Чтение онлайн

– В день смерти твоей матери.

Его ответ выбивает воздух из лёгких.

Беру несколько секунд на то, чтобы собраться с мыслями, и продолжаю диалог:

– Мне было три года. Я не помню себя в том возрасте и… – с силой сжимаю вилку, ощутив горечь в горле, – маму тоже не помню.

– Потерять мать в таком возрасте – хреново. Но против судьбы не попрёшь, – рассуждает Владимир. – Я, кстати, сам детдомовский и не понаслышке знаю, что такое тоска по родителям.

– Сочувствую вам.

– Не надо, – качает он головой и скалится. – Сиротское прошлое подарило опыт, который помог мне выжить. И я скорее всего был бы плохим сыном, поэтому всё к лучшему. Всё сложилось правильно.

– Дети не должны расти без родителей. В этом нет ничего правильного.

– В целом – согласен с тобой. Возможно, именно поэтому я так и не завёл своих детей. Ходить под пулями было бы в разы сложнее. А так – смерть не страшна. Если сдохну, никто плакать не будет. – Он замолкает, погружаясь в свои мысли, но потом вдруг неожиданно меняет тему: – Вера была яркой девушкой. – Ловлю на себе изучающий взгляд. – И внешне и по характеру. Она горела огнём. Любила жизнь. Красавица была, глаз не оторвать. Я никогда не видел таких. Влюбился в неё с первой встречи.

– Вы… – запинаюсь, – были влюблены в мою маму?

– Так удивляешься, будто не понимаешь, о чём речь. В зеркало давно смотрелась? Ты ведь её копия.

– У нас есть сходство, но мама… она другая…

Хочу сказать, что она гораздо красивее и ярче, но Владимир перебивает:

– Вы с ней похожи один в один. Я как будто на Веру сейчас смотрю.

– Но я – не она.

– И я пытаюсь уложить это в голове. Но крыша едет, – он наливает себе что-то в стопку и залпом выпивает. – Я когда тебя по ящику увидел, чуть инфаркт не схватил. Думал, тронулся окончательно.

Вспоминаю про интервью, которое давала журналистам на городском празднике, и морщусь. Мне до сих пор стыдно за свой позор на камеру.

Но это не идет ни в какое сравнение с пониманием того, что я привлекла внимание Владимира. Человека, который был влюблён в мою маму. И который немного помешан на этой теме. А может и не немного…

В любом случае – ситуация патовая. Ведь в данный момент я вовсе не гостья в его доме, а заложница.

– Я из-за этого здесь? – решаюсь спросить. – Из-за сходства с мамой?

– Нет. Это не имеет ничего общего с моей изначальной целью. Даже если бы ты была копией своего отца, то всё равно сидела бы сейчас здесь, – звучит твёрдый ответ. – Я в первую очередь бизнесмен, а уже потом всё остальное. Да, я любил Веру, но она выбрала не того человека, что было ошибкой с её стороны. Выбрала бы меня – была бы жива до сих пор.

– Мама разбилась на машине. Это случайность!

– Да-да, – ухмыляется Владимир. – Хорошая сказочка. Только никакой аварии не было.

– Как это не было? Новость освещали по всему миру. Есть доказательства. Свидетели…

– Я устал, – резко перебивает он, поднимаясь из-за стола. – Возвращайся в комнату, – и, плеснув в стопку той же жидкости, он снова опрокидывает содержимое в себя. – На днях планируется важное мероприятие. Мне нужно собрать мозги в кучу. Поэтому веди себя тихо и не раздражай меня.

Не слышу его, пребывая в смятении от нашего разговора о маме. Хочу вернуться к теме про аварию, которой якобы не было. Но не успеваю даже рта раскрыть.

Позвав охранника, Владимир быстро покидает столовую, прихватив с собой бутылку спиртного.

То, что мой похититель не равнодушен к алкоголю, сильно тревожит.

У меня даже нет сомнений, что пьяный Владимир куда более опасен, нежели трезвый. Поэтому, вернувшись в комнату, я стараюсь вести себя очень тихо и молюсь, чтобы посреди ночи ко мне никто не ворвался.

Моя расшатанная психика подкидывает ужасные картинки, и я паникую, накручивая себя всё больше и больше. Но, как оказывается – напрасно.

До самой поздней ночи в доме царит тишина, будто я в нём совершенно одна. Не слышно ни звуков, ни шагов. И это немного успокаивает.

Но я всё равно остаюсь начеку.

Устроившись в кресле напротив двери, стараюсь не поддаваться усталости и слежу за входом. Но в какой-то момент отключаюсь, проваливаясь в сон.

В сознание возвращаюсь лишь утром. Уставшая и разбитая. Словно вообще не спала.

Не обращаю внимания на ломоту во всём теле и уже привычную легкую тошноту. Меня волнуют вещи поважнее.

В первую очередь я переживаю за папу. Он и так слишком слаб, а новость о моём похищении просто добьёт его.

Что вообще нужно Владимиру от моего отца? Какие цели он преследует? Чего хочет добиться? А если не добьётся – что в таком случае ожидает меня?

Сотни вопросов стучат в голове и усиливают мою нервозность, сводя с ума. И чем больше проходит времени, тем больше я нервничаю.

Хотя на протяжении дня меня особо никто не беспокоит. Только охранник, который молча приносит еду и сразу уходит.

А когда вечером он приносит мне ужин, я чувствую облегчение. Ведь это значит, что мне не придётся спускаться к столу и терпеть общество Владимира.

Но я в корне меняю своё мнение спустя несколько дней, которые проходят в абсолютной изоляции.

Тишина, оторванность от жизни и неизвестность атрофируют страх. И во мне просыпается отчаяние, толкающее на необдуманные поступки.

– Я хочу поговорить с Владимиром, – заявляю, дождавшись очередного прихода охранника.

– Он занят, – летит безразличное. – Не до тебя сейчас.

– Тогда, может, вы мне ответите? – настойчиво интересуюсь. – Зачем меня здесь держат? Я имею право знать!

– У тебя тут нет никаких прав, девочка, – агрессивно кидает мордоворот. – Заруби себе это на носу и не отсвечивай. Придёт время – всё узнаешь.

И время приходит тем же вечером. Когда в комнату заваливаются два здоровых амбала, которые выводят меня из дома и запихивают в один из черных джипов.

Владимир тоже выходит из особняка. Он садится в другую машину, и после этого мы выезжаем с территории дома, держа курс в сторону города.

Теряюсь в догадках и боюсь даже предположить, что будет дальше.

Сопровождающие охранники игнорируют мои вопросы, лишь многозначительно переглядываясь. Отчего я паникую ещё больше. Но когда вижу, куда мы в итоге приехали, волосы на моей голове приходят в движение.