Чтение онлайн

Чтобы ни с кем не встречаться во время обеда, я принесла чай и немного чудесного хлеба выпечки господина Тиссо к себе в комнату. Я поставила поднос на маленький ночной столик, налила себе чаю, механически пила и ела, смотря при этом в окно на озеро.

Возможно ли это, хотя бы чисто физически, чтобы преступниками были дети? Ну, быть может, и не нужно обладать большой физической силой, чтобы столкнуть кресло Габриэллы Брендон. А когда они увидели, что их мать умерла, они в панике бросились бежать. Но Пен говорил не о несчастном случае.

В вечерней тишине стук в мою дверь прозвучал, как удар грома. Мои руки задрожали. Я поставила звенящую чашку на столик.

Неизвестный за дверью должен был слышать звон чашки. Раздался повторный стук, но так как я все еще никак не реагировала, прозвучал тихий голос Розы:

— Ливия, спускайтесь, пожалуйста, вниз. Мы сидим с отцом за обеденным столом. Отец говорит, что вам нужно спуститься. Он это ясно дал понять.

— У меня болит голова, — солгала я. — Очень сожалею.

Последовало короткое молчание, после чего Роза повторила попытку, но я не дала себя уговорить, хотя обманывать ее не доставляло мне никакого удовольст­вия.

— Действительно, Роза, я чувствую себя очень плохо. Я уже попила чаю и пораньше лягу спать. Передай отцу и брату мою благодарность за приглашение.

Роза что-то пробормотала, затем просто-напросто открыла дверь и просунула в нее голову.

— Если вы придете, Ливия, я буду вам вечно благодарна, — проговорила она льстиво. — Отец и Пен разговаривают о войне, кораблях и других скучных вещах. — Она внимательно разглядывала меня, а потом произнесла, нахмурив лоб:

— Но вы чудесно выглядите. Вы уверены в том, что у вас болит голова? У меня бывает мигрень, но она проходит, если я счастлива.

— А сейчас ты счастлива?

— Да. Это значит, я буду счастливой, если…

— Если что?

— Ничего, — ответила она быстро и почти беззвучно добавила: — Спокойной ночи, Ливия.

Я пожелала ей в ответ доброй ночи, и она закрыла за собой дверь.

За это время чай остыл и стал горьковатым на вкус. И уже совсем поздно, когда я была полностью уверена, что не встречу никого из членов семьи, я отнесла поднос на кухню.

Господин Тиссо как раз разжег огонь в очаге для приготовления продуктов для завтрака, а посудомойка заканчивала мытье посуды после обеда. Я помогла девочке перетереть посуду, в то время как господин Тиссо собрался уходить. Он открыл дверь, ведущую в прикухонный сад, но тут же в ужасе отпрыгнул обратно в кухню.

Девочка прижала мокрый фартук к лицу и закри­чала:

— Он увидел это! Там призрак!

— Не будьте же глупцами! — резко крикнула я и откинула занавески в стороны.

Сад казался в лунном свете почти ясным. Но не чернильно-черные тени деревьев и кустов так напугали Тиссо, а гротескная фигура в конце сада. Мужчина уперся ногой в лопату. Совершенно очевидно, что он собирался вскапывать землю.

— Подождите, господин Тиссо! Я знаю этого старого человека и уверена, что он не сделает вам ничего плохого.

Я решительно поспешила в сад и произнесла по-французски:

— Добрый вечер, господин Жиро! Вы хотите что-то закопать? Или вы что-то потеряли?

Я попыталась говорить и действовать спокойно, как будто я совершенно случайно интересуюсь его занятием.

Он убрал ногу с лопаты, оперся о черенок и посмотрел в мою сторону. В его седой всклокоченной бороде сверкнули белые зубы. Ошибки быть не могло.

— Хлеб был очень хорош. Я этого не забыл, мадемуазель. Я плачу за хлеб таким вот образом. Я вскопаю этот сад.

Я медленно приближалась к нему, опасаясь, что резкие движения напугают его, и при этом нежно и монотонно разговаривала с ним.

Он глубоко вонзил лопату в землю и, выковырнув большой кусок дерна, бросил его через плечо.

— Господин Жиро, были ли вы целый день в подвале? — спросила я осторожно, когда наконец подошла к нему почти вплотную.

— Ну конечно, мадемуазель. — Какая-то тень пронеслась по его бородатому лицу. — Слишком многие спускаются сейчас туда, вниз. Они нарушают мой сон, мои спокойные дни и ночи.

Он так резко повернулся ко мне, что я непроизвольно поднесла руки к лицу.

— Нет, нет! — проговорил старик извиняющимся тоном. — Не бойтесь! Это все суета! Поэтому я иногда прыгаю или бегаю…

— Вы встречали кого-нибудь в подвале? Может быть, вы с кем-нибудь поссорились?

Он отрицательно покачал головой и интенсивно занялся вскапыванием земли. Позади нас я услышала торопливые шаги господина Тиссо, и сразу за ним пробежала девочка-посудомойка. Ее деревянные баш­мачки простучали по каменистой земле.

Жиро выпрямился, оглянулся по сторонам и издал редкостный по звучанию звук. Был ли это смех?

— Вы опасаетесь меня. Лучше вам опасаться других.

— Кого?

— Женщину, которая сегодня спорила с кем-то в подвале.

— С эльзасцем? Молодым блондином?

Старик пожал плечами. А не фантазирует ли он?

— Господин Жиро, вы действительно слышали в подвале голос молодой женщины?

— Ну конечно!

— А что она делала там, внизу?

Он горестно повесил голову.

— Вы уже не помните, что вы сегодня делали или говорили в подвале? Вы же разговаривали с англича­нином, врагом в военной форме.

— Да, я действительно тоже была там, — вздохнула я и, видя, что больше от него ничего не добьешься, спросила:

— Где вы будете сегодня ночью спать?

Он указал на вскопанную землю, на которой мы стояли.

— А стали бы вы здесь работать? У нас нет садовника.

Он оглянулся на вскопанную землю.

— Я хороший садовник. Вы в этом убедитесь.

Я предприняла еще одну попытку.

— Жиро, вы должны сказать мне правду. Я не стану наказывать вас. Вы с кем-нибудь подрались?

— Нет, — горестно воскликнул он. — Я клянусь!

Я с испугом взглянула на окна дома. Может, кто-нибудь подслушивает нас?

— Ну, хорошо. Я спрошу капитана Брендона о должности садовника для вас, но только в том случае, если вы действительно не причинили никому зла.

Старик в это время нашел среди выкопанных растений одно живое и посадил его на прежнее место. А чтобы оно получало достаточно влаги, прокопал от него до озера глубокую борозду. Возможно, из него действительно получится хороший садовник.