Чтение онлайн

На его лице и теле проступают следы от ударов, полученных во время боя. Глаза воспалены, белки красные.

Видно, что Высоцкий сильно измотан. Но его взгляд всё такой же – решительный и суровый. Он исподлобья сверлит им Владимира, излучая ненависть и с трудом сдерживаемое бешенство.

– Вы трое – ждите за дверью, – летит приказ охране.

– В целях безопасности нам лучше остаться, – возражает один.

– Пошли вон!

– Но…

– Ещё слово – и я вышибу тебе мозги! Клянусь! – злобно орёт Владимир, внезапно выхватывая из-за пояса пистолет. – Против ствола никто не попрёт. Он обеспечит мне безопасность!

Увидев оружие, папа и Максим обмениваются быстрыми взглядами. После чего, отец сразу задвигает меня к себе за спину. А Высоцкий напряжено выпрямляется и, не моргая, следит за пистолетом.

– Как чувствуешь себя, боец? – обращается к нему Владимир, когда посторонние выходят из кабинета.

– Пушку убери, – цедит Максим, игнорируя вопрос. – Или ты меня боишься? – мрачно оскаливается.

– У меня атрофировано чувство страха. Но не об этом сейчас, – отмахивается он. – Я позвал тебя, чтобы сообщить об изменениях в планах. Ты должен слить бой.

Не сразу понимаю, что это значит. Но постепенно до меня доходит чудовищный смысл его слов, и я истерично выкрикиваю:

– Он не будет этого делать! Максим! Скажи ему!

Но Высоцкий молчит, сверля Владимира убийственным взглядом.

– Ну так что, боец? – проходится по нервам насмешливый голос. – Убить ты за неё готов. А сдохнуть?

То, что предлагает Владимир, уничтожает меня. Ломает что-то внутри, полностью отключая инстинкт самосохранения.

– Хватит! Я вас умоляю! – надсадно выкрикиваю и, сорвавшись с места, бросаюсь к Владимиру. – Прошу! Остановите бой! Пожалуйста! Я… я сделаю всё, что скажете! Обещаю! Что захотите – всё сделаю!..

Не контролирую эмоции – реву, захлёбываясь слезам. Кричу что-то бессвязное, пытаясь достучаться до Владимира. Заглядываю в его холодные глаза, надеясь найти там хоть каплю человечности.

– Тебе не нужно ничего делать, – заботливо тянет он с улыбкой на губах. – Я сам решу все вопросы и подарю тебе жизнь, которой тебя лишили. Просто доверься мне.

– Я доверюсь, – послушно киваю. – Клянусь. Всё будет, как вы скажете. Только, умоляю, остановите бой. Прекратите мучить того, кого я люблю!

– Ты ничего не смыслишь в любви, – уверено заявляет он. – Молодая еще. Глупая. Достойных парней никогда не видела, потому что в этой дыре их нет. Но ничего… Я открою для тебя все возможности. Моя дочь заслуживает лучшего. Найдём тебе настоящего красавца. Образованного, состоятельного. И чтобы на руках носил. А с этим, – кивает в сторону Максима, – у вас всё равно ничего серьёзного. Позже ты поймешь, что я прав.

Неожиданно он берёт моё лицо в ладони, и я чувствую, как ледяной металл пистолета касается щеки, но мне плевать на это. У меня нет страха за свою жизнь. Зато страх за жизнь Максима и отца доводит до отчаяния.

– Я беременна, – выпаливаю на одном дыхании.

И меня трясёт от собственного сумасбродства.

Остатки здравомыслия посылают в мозг сигналы опасности. Не реагирую на них, доверившись интуиции.

– Что ты сказала? – вкрадчиво переспрашивает Владимир.

– Вика! – сквозь пелену звучит злой рык Высоцкого.

Но он не приводит меня в чувства.

От навалившихся испытаний и шока мой разум совершенно не функционирует. Я не соображаю и не отдаю отчета своим действиям. Судорожно накрываю ладони Владимира и продолжаю:

– Я беременна, – повторяю твёрдо. – Максим – отец моего ребенка. Он – отец вашего внука.

– Она не в себе… – вмешивается папа.

– Мама боялась вас и скрыла беременность, – продолжаю, игнорируя всё вокруг. – А я не боюсь. Я вам верю. Верю, что вы хороший человек. И вы, как никто, понимаете, что ребёнок должен расти в полной семье. У нас с вами этого не было. И мы не можем изменить прошлое. Но… будущее в наших руках. – Мои ногти впиваются в кожу Владимира. Я всеми силами пытаюсь удержать его тяжелый взгляд и продолжаю говорить: – Если вы отнимите у вашего внука отца, то не получите ничего, кроме ненависти. Вы хотите этого? – Владимир напряженно сглатывает, чуть заметно качнув головой, а я улыбаюсь сквозь слёзы, впервые ощутив прилив надежды. – Всё зависит от вашего решения. Умоляю! Пусть оно будет правильным.

Вижу, что мои слова находят отклик.

Владимир заметно смягчается, выпускает моё лицо и хочет что-то ответить, но его прерывает неуверенный стук в дверь.

– Извините, – в кабинет заглядывает Митронин, которого я никак не ожидала увидеть. – Там скорая приехала. Спрашивают, куда им пройти.

– Скорая? Какого хрена им надо? – летит раздраженное. – И с чего ты решил прийти с этим ко мне? Третьяков пусть разбирается.

– Понял. Но вы точно не вызывали?

– У тебя со зрением проблемы? Нам здесь не нужны врачи! Пошёл вон!

– Я прошу прощения, – в дверной проём протискивается врач с оранжевым чемоданчиком в руках. – Помогите разобраться в ситуации. В противном случае, я буду вынужден оформить ложный вызов.

– Устроили здесь проходной двор! – теряет терпение Владимир. – Где вся охрана, мать вашу?!

Он грязно ругается и, выхватив мобильник, отворачивается от двери. А я вдруг понимаю, что не слышу шума толпы из зала. Да и врач какой-то странный. Увидев, что Владимир отвернулся, он быстро отходит назад, кому-то кивая.

А в следующий момент случается неожиданное – в кабинет врываются вооруженные люди в форме, бронежилетах и масках.

– Никому не двигаться! Работает ОМОН!

Силовики за секунды рассредотачиваются по периметру и сбивают с ног всех, кто находится в кабинете. В том числе папу и Максима. А меня бесцеремонно толкают к стене, заставляя опереться на неё руками.

Происходит полная неразбериха.

Крики, маты, громкая возня и звуки борьбы парализуют. Я почти не дышу от страха.

– На пол! На пол!.. – орёт зычный мужской голос. – Мордой в пол! Руки за спину!..

Хочу обернуться, но тяжелая рука омоновца ложится на мою макушку, а вторая хватает за локоть. И меня быстро выводят из кабинета и тащат по пустому залу в сторону выхода.

Слышу хлопки за спиной и вскрикиваю, машинально вжимая голову в плечи.

Выстрелы. Кто-то стреляет! Там – в кабинете!

От этих звуков кровь стынет в жилах, а ноги отказываются идти дальше.

Омоновец практически волоком вытаскивает меня на улицу и передаёт медикам, которые тут же заваливают вопросами о самочувствии. Они пытаются осмотреть, меня утягивая в сторону машин скорой помощи.