Чтение онлайн

— Там, ух, как страшно!

Замок оказался довольно большим. На его башнях прогуливались люди, одетые под чертей. С хвостами и рожками. Из замка доносились дикие стоны, хохот, свист. Купив билеты, мы уселись в небольшую тележку. Через мгновение она покатилась. Распахнулись ворота, и мы въехали в замок.

Здесь было абсолютно темно. Впереди вспыхнул свет. И мы увидели, что к нам приближается колоссальнейший паук. Сейчас он опустит свои мохнатые лапы на наши головы.

— Ой! — вскрикнул Франц.

Я сдержался.

Паук исчез. Теперь нас пытался схватить скелет. Стуча костяшками, он нацелился прямо на меня. Но в этот момент тележка провалилась в какую-то дыру. Мы охнули и, глянув вниз, увидели, что летим в огромный дымящийся котел, окруженный со всех сторон чертями. Они смотрели на нас и довольно потирали руки.

До котла мы, конечно, не долетели. Выехали из замка.

— Ну как?

— Театр, — ответил я. — Детишек малых пугать.

Мы еще погуляли по Пратеру. Съели бутерброды, которые я захватил с теплохода…

Интересно, где же здесь туалет? Спросил у Франца. Он подвел меня к низкому зданию со множеством дверей. Все двери оказались запертыми.

— Вход — один шиллинг.

— У вас нужно платить и за это?

— Да. А разве может быть иначе? — удивился Франц. Пришлось заплатить шиллинг. Он оказался последним…

А я-то считал себя с двадцатью шиллингами богачом!

Пора было идти на «Амур». Там все понятно. Там кусочек нашей земли. А тут — чужая, неласковая жизнь.

К имперскому мосту, у которого стоял наш теплоход, мы отправились другой дорогой. Да, до 1955 года этот мост носил имя Советской Армии. Потом кому-то это не понравилось, и мост переименовали. Я быстро смекнул, в чем тут дело. Буржуйские штучки. Но простые люди все равно помнят и всегда будут помнить, кто освободил Вену от фашистов…

Франц рассказывал мне о своей пионерской организации. Как собирают они деньги для бастующих, как переписываются с ребятами из других стран, как воюют со скаутами. Он очень гордился своей «Молодой гвардией».

И вдруг рядом с нами затормозила шикарная автомашина. Распахнулась дверца, и звонкий голосок окликнул Франца. Из машины выпорхнула белокурая девочка. Одета в легкое светлое платье.

— Миллионерская дочка, — процедил мне сквозь зубы Франц. — Учимся в одном классе.

Но по его лицу было видно, что ему приятна эта встреча.

— Здравствуй, Франц!

— Здравствуй, Эльза!

— Куда идешь?

— Провожаю.

— Куда?

— В порт.

— Иностранец?

— Советский, — он так и сказал: не русский, а советский.

— Познакомь!

— Павлик, — назвал мое имя Франц.

— Как вам нравится Вена?

— Ничего…

— А я, знаете, только что из Ниццы. У нас там вилла. Чудно, чудно провела время! Может, довольно идти пешком? Моя машина к вашим услугам.

Я оглянулся. Машина все время катилась за нами.

— Нет! — отрезал Франц.

— Тогда поехали ко мне? А?

Мы молчали.

— Ну! Я вам свои французские покупки покажу. Чудо!

Вы, конечно, осудите меня, но я не мог упустить такого случая. Тряпки этой самоуверенной девицы меня нисколько не интересовали. Но попасть в дом к настоящему миллионеру! И мы сели в машину.

Всю дорогу Эльза без умолку болтала. И все о каких-то балах на берегу Средиземного моря, о знаменитой венской портнихе, с новом автомобиле, который ее папа заказал чуть ли не лично Генри Форду. Наверное, она хотела поразить меня своими богатствами. А я не поражался. Я жалел ее. Пустышка…

По тенистой аллее мы подъехали к красивому особняку. Я бы сказал, даже величественному. Купол. Высоченные зеркальные окна. У нас в таких размещаются дворцы пионеров. Выскочивший из дома лакей угодливо распахнул перед нами дверцы.

Эльза водила нас по комнатам. Здесь был кабинет папы и кабинет мамы. Библиотека. Охотничья комната. Столовая. Полдесятка спален. Гостиная. Лично Эльзе принадлежало три комнаты. Одна из них была сплошь заставлена игрушками. Больше, чем в нашем детском садике. Подумайте только, у Эльзы была собственная горничная!

В отдельной комнате стоял огромный телевизор. Я никогда не видел такого. Наверно, тоже по специальному заказу. Для миллионеров.

От осмотра Эльзиных покупок мы наотрез отказались. Мне вдруг стало невероятно душно в этом шикарном доме. И все же она заставила нас выпить с нею кофе. С пирожными.

Пока мы пили, пришел ее папа. Миллионер. Но он был совсем не таким, каким я себе представлял. Не походил он и на тех, что рисуют у нас в книжках. Высокий. Худой. Красивый. Одет в черный костюм. Приветливый даже. Узнав, что я из Советского Союза, похвалил нашу продукцию. Сказал, что собирается торговать с нами.

Смотрел я на него и думал: «Ишь, как замаскировался! И не скажешь, что за счет трудовых людей наживается…»

Вскоре мы распрощались. Нет, не хотел бы я жить по-миллионерски!

Никогда в жизни не получал я такой взбучки, как вчера. Хорошо бы от одного папы. Так нет — туристы навалились на меня скопом. Я записку оставил, а их почему-то весь день волновала моя судьба. Они даже осмелились утверждать, что не знали минуты покоя и не смогли хорошенько вникнуть во все достопримечательности.

Не понимаю я этих взрослых. Чуть что — переживают, тревожатся. Ну, ушел я без разрешения с теплохода. Ну, не участвовал в поездке со всеми. Что же в этом особенного? Работник «Интуриста» тоже отчитывал меня.

Отбивался я, отбивался, но взрослые так и не поняли, что за один день я столько увидел, что они могут только позавидовать. Не какие-нибудь костелы и кладбища, а настоящую жизнь. А туристам ведь только самое красивое и хорошее показывают. Мол, «глядите, как мы здорово живем, какие у нас все довольные и счастливые!».

Словом, меня решили наказать. Надежда Сергеевна, она почему-то особенно близко принимала к сердцу мое «преступление», предложила не выпускать меня с «Амура». До отхода его из Вены. Большинство согласилось с нею. Выручил меня, как ни странно, «педагогика». Он запротестовал. Запротестовал категорически. И добился своего. На следующий день я сидел в автобусе со всеми туристами.

Конечно, с меня взяли честное-пречестное слово, что я ничего больше не выкину. А с Францем мы договорились встретиться перед отходом теплохода из Вены…