Чтение онлайн

После этого сразу поехали в Венский лес. Помните кинокартину «Большой вальс»? Так в ней заснят не Венский лес, а подделка под него. И вообще весь этот фильм с начала до конца снят в Голливуде, а не в Вене.

Венский лес — это все леса вокруг Вены. По ним проложено множество автомобильных дорог. Скачут верхом на породистых лошадях богачи, гуляют с гувернантками мальчики и девочки наподобие Эльзы. Много ресторанов и кафе.

Возвращаясь в город, автобус свернул в узенькую извилистую улочку, проложенную между небольшими и, по-моему, древними домами. Точь-в-точь как в Таллине или Вильнюсе. Остановились у домика с мемориальной доской. Стены увиты диким виноградом. На доске надпись: «Здесь жил великий немецкий композитор Людвиг ван Бетховен». И годы его жизни: «1770–1827».

Рядом висел план Вены. На нем отмечены места, где жил композитор. За тридцать четыре года, что пробыл Бетховен в Вене, он менял квартиру шестьдесят раз. Гид сказала нам, что домохозяева просто старались избавиться от чересчур шумного квартиранта, который мог сутками не отходить от рояля.

Но «педагогика» объяснил мне все иначе. И я с ним вполне согласен. Бетховен был так поглощен творчеством, что совсем забывал об окружающем. Выйдет, бывало, погулять, увлечется по дороге новой музыкальной идеей и, чтобы немедленно приступить к работе, снимает первую попавшуюся квартиру. Потом еще он был очень болен. На склоне лет совсем оглох. И Бетховену казалось, что, переезжая на новую квартиру, он оставляет все болезни ни старой.

— Знаешь ли ты, Павлик, девиз жизни Бетховена? — спросил «педагогика».

— Нет.

— Тогда слушай: «Нет ничего прекраснее, чем приносить людям счастье и радость!»

— Крепко сказано!

— Очень любил Бетховена Владимир Ильич. «Ничего не знаю лучше «Appassionata», — говорил он о знаменитой сонате Бетховена, — готов слушать ее каждый день. Изумительная, нечеловеческая музыка. Я всегда с гордостью, может быть, наивной, думаю: вот какие чудеса могут делать люди!»

…Отношения мои с «педагогикой» быстро налаживаются. Кажется, он совсем не плохой дядька. И знаниями, словно энциклопедия, напичкан…

Я уже рассказывал о венской рекламе, которая с наступлением темноты полностью завладевает центром города. Видел я в Вене и самолеты, буксировавшие длиннющие баллоны с названиями разных фирм, и людей-сандвичей, увешанных рекламными плакатами, и на каждом шагу — бьющие в глаза призывы покупать, покупать, покупать.

Не хочу говорить об этом подробно. Не стоит. Все равно мама Франца не может купить и тысячной доли того, что навязывают ей торговцы. А вот о заводе-рекламе расскажу.

Представьте себе огромный прямоугольник из стекла и стали. Внутри установлены сложные машины, выкрашенные красками ярчайших оттенков. Красное, синее, желтое. Все это видно. Все работает на ваших глазах. Вращаются длинные валы, переливаются по прозрачным трубам жидкости. Машины мгновенно заполняют и закупоривают бутылки. В здании — ни души.

Это завод-автомат, на котором изготовляется прохладительный напиток кока-кола. Пил я его. Ничего — приличная водичка. На холодный кофе с сахаром смахивает. Только стоит эта самая кока-кола страшно дорого. Небольшая бутылочка — три шиллинга пятьдесят грошей. А в бутылочку всего один стакан вмещается.

Смотрят на этот завод венцы и восторгаются: «Какое сложное производство! Чудо!» А раз так — значит надо пить кока-колу. Завод принадлежит американцам. А я уверен, что все это сплошной обман, что приготовить кока-колу проще простого. Наверное, нужны две-три бочки и несколько трубочек. Так что все эти автоматы нагородили лишь для рекламы. Папа со мной на этот счет вполне согласен.

Главная торговая улица Вены протянулась почти на пять километров. Магазин к магазину. Крошечные лавочки и многоэтажные домины, сверху донизу набитые товарами. В большинстве магазинов, в которые мы заходили в поисках сувениров, покупателей не было.

Один из продавцов объяснил нам, что в Вене сейчас мало туристов и дела идут из рук вон плохо. Но скоро наступит осенний сезон. И уж тогда фирмы наверстают свое. Словом, продавец надеялся на тетей и дядей с толстыми бумажниками. А венцы? «О, на них надежды плохи», — безнадежно закатил глаза наш собеседник. И я сразу вспомнил маму Франца и безработных у ворот стройки…

Мне было даже как-то неловко заходить в пустые магазины. Навстречу сразу кидается продавец. Расшаркивается. Усаживает в кресло.

— Что угодно?

— Зажигалку-пистолет, — это я к примеру говорю. Петьке купил такую.

— Одну минутку! — и продавец выкладывает перед тобой целую гору зажигалок. Демонстрирует каждую. Уговаривает купить ту, что подороже. Потом десять раз благодарит тебя. Даже в том случае, если ты ничего не купил. Прощается. Провожает до двери.

Многие из наших туристов восхищались таким обслуживанием, вздыхали, что в этом мы еще отстаем от Запада. А я об этом так думаю: не от сердца такая любезность у венских продавцов и торговцев идет. Интерес у них ясный — не упустить покупателя. А любезничать в Вене проще простого. Магазины пустуют, времени хоть отбавляй. Вот они и расшаркиваются.

Видел я в Вене молодых людей. Сразу вспомнил Вовку из десятого класса нашей школы. Фамилии его называть не стану. Он и без того поймет, что про него говорю. Так этот Вовка — наш главный стиляга. Когда Вовку ругают за безобразную одежду на комсомольских собраниях, он отговаривается, что «вся Вена так одевается. А Вена, как известно, законодатель европейских мод».

Врет он все, этот Вовка. В Вене не носят галстуков с пальмами и обезьянами, брюк в обтяжку с «молниями», пиджаков с отворотами во всю грудь. Одеты здесь скромно, не броско. Конечно, у одних костюм сшит из дорогого материала, а у других — из копеечного…

Еще нам показали знаменитый монастырь Хайлигенкрейц. Это километрах в двадцати от Вены. Дорога вьется туда среди отрогов Альп. За окном автобуса то и дело проплывают рыцарские замки. С высокими башнями и остроконечными крышами. Вот бы попасть сюда лет четыреста-пятьсот назад! Тоже на бронированном коне. Со щитом и в латах. И сразиться с каким-нибудь бароном. Сейчас в замках — гостиницы и пансионаты для туристов.

Я так толком и не понял, чем все же знаменит монастырь Хайлигенкрейц. Живут здесь триста монахов. Видел я их. Сытые, краснощекие. Ряса черная, с кремовыми вставками. Монастырь очень богат. Ему принадлежат вокруг огромные земельные угодья. Гид говорила, что в монастыре хранится часть святого креста, на котором распяли Иисуса Христа.

Удивительное дело — этой поповской сказке верят тысячи австрийцев. Да у нас бы любой первоклассник разобрался в обмане! Но мне кажется, что на самом деле австрийцы приезжают сюда только для того, чтобы попить монастырского вина. Его считают чуть ли не лучшим в Австрии.

Ясно, что монахи не зря здесь виноград разводят. Это тоже реклама. Значит, бог и тот рекламируется.

…«Амур» покидал Вену в воскресный день. Часа за два до отхода теплохода на берегу появился Франц. На курточке у него сверкал пионерский значок, который я подарил ему в первый день знакомства. Я ничего не сказал Францу на этот счет. Лишь крепко пожал руку.