Чтение онлайн

Я только что с парохода, ночевала в каюте и уже приняла две

чашки кофею.

Но от приглашения не отказалась, прошла в гостиную впереди

хозяев и присела за столом в головном месте. Пока женщины

гремели посудой, завели незначительный разговор. По правую

руку от Елизаветы Ивановны села Уля, напротив, помогая рукой

деревянной ноге, Егор. Через несколько минут пришли Иван,

Филя, Максим и так же подсели по краям длинного столового

стола.

Первое время обменивались общими фразами: о пути по

Енисею, удобно или нет купчиха доплыла, за какое время, о по­

годе и о других мелочах, что необходимы для начала общения.

429

ВЛАДИМИР топилин

А каждая из сторон конечно же ждала главного разговора о на­

болевшем, что мучило и терзало людей всё это время до и после

разоблачения Суркова. Егор закурил, но уже не самокрутку, а,

как это бывает при встрече с гостями, дорогую папироску. Ели­

завета Ивановна тоже, хлебнув из фарфоровой чашки чёрный

кофе, достала из дамской сумочки позолоченный портсигар

и, вставив в мундштук из слоновой кости дамскую папироску,

пустила дым.

— Что там? — не выдержав, наконец-то спросил Егор.

— Вы о чём? — вскинув брови, выдохнула купчиха и тут же,

улыбнувшись, качнула головой. — Ах, да. Вы о Суркове... Что

же? Новости есть. И, можно сказать, неплохие. Следствие за­

кончилось. К чему тянуть время? И так всё понятно. Свидетели,

допросы... ах, как всё это тягостно и утомительно, поверьте. Дело

вёл главный прокурор города Красноярска. Дело не рядовое,

а из рук вон выходящее, сами понимаете. И сколько внимания,

удивления, негодования! Поверьте, всё непросто.

Как бы обдумывая мысли, что сказать дальше, Елизавета

Ивановна замолчала, пару раз затянулась, выдохнула дым

и продолжила:

— Скоро суд. Я думаю, осенью... Суркову обещают каторгу, но

это уже неважно. Все доказательства налицо. Главные свидетели

на месте. Мне придётся задержаться здесь, у вас в Сибири. Но

это необходимо. Надо решить все свои дела. Тунгус этот, как

его? Энакин? Там, в Красноярске. Живёт в гостинице, теперь

уже за мой счёт, — усмехнулась. — Водку пьёт, как заправский

мужик! — И горестно покачала головой: — Ах, как жалко...

Такой народ загубили — споили! Теперь Ченка. Она или твой,

Уля, дедушка. Как его? Загбой? Кому-то из них тоже надо быть

на суде. — И обратилась к Егору: — Я думаю, можно будет их

пригласить приехать на суд? Ну а если не смогут, тогда есть по­

казания. Наверное, с этим проблем не будет.

Она опять замолчала. Наконец-то докурив, затушила окурок

в пепельнице и взяла в правую руку остывающий кофе. Пелагия,

всё это время стоявшая в отдалении у стены, не выдержала, вос­

пользовалась паузой, торопливо заговорила:

— А как же Ваня мой? Как он? Мучается, поди, бедный?

430

Т А Й Н А 036Р Л К у ч у М

Елизавета Ивановна повернулась к ней, подбадривающе

улыбнулась:

— Да, Пелагия. Не забыла я про вас. Специально разго­

варивала с ним. Иван там, в Красноярске, тоже содержится

под стражей. За убийство, конечно, по голове не гладят. Всё

одно — каторга. Но, учитывая обстоятельства, что, как его там,

Агафон, был разбойник, насильник, убийца, можно повер­

нуть дело так, что он просто помог в его розыске. Возможно,

Агафон сам хотел убить Ивана, найти причины. А они, я так

думаю, есть?!

Пелагия покраснела, низко склонила голову. Купчиха строго

посмотрела, потом уже мягким голосом продолжила:

— Если вы, Пелагия, на суде скажете, что Агафон... ну, был

с вами, силой... то это будет оправдательным фактом для Ивана.

Я, — понизила голос, — на этот вопрос передала адвокату не­

которую сумму. Он обещал защитить Ивана. В худшем случае

дадут три года или отправят на вольное поселение.

Она не договорила. Пелагия со слезами на глазах бросилась

перед купчихой на колени, схватила руку, стала её целовать:

— Ах вы, матушка моя! Спасибо вам... как благодарить вас...

рассчитаюсь я... служить буду!

— Полно те! Хватит, дорогуша, — довольная неожиданной

благодарностью женщины ответила Елизавета Ивановна

и вдруг сама прослезилась. — Что же мы, женщины, такие не­

счастные?!

Все женщины, поддаваясь эмоциям, прикрыли лица ладо­

нями. Егор полез в карман за табаком: слабые папиросы, не

для этого момента, ни к чему форсить, когда на душе скребёт.

Елизавета Ивановна тоже закурила, окинула всех таинственным

взглядом и уже обратилась к Уле:

— Ну, милая моя, а сейчас давай поговорим о тебе.

Девушка вздрогнула. Она-то здесь при чём? Что хочет сказать

эта добрая женщина? Недоумённо посмотрела на крёстного

Егора, Максима, Ивана, Филю, на женщин. Особый взгляд

подарила Пелагие. Может быть, что-то связано с Агафоном?

Однако Елизавета Ивановна о убийце даже не вспомнила — за­

говорила о другом:

431

ВЛАДИМИР т о п и л и н

— Меня очень взволновала твоя судьба. Да и не только

твоя, Уля, все вы здесь достойны особого внимания. Сколько

пришлось вам пережить! И всё из-за этого... Суркова, будь он

неладен. Я знаю, что и моя дальнейшая жизнь сложилась бы