Чтение онлайн

и сколько вас человек было?

419

ВЛАДИМИР т о п и л и н

Дмитрий нервно закрутился на стуле, гневно посмотрел на

Ченку, но та была непреклонна:

— Как то! Отнако каварила я. Тима был, Закпой был, я была,

олени, собаки. Польше никто. На олень ехали, до-олго!.. Пуснину

Тиме везли потках.

Дмитрий зло зачакал зубами, шумно выдохнул, хотел что-то

сказать, но, посмотрев боковым зрением на стражей порядка,

промолчал.

— Так-с, — довольно потирая руками, улыбнулся следова­

тель. — Первая часть допроса закончена не в вашу пользу, граж­

данин Набоков. Так-с? Что же, думаю, можно перейти ко второй

половине. И без перекура, потому что все на месте.

— Что, ещё какую-нибудь падаль приготовили? — усмехнув­

шись, зашипел Дмитрий. — Только не думайте, что всё это пойдёт

против меня. Я буду жаловаться губернатору!

— Да хоть самому государю. Я веду дело в доверенных мне

рамках закона. — И, учтиво обращаясь к Ченке, попросил: —

Теперь, пожалуйста, пройдите в соседний кабинет, подождите

там. Маслов! Проводи.

Ченка и Уля ушли. Кабинет наполнился напряжением, кото­

рое опять же нарушил Сахаров:

— Константин! Позови тунгуса.

От этих слов Дмитрий подскочил на месте, развернулся и застыл

от ожидания. Он понял, что сейчас произойдёт невероятное.

— Что, совсем в грязь втоптать хотите? — ползучим гадом

зашипел он. — Учтите, всё это болотная гниль, которая потом

выльётся вам в глотки!

— Угрожать? — со смехом проговорил Сахаров и, не повора­

чивая головы, бросил машинистке: — Занесите в протокол!

Секретарша проворно застучала клавишами. Набоков за­

скрипел зубами.

Вошёл Костя. За ним Энакин. Увидев Дмитрия, эвенк замер

на месте, узнал своего врага с первого взгляда. Набоков тоже

узнал тунгуса, побелел, опустил глаза в пол.

После кратких формальностей — имя, местожительство

и прочее, — Сахаров встал из-за стола, прошёл вокруг и встал

рядом с Энакином.

420

Т А Й Н А 03 6 Р А к у ч у м

— Скажи-ка нам, человек тайги. Знаешь ли ты этого чело­

века?

Тунгус гневно сузил глаза, некоторое время молчал, наконец-то

выдавил:

— Мой знай его. Плахой человек, стреляй меня, — задрал

рубаху. — Вот сюта пуля попатай!

Дмитрий опустил голову, закачался. Тунгус хотел сказать

что-то ещё, но не успел. Дверь соседней комнаты резко откры­

лась. В помещение не вошла, а вбежала Набокова Елизавета

Ивановна. Приятное лицо дамы переполнила чаша презрения.

Тонкие губы вытянулись в полоску. Пышные брови наплыли

на ресницы. Из прищуренных глаз метнулись искры низвер­

жения. Сделав несколько шагов к сжавшемуся Дмитрию, она

остановилась и резко, гневно, может быть, как никогда в жизни,

воскликнула:

— Довольно! Хватит неподдельной лжи! — и, вытянув руку,

указала пальцем на Набокова: — Это не мой брат. Это — никто,

просто Сурок. — И тут же исправилась: — Это наш приказчик

Сурков Пётр Васильевич...

ХВОРЬ

И праздный мир не сладок, когда душа томится. Так говорит

Ворохов Егор, крёстный отец Ули. Теперь Уля с этим согласна.

Если раньше для её легко восприимчивой души окружающий

мир казался простым и понятным, то здесь, в городе, девичье

сердце непонятно почему ныло и стонало, как раненый зверь

медленно умирает со стрелой под лопаткой. Её прекрасные,

тёмно-синие глаза погасли, как угли костра без дров. Густые

ресницы словно поредели. Это уже не отточенные пики елей,

взметнувшихся в хорошую погоду к небу, а клочковатые сучья

умирающей пихты в пасмурный день. Пышные, угольные, изо­

гнутые бегущим аскыром брови выпрямились выброшенным на

берег полой водой таймешонком. Румяные щёки побелели. Лицо

осунулось. Она слегка сгорбилась, плечи поникли, выравнивая

в доску кофточку на груди. Движения стали неуверенными, вя­

421

ВЛАДИМИР топилин

лыми. Не идёт, а спотыкается. Нет аппетита. Нет сна. Умирает

Уля. От чего? Что за гнилая хворь влилась в молодое тело?

— Что с тобой? — не отступает Сергей. — Ты больна? Нездо­

рова? Или, может, кто тебя обидел?

— Нет, — на минуту улыбается любимая. — Всё карашо. Кто

меня может опидеть, если рядом ты?

— Тогда, в чём дело?

— Не знаю...

Сергей крутится вокруг неё токующим глухарём, старается

угодить во всём, на что только падет взгляд любимой. Стол

в комнате завален молодыми яблоками, апельсинами, малень­

кими арбузиками, сливой, вишней. Тут же красуются огромные

рубиновые помидоры, огурцы. На тумбочке в хрустальной вазе

шоколадные конфеты, пастила, мармелад, красочная коробка

с леденцами, сладкая карамель. Глаз радуется, но нет желания.

Всё стоит нетронутым. За весь день исчезнет два-три яблока,

апельсина, да развалится пополам малиновый арбуз.

Сергей и сам не рад. Просит Егора покатать Улю по городу: по­

жалуйста! Вот тебе тройка с бубенцами, лакированная пролётка,

лихой кучер, ретивые вороные кони. Эх, гоняй хоть неделю,

пока голова от тряски не отвалится! Везёт Сергей любимую по

всему городу: красота, люди оборачиваются, завидуют. Но не