Чтение онлайн

Вечер выдался теплым-претеплым. Поэтому после ужина мы снова отправились гулять вдоль Дуная. Спустились по гранитным лестницам к самой воде и бросили в реку по форинту. Папа сказал, что есть такая примета: хочешь вернуться в полюбившееся место — оставь там денежку. На всякий случай я кинул в Дунай не одну, а две монеты. Чтобы непременно приехать в Будапешт еще раз, а то и два и три раза.

Но почему все же не пришел Ференц? Папа весь день пытался выудить у меня признание, что я просто придумал себе в Будапеште друга. Папа говорит не «просто придумал», а «элементарно придумал». «Элементарно» — его любимое слово.

Все это, конечно, так. Но меня не на шутку тревожило, как объяснить завтра отцу отсутствие Ференца. Уж очень не хотелось, чтобы папа назвал меня «элементарным вруном».

Велика же была моя радость, когда утром, едва открыв глаза, я увидел на набережной Ференца. Все шло отлично! Ференц не подвел меня! Подвели его. Да, да. Именно его. В справочном бюро, куда он обратился, ответили, что «Амур» прибудет в Будапешт лишь сегодня утром.

Ох, и обрадовались мы встрече! Ференц тут же заявил, что берется показать мне Будапешт. Иного я от него и не ожидал. Почему? Да потому, что ребята всегда быстрее понимают друг дружку, чем взрослые. Точно-точно.

Вот мы договаривались с Ференцем о встрече только для того, чтобы закончить обмен марками. И все. А он сразу сообразил, как хочется мне побродить с ним по Будапешту. Наверно, я ему тоже симпатичным показался.

Переговорив с Ференцем, я не поленился сбегать обратно на теплоход. Разыскал отца и доложил ему, что мой друг «элементарно пришел?».

— Где он? — поморщился папа. Видно, в этот момент он сожалел, что отпустил меня на волю вольную.

— На набережной. Во-о-он прогуливается…

— Веди меня к нему.

— Это еще зачем? — возмутился я.

— Будет у тебя сын, вроде Павлика Ливанова, тогда поймешь зачем, — не особенно понятно ответил он.

К счастью, Ференц произвел на папу хорошее впечатление, и папа сказал, что отпускает меня «с легким сердцем»…

Ференц повел меня по своим самым любимым местам. Он очень гордился, что не зря старается в школе на уроках русского языка. Правда, Ференц смешно коверкал многие слова, но я все равно понимал его. А он — меня. Словом, мне повезло. Ведь по-венгерски я — ни бум-бум. На немецкий он совсем не похож. На английский, французский, итальянский — не больше. Зато с эстонским, карельским, удмуртским, марийским, мордовским они родственники. Особенно близки венгерскому языку мансийский и хантынский. А вы, конечно, помните, что у нас на Оби есть даже Ханты-Мансийский национальный округ…

— Куда мы идем?

— В бассейн с волнами.

— А разве бывают такие?

— Увидишь…

— Ты что делал вчера?

— Ездил с ребятами в лес. Собирали каштаны.

— Жарили?

— Эти каштаны для еды не годятся. Для животных. Каждый пионерский отряд собирает.

— Коровам?

— Нет, — замахал руками Ференц. — Для лесных жителей.

— Ничего не понимаю! — честно признался я.

— Зимой нашими каштанами будут подкармливать лесных зверей. Понял?

— Хорошо придумали! Надо будет и мне устроить в своей школе такое.

Мы шагали через Дунай по широкому мосту. Он такой высокий, что под ним свободно проходят суда. Только мачты приходится опускать. Как раз к мосту приближался любопытный пароход. Из двух высоченных труб, расположенных рядом, валили густые клубы дыма. Гулко хлопали по воде палицы огромных колес. Масса всевозможных надстроек создавала впечатление, что с набережной сорвался и поплыл по реке старый-престарый дом.

— Вот рухлядь! — поразился я.

— Его все будапештцы знают. Самое старое у нас судно. Лет сто ему. И все плавает. Как музейный экспонат.

Обдав нас дымом, пароход нырнул под мост. Может, на этом судне сам Кошут ездил? А уж композитор Кальман — наверняка! Ведь он учился в Будапештской музыкальной академии. Я видел много его оперетт. По телевизору и в кино. «Сильву», «Марицу», «Принцессу цирка», «Баядеру». Хороший композитор! Говорят, его оперетты по всей земле ставятся.

— Вот и пришли, — сразу же за мостом Ференц показал мне здание с двумя высокими круглыми башнями.

— Здесь волны?

— Здесь.

Это был чудесный бассейн под открытым небом. По его просторной чаше ходили самые настоящие волны. Они с размаху бились о бетонные стенки, поднимая над ними веера мельчайших брызг. Купались мы долго. Так долго, что Ференц весь посинел. Я тоже продрог. Но мы снова и снова бросались в шипящие волны. Никак не могли оторваться.

Выволок нас из воды какой-то мужчина. Сперва мы его не послушались. Так он силой доставил нас на берег. Ференц потом долго извинялся передо мной. Говорил, что мужчина хотел спасти нас от простуды.

— Вечно эти взрослые не в свои дела суются, — недовольно пробурчал я.

— Одни неприятности от них, — согласился Ференц, а у самого зуб на зуб не попадает. Трясется словно в лихорадке.

— Айда пить кофе, — предложил я.

— А-г-г-а-а…

А надо вам сказать, что главный запах Будапешта — это запах кофе. Не бензина, не цветов, а именно кофе. Очень вкусный запах. Идешь по улице, и тебя всюду сопровождает кофейный аромат. Будто будапештцы только и делают, что с утра до вечера заваривают свежий кофе…

Потом мы прокатились по Пионерской железной дороге. Здорово ее здесь устроили! Вьется с горы на гору. Даже тоннель есть. Сели мы в вагон на горе Сечени. Это недалеко от Пионерского городка. На вокзале я увидел надпись на венгерском языке. Она оказалась девизом венгерских пионеров: «За трудовой народ, за родину, вперед, непоколебимо!»

Значок пионерский мне тоже понравился. Маленькое трехцветное знамя с костром. Цвета — красный, белый, зеленый. Как на государственном флаге. Вдоль древка надпись: «Элорэ» — «вперед».

Проехав в уютном вагончике двенадцать километров, мы очутились на горе Хорш. Город казался отсюда бесконечным. У подножья горы виднелось шоссе. Я присмотрелся. Это была та самая дорога, по которой доставили меня в Будапешт пограничники. Рассказал о своем приключении Ференцу. Ну и завидовал же он!

У Ференца тоже недавно было приключение. Только он не стал рассказывать, а повел меня туда, где все это приключилось.

Сбежав по каменной лестнице, мы очутились на совершенно круглом поле. Со всех сторон к нему подступали развалины.

— Римский амфитеатр, — объяснил Ференц. — Построен две тысячи лет назад.

— Неужто тут гладиаторы дрались?

— Дрались.

— А тебе откуда известно?

— В школе проходили… С этого и началось. Да, я сам во всем виноват. Ты книжку Джованьоли «Спартак» читал?

— Смешной вопрос.

— Ну и я прочел. Первым в классе. Посоветовал ребятам. Они тоже прочли. Потом мы понаделали мечей. После уроков целые сражения устраивали. Надоело. Тогда я предложил сразиться здесь.

— Ну!