Чтение онлайн

— Согласен. Действительно, Альберт, но только помни: три войны одновременно мне не надо.

— Какие три войны? — удивился Кевин.

— Сенат с Левин, Ирак и Югославия. Хватит с меня двух театров боевых действий… Хотя войну, которую ведет со мной сенат, я бы скорее назвал театром абсурда…

— Не волнуйся, Джон, в Ираке мы не завязнем. Ну что, позволь мне удалиться?

— Слушай, Альберт, а не прихватить ли нам Уолша, Беймса и Джонсона и не махнуть ли ко мне в резиденцию? У меня появилось большое желание поиграть в карты.

Кевин смутился:

— Но, Джон, тебе же завтра далеко не один час придется отвечать на сложные вопросы…

— Брось ты, сложные вопросы.

— Как скажешь, Джон. Если ты настаиваешь, то разреши, я только заскочу в Пентагон, дам ход директиве и сразу же прилечу к тебе.

— Не забудь зарегистрировать директиву здесь, в Белом доме, и по дороге созвонись с нашими друзьями. Было бы неплохо, если бы они прилетели вместе с тобой. Я уже вылетаю и распоряжусь приготовить обед.

— Это будет скорее ужином.

— Называй как хочешь. Пока.

Не прошло и двух часов, как все уже сидели за круглым столом в загородной резиденции Макоули и оживленно резались в карты, вкусно ели. Макоули пил меньше обычного, и когда он на некоторое время вышел из комнаты, где они сидели, Джонсон успокоил друзей:

— Не беспокойтесь, Джон будет завтра в форме. У него своеобразная методика, ее скорее можно назвать психологической подготовкой. Давайте постараемся пораньше уехать. Я знаю, что он еще хочет посоветоваться с группой своих помощников.

Когда Президент возвратился к компании, то не прошло и получаса, как Беймс «вспомнил», что у него сегодня дома гости, да и все вдруг заторопились. Макоули слабо сопротивлялся, и вскоре гости исчезли.

Прежде чем начать совещание с помощниками, Президент взял своего любимого пса Балди и отправился на прогулку…

Утром следующего дня Джон Макоули прибыл в Белый дом с опозданием почти на час. В Овальном кабинете напротив стола была установлена телекамера, и личный оператор приготовился к записи показаний шефа.

Макоули был одет в серый костюм с желтым в крапинку галстуком, что не понравилось оператору. Оператор как можно более деликатно попытался объяснить Президенту, что галстук не гармонирует с костюмом, но тот загадочно улыбнулся и ответил:

— Зато удивительно хорошо гармонирует с настоящим моментом. Давайте будем начинать…

Президент сел в кресло и положил перед собой перечень вопросов Большого жюри. Их было двадцать четыре. Среди вопросов были и уважительные, но были и откровенно оскорбительные.

Президент записывал свои показания ровно четыре часа, а когда закончил, то, не дожидаясь, пока оператор и вызванные из приемной его помощники уберут из кабинета видеотехнику, пригласил Еву Мискури. Отвел ее в сторону и тихо сказал:

— Ева, быстро вызови пресс-секретаря и вместе с ним договоритесь с двумя-тремя крупнейшими телекомпаниями о срочном моем выходе в эфир с посланием к нации.

Ева так же тихо произнесла:

— Мистер Президент, но вы же устали. Может, есть смысл продумать, правильно ли вы поступаете, обращаясь к народу…

— Ева, во-первых, мы же с тобой договорились, когда мы наедине, быть друг с другом на «ты», а во-вторых, делай, дорогая, то, что я сказал. Иди организовывай и скажи, чтобы мне принесли крепкий кофе.

— Хорошо, Джон. Знай, я с тобой! — сказала Мискури и направилась к дверям, ведущим в приемную.

Президент перешел в свой личный кабинет, расположенный сразу же за Овальным кабинетом, не торопясь, с удовольствием выпил кофе и спустя несколько минут возвратился. Только устроился в кресле, как раздался звонок от Мискури. Она доложила:

— Мистер Президент, вас устроит, если вы выступите с обращением из студии Белого дома?

— Вполне.

— Через час операторы трех телекомпаний будут готовы к записи вашего выступления.

— Вы предупредили, что обращение должно выйти в эфир сегодня.

— Да, мистер Президент. Телекомпании сейчас начнут давать анонс о вашем предстоящем выступлении.

— Спасибо, Ева. Если появится желание, приходи в студию и послушай, что я скажу…

Прошел ровно час, и Президент появился в телестудии. Людей было много, он поздоровался со всеми и тут же предложил:

— Джентльмены, я хочу говорить не сидя за столом, а просто в кресле.

Мгновенно в студии все пришло в движение. Кто-то уносил стол, кто-то устанавливал кресло, осветители занимались постановкой света. Рядом с креслом поставили небольшой столик с высоким стаканом, наполненным водой. Представительница одной из телекомпаний приблизилась к пресс-секретарю Президента и вполголоса сказала:

— Как вы думаете, будет удобно посоветовать мистеру Президенту заменить галстук? Этот совершенно не подходит к его костюму.

Пресс-секретарь подошел к Еве Мискури и передал этот совет. Та, после короткого раздумья, ответила:

— Не будем вмешиваться. Президент сегодня уже записался для сената. По-моему, он желает, чтобы именно этот галстук был на нем.

Вскоре все было готово. Президент сидел в кресле, выпрямив спину, сложив руки на коленях. Его ладони были обращены друг к другу — пальцы к пальцам. Поздоровавшись, он, глядя в камеру, начал свое выступление:

— Сегодня я ответил на вопросы Большого жюри. Я отвечал на вопросы конгрессменов правдиво, включая вопросы о моей личной жизни, вопросы, на которые ни один американский гражданин не захотел бы когда-либо отвечать.

Однако я беру на себя ответственность за все свои поступки как в качестве государственного деятели, так и частного лица. Именно поэтому я сегодня и обращаюсь к вам…

Мискури окинула взглядом участников записи. На их лицах можно было прочесть неутолимую жажду — что же скажет Президент, будет ли он открыто говорить о своих любовных похождениях?

А Макоули продолжал:

— Действительно, у меня была связь с мисс Левин. Это было ошибкой, за которую я в полной мере несу ответственность.