеете в виду? — спросил Пуаро.

— В течение многих лет я мечтал упрятать за решетку графа де ла Рош. На сей раз, ma foi [58] , я уже считал, что он у меня в руках. Что же касается второго, дело здесь, конечно, не так просто.

Месье Карреж почесал нос.

— Если окажется, что мы опять ошиблись, — осторожно заметил он, — то это выльется в большую неприятность. Месье Кеттеринг — аристократ. Если мы его арестуем — это попадет в газеты. Если же потом выяснится, что он невиновен, — Карреж нервно передернул плечами, полный дурных предчувствий.

— Теперь о драгоценностях, — вставил комиссар. — Что же он все-таки с ними сделал?

— Конечно, взял для отвода глаз, — ответил месье Карреж. — А вот что он потом с ними сделал? Ведь они для него — ненужный груз…

Пуаро улыбнулся:

— Насчет драгоценностей у меня есть свои соображения. Скажите, господа, известен ли вам человек, которого обычно называют Маркиз?

Комиссар взволнованно наклонился вперед.

— Маркиз? — воскликнул он. — Маркиз? Вы считаете, что он замешан в этом деле?

— Я хотел бы знать, что вам о нем известно.

Комиссар сделал выразительную гримасу.

— Не так много, как нам хотелось бы, — уныло заметил он. — Он, знаете ли, держится в тени. Всю грязную работу за него выполняют другие. Сам он, в чем мы абсолютно уверены, не выходец из преступных классов, а человек вполне благородного происхождения.

— Француз?

— Да. По крайней мере, мы так считаем. Впрочем, мы в этом не уверены. Он работал во Франции, Англии, Америке. Прошлой осенью была совершена серия ограблений в Швейцарии, которые также ведут к нему. Он — важная птица, с одинаковым совершенством владеет французским и английским, но происхождение его неизвестно.

Пуаро кивнул и встал, собираясь удалиться.

— Больше вы нам ничего не скажете, месье Пуаро? — с надеждой спросил комиссар.

— Пока нет. Однако возможно, что кое-какие новости ожидают меня в гостинице.

Месье Карреж был явно обеспокоен.

— Если в этом деле замешан Маркиз… — начал он и запнулся.

— Это разбивает все наши версии, — жалобно закончил месье Кос.

— Но не мою, — заметил Пуаро. — Напротив, я полагаю, что с нею это согласуется как нельзя лучше. До свидания, господа. Если станет еще известно что-нибудь новенькое, я немедленно сообщу вам об этом.

Мрачно насупившись, Пуаро отправился в гостиницу, где ему передали пришедшую в его отсутствие телеграмму. Длинную телеграмму. Он прочел ее дважды, а затем медленно сложил и сунул в карман. В номере его ждал Джордж.

— Я устал, Джордж, очень устал. Закажите немного шоколаду.

Через несколько минут чашка с шоколадом стояла на столе перед Пуаро. Когда Джордж собрался уйти, маленький детектив остановил его.

— Мне кажется, Джордж, вы хорошо знаете английскую аристократию, — пробормотал бельгиец.

Джордж снисходительно улыбнулся.

— Думаю, что да, сэр.

— И вы, наверное, придерживаетесь мнения, что преступники — неизменно представители низших слоев общества?

— Не всегда, сэр. Была очень неприятная история с одним из младших сыновей герцога Девайза. По непонятным причинам он оставил Итонский колледж, а после этого с ним было связано несколько инцидентов. Поговаривали, что это клептомания, но полиция предпочла не верить этому. Очень умный молодой джентльмен, сэр, но, поверьте мне, насквозь порочен. Его светлости пришлось, в конце концов, послать его в Австралию, и там он был, как я слышал, осужден. Правда, под чужим именем. Очень странно это, сэр, но такова жизнь. Молодой человек, вряд ли мне нужно говорить об этом, не нуждался в средствах.