Чтение онлайн

Франц притащил мне кучу значков. Чтобы собрать их, он обегал всех своих знакомых. Я, конечно, не остался в долгу. И сейчас мне очень приятно думать, что у многих мальчишек и девчонок Вены есть советские значки. Пусть носят назло буржуям! Один значок — со звездочкой и Кремлем — я передал специально для Эльзы. Наказал Францу отдать его миллионерской дочке только в том случае, если она даст честное-пречестное слово нацепить значок, идя на какой-нибудь бал.

— А вообще ты с этой фифочкой не водись, — посоветовал я Францу. — Она для нас все равно, что с Марса.

— Почему с Марса?

— Ну, я хотел сказать, что совсем она чужая…

— Правильно, — немного подумав, ответил Франц и почему-то вздохнул. Наверное, влюблен он в эту самую Эльзу. Бедняга! Но я не стал распространяться.

На набережной было довольно много народу. Подходили целыми семьями и подолгу рассматривали наш «Амур», на трубе которого сверкали медью серп и молот, а на кормовом флагштоке гордо развевалось красное знамя.

К нам с Францем обратилась женщина лет пятидесяти. Обратилась по-русски. Говорила правильно, но с акцентом.

— Вы, мальчики, с этого парохода?

Франц указал ей на меня. С минуту она смотрела мне прямо в глаза. Потом вдруг обняла. Я вырвался. Не люблю, когда меня обнимают. Глянул на женщину, а у нее все лицо в слезах. Что такое?

— Русская я… Из Тамбова, — печально проговорила женщина. — С 1918 года в Вене. Родители бежали от большевиков… Так и выросла на чужбине… Домой хочу…

Жалко мне ее стало.

— А вы приезжайте. Народ у нас добрый. Справедливый народ. Честное пионерское, примет!

— Поздно… Теперь поздно… — опустила она голову. — Мальчик, ты знаешь, что такое ностальгия?

— Нет.

— Это очень тяжелая болезнь. Тоска по родине… Страшная тоска. Прошу тебя: поклонись родной земле от Натальи Самсоновой. Поклонись!

Она круто повернулась и пошла прочь от Дуная. Вот как оно бывает… Мне хотелось догнать женщину и еще раз сказать ей, что вернуться на родину никогда не поздно. Никогда! Но в этот момент раздался гудок «Амура». Нужно было идти на теплоход.

— До свидания, Франц!

— Прощай, Павлик!

Мой венский друг вскинул руку в салюте. Не опускал ее до тех пор, пока «Амур» не скрылся за поворотом. Я отвечал Францу с верхней палубы…

Вечером мне пришла в голову идея, о которой папа до сих пор не может вспоминать спокойно. А я, честно говоря, вспоминаю с удовольствием, хотя все обернулось не так, как было задумано.

А случилось все так. Перед сном я решил искупаться в нашем фонтане-бассейне. Туристы разошлись уже по каютам, и на корме было пусто. Теплоход медленно полз вниз по Дунаю. С мостика то и дело раздавалась команда делать промеры. За последние дни поды в реке стало еще меньше, и «Амур» частенько царапал грунт днищем. Вести теплоход стало совсем трудно. Поэтому капитан ни на минуту не покидал мостика. Я несколько раз заглядывал в рубку, но он словно и не замечал меня.

Словом, делать мне было нечего, и я до захода солнца загорал на верхней палубе. Загорал и думал о женщине, которая подходила к нам с Францем.

А что, если бы со мной случилось такое? При одной мысли об этом мне стало страшно. Чужой мир, чужая, перевернутая вверх ногами жизнь… Нет, лучше уж, как сказал Франц, сразу умереть… Надо будет написать ему, чтобы разыскал эту женщину и уговорил возвратиться на родину. Тогда ее болезнь пройдет без всяких лекарств…

Как я уже говорил, в этот вечер на корме теплохода было пусто. Но искупаться мне так и не удалось. Теплоход сел на мель. Ревели двигатели, давая судну передний и задний ход, но «Амур» не трогался с места. Я понял, что засели мы крепко. Двигатели смолкли, с ходового мостика не доносилось ни звука.

Тут-то и решил я окунуться в самом Дунае. Раздобыл веревку, привязал ее к стойке перил, опоясывающих теплоход, и спрыгнул за борт. Почти у самой кормы. Одной рукой держусь за веревку, другой — подгребаю. Вода теплая, ласковая. Кругом темень. Огни светятся только на теплоходе.

Не знаю, сколько прошло времени. Может минута, а может и пять… Но рядом вдруг взревели двигатели. Мощная струя воды отбросила меня в сторону с такой силой, что я выпустил из рук веревку. Я заорал во всю мочь. Еще! Еще! Но никто не слышал меня за шумом двигателей. И, о ужас, теплоход двинулся вперед! Он снялся с мели! Вот уже между нами широкая полоса воды. С каждой секундой она становилась шире.

Я кричал до тех пор, пока виднелись огни «Амура». Но вот они, мигнув последний раз, исчезли за поворотом. Я остался один посреди широкой реки. Утонуть не боялся. Плаваю я хорошо. И все же мне было так страшно, что зуб на зуб не попадал. Что делать? Чужая река. Ночь. Попробовал достать дно. Не вышло. Проплыл еще немного. Стало мельче. Метров через сто я сумел стать на ноги. Это был берег. Обрадовался.

Побегал немного по песку, чтобы избавиться от перестука зубов. Не помогло. К счастью, я вспомнил об одном способе. Северном. Полярники в стужу так обогреваются. Сделал глубокий-преглубокий выдох и не дышал до потемнения в глазах. Даже голова немножко закружилась. Потом резко набрал в легкие воздух. Проделал это несколько раз.

Стало теплее, и я отправился на поиски людей. Иду, а сам соображаю, в какую страну я попал: в Венгрию или Чехословакию? Ведь в этом месте Дунай протекает как раз между ними. На правом берегу, если смотреть по течению, — Венгрия, на левом — Чехословакия.

«А вдруг пограничники примут меня за диверсанта и подстрелят?» Я замер на месте. Потом решил все же идти и петь «Интернационал». Его любой человек знает. Но сколько я ни ходил, передо мной все время оказывалась вода. Налево — вода, направо — вода, впереди — вода, сзади — вода. В это время из-за тучи выбралась луна, и я увидел, что попал на крошечный песчаный островок, поросший редким кустарником!

Тут только я до конца осознал, в какую неприятную историю влип. Что делать? Что делать? Я опустился на землю. Сижу на островке между двух стран, а в голове пусто-пусто. Ищут ли меня на «Амуре»? Скорей всего — нет. Все спят в мягких постелях. А я сижу в одних трусах и не знаю, что делать.

Потянул ветерок. Холодно. Страшно… С островка видны оба берега. В лунном свете деревья на них кажутся совершенно черными. Что делать? Конечно, удобнее всего ожидать рассвета. Но за это время теплоход уйдет уж очень далеко. Плыть на берег? Но на какой?

Долго просидел я так. Наконец в голове появились кое-какие стоящие мысли… «Амур» держит сейчас курс на Белград. Для этого теплоходу нужно пересечь всю Венгрию… Правильно! Поплыву на правый берег. Разыщу пограничников, и они помогут мне.

Вода показалась теплой-претеплой. Это потому, что я изрядно замерз на островке. Поплыл. Дома я запросто проплывал километр. А тут едва добрался до берега. Волновался. Руки и ноги плохо слушались. Вылез из реки и упал в траву. Минут двадцать пролежал, пока очухался.