Чтение онлайн

Девушка ничего не ответила, а только сдавленно вздохнула.

— Он нанялся к вам в магазин продавцом, не правда ли, но этой скромной должности ему явно было недостаточно. Молодой продавец, если он хорош собой и боек на язык, всегда может обратить на себя внимание дочери хозяина. Но так как молодые люди не могли все время говорить о любви, им иногда приходилось говорить друг с другом и о других вещах, например, об одной очень интересной вещи, которая в те дни находилась на хранении у месье Папополуса. Вы были правы, мадемуазель, молодым свойственны наивность и доверчивость. Ведь было так наивно поверить ему и позволить взглянуть на эту вещь, показать, где она хранится. А потом — внезапно — разражается катастрофа! Сокровище исчезает! Увы, бедная маленькая пансионерка. В каком ужасном положении она очутилась. Она боялась, бедняжка, — сказать или нет. И тут, к счастью, появляется удивительный человек — Эркюль Пуаро, и дела чудесным образом улаживаются сами собой. Бесценная реликвия возвращена, и никто не задает лишних вопросов.

Зия быстро повернулась к нему.

— Так вы все знали? Кто вам сказал об этом? Антонио?

Пуаро покачал головой.

— Никто мне ничего не говорил, — спокойно возразил он. — Я сам догадался. И, как вижу, мадемуазель, догадался правильно. Видите ли, если бы я не умел догадываться, я бы не был хорошим детективом.

Несколько минут девушка шла рядом с ним молча. Затем она с трудом произнесла:

— Ну и что же вы теперь собираетесь делать? Рассказать все моему отцу?

— Нет, — резко возразил Пуаро. — Конечно же нет.

Она с любопытством посмотрела на него.

— Вам от меня что-нибудь нужно?

— Мне нужна ваша помощь, мадемуазель.

— И вы полагаете, что я могу вам ее оказать?

— Не полагаю, мадемуазель, но надеюсь на это.

— А если я не помогу вам, тогда… тогда вы все расскажете моему отцу?

— Да нет же, нет! Отбросьте эту мысль, мадемуазель. Я вовсе не шантажист! Я не угрожаю раскрытием вашей тайны.

— Но если я откажусь вам помочь… — медленно проговорила девушка.

— Откажетесь, вот и все.

— Тогда почему… — она запнулась.

— Я скажу вам, почему. Я знаю, мадемуазель, что женщины великодушны. Если они могут оказать услугу тому, кто когда-то оказал услугу им, они обязательно это сделают. Семнадцать лет назад я имел честь оказать вам большую услугу, мадемуазель. Я держал язык за зубами, когда, может быть, следовало говорить.

Снова наступило молчание, затем Зия сказала:

— Недавно мой отец дал вам один совет.

— Это было очень мило с его стороны.

— Не думаю, — медленно произнесла Зия, — что я могу что-либо добавить к этому совету.

Если Пуаро и был разочарован, он этого не показал. Его лицо оставалось совершенно бесстрастным.

— Eh bien, — весело сказал он. — Поговорим тогда о чем-нибудь другом.

Он продолжал весело болтать. Девушка, правда, слушала его рассеянно, отвечала машинально и невпопад. Когда они снова подошли к казино, она, по-видимому, пришла к какому-то решению.

— Месье Пуаро!

— Да, мадемуазель?

— Я… я хотела бы помочь вам, если б могла.

— Вы очень любезны, мадемуазель, очень любезны.

Снова наступила пауза. Пуаро не торопил девушку. Он знал, что она заговорит сама.

— Ах да! — воскликнула наконец Зия. — В конце концов, почему бы мне и не рассказать вам? Мой отец осторожен, всегда осторожен во всем, что говорит и делает. Но я знаю, что с вами этого не нужно. Вы говорили, что вас интересует убийство, а не драгоценности. Я верю вам. Вы угадали верно — мы действительно приехали в Ниццу из-за рубинов, которые были доставлены нам по заранее разработанному плану. Они уже у нас. В прошлый раз отец намекнул вам о том, кто был нашим клиентом.

— Маркиз? — тихо пробормотал Пуаро.

— Да, Маркиз.

— Вы когда:нибудь видели его, мадемуазель Зия?

— Всего один раз, — ответила девушка, — да и то не очень хорошо, — добавила она. — Я смотрела на него через замочную скважину.

— Да, это всегда вызывает неудобства, — посочувствовал ей Пуаро. — Но все равно вы его видели. Вы бы узнали его снова?

Зия отрицательно покачала головой.

— Он был в маске, — пояснила она.

— Молодой или старый?

— У него были белые волосы. Это вполне мог быть парик. Он, правда, очень ему шел. Вообще я не думаю, чтобы он был стар. У него походка молодого человека и очень молодой голос.

— Голос! — задумчиво повторил Пуаро. — Ах, голос! Вы бы узнали снова его голос, мадемуазель Зия?

— Возможно, — ответила девушка.

— Он ведь вас чем-то заинтересовал, не так ли? Именно поэтому вы подсматривали в замочную скважину?

Зия утвердительно кивнула головой.

— Да, да, мне было интересно. О нем столько говорят… Он не обычный вор, а скорее герой какого-нибудь исторического или рыцарского романа.

— Да, — задумчиво согласился Пуаро. — Да, возможно, это так.

— Но не это я хотела вам сказать. Мне известно кое-что, что может быть… ну… полезным для вас.

— Да? — ободряюще произнес Пуаро.

— Я уже говорила, что рубины перешли в руки моего отца здесь, в Ницце. Я не видела человека, который передал их ему, но…

— Что?

— Одно я знаю точно. Это была женщина.

«Дорогая Катарина! Живя среди знаменитостей, вы, должно быть, давно забыли о нас. Но я всегда считала вас здравомыслящей девушкой и не очень высокомерной, поэтому-то я и пишу вам теперь. У нас все по-прежнему. Недавно случилась крупная неприятность с новым помощником викария. Он слишком высокомерный для своей должности, настоящий католик. Мы все об этом говорили викарию, но вы знаете, что это за человек — всехристианское милосердие и никакой крепости духа. У меня в последнее время постоянные проблемы со служанками. От Энни никакого толку. Эти короткие юбки и ужасные чулки! Она вдобавок ко всему стала дерзить. Меня давно мучает мой ревматизм, и доктор Гаррис посоветовал мне съездить в Лондон проконсультироваться с каким-то там специалистом. «Пустая трата времени и денег!» — заявила я ему, но все же поехала. Правда, ко времени, когда я решилась на это, я умудрилась еще подхватить и насморк. Лондонский врач осмотрел меня, наморщил лоб и долго бормотал что-то, говорил вокруг да около, пока я ему не сказала: «Я человек прямой, доктор, и хочу, чтобы вы со мной были откровенны. Это рак или нет?» И тогда ему пришлось признаться, что это рак. Он обещал мне, правда, еще не меньше года жизни и сказал, что особых болей не будет. Но я уверена, что вынесу любую боль, как истинная христианка. Порою мне очень тоскливо, особенно теперь, когда все мои подруги на том свете. Я пишу вам потому, милая моя, что очень хотела бы видеть вас в Сент Мэри Мид. Если бы у вас не было своих денег и вы не вращались бы в светском обществе, я предложила бы вам жалованье вдвое больше того, что платила вам Джейн. Я хотела бы, чтобы вы приехали сюда и смотрели за мной. Но… но грешно желать того, что неосуществимо. Правда, и вам может не повезти. Я слышала разные рассказы о мошенниках, выдававших себя за дворян, женившихся на доверчивых девушках и присваивавших их деньги, а затем оставлявших их нищенствовать на церковной паперти. Я знаю, вы слишком благоразумны, чтобы с вами могло случиться нечто подобное, но в жизни всякое бывает. Так что помните, моя дорогая, на всякий случай, что мой дом всегда может стать вашим родным домом. Ваш преданный старый друг

Амелия Вайнер.

Я видела фотографию в газете, где вы изображены рядом с вашей кузиной виконтессой Темплин; я вырезала ее и положила в свою коллекцию вырезок. Я молюсь за вас по воскресеньям, чтобы вы избежали гордыни и тщеславия».

Катарина дважды перечитала это бесхитростное послание, положила его на стол и в задумчивости стала смотреть из окна своей спальни на синие воды Средиземного моря. Странный комок подкатил к ее горлу; ей вдруг страстно захотелось оказаться в Сент Мэри Мид. Такой скучный, такой однообразный — и все же родной дом. Катарина готова была опустить голову на руки и разрыдаться от тоски по прежней жизни, но вошедшая в этот момент Ленокс помешала ей.

— Привет, Катарина! — начала она. — Послушайте… что случилось?

— Ничего, — быстро произнесла Катарина, схватив письмо мисс Вайнер и сунув его в сумочку.

— У вас было такое странное лицо… Да, я хотела сказать, — надеюсь, вы не будете возражать, что я позвонила вашему другу — детективу месье Пуаро, и от вашего имени пригласила его пообедать с нами в Ницце; от вашего имени потому, что он вряд ли согласился бы, пригласи его я.

— Значит, вы хотите его видеть? — спросила Катарина.