Чтение онлайн

по-другому, будь жив мой брат. И отец мой, царствие небесное,

прожил бы дольше, не знай, что сын погиб здесь, в Сибири. Все

вы достойны хоть какой-то компенсации, так сказать. И ты, Уля,

вы, Егор Исаич, и даже ты, Пелагия.

— Ну что вы, дорогая Елизавета Ивановна! Какая может

быть... компенсация (слово-то какое, не выговорить, видно, ино­

странное), — запротестовал Егор. Но купчиха осадила его:

— Не перебивайте. Я ещё не всё сказала. Так вот. Ввиду

сложившихся обстоятельств, потому как Сурков в результате

обмана завладел доходом моего брата и впоследствии начал

и развил своё дело, у него образовался капитал. Я смотрела до­

кументы, всё официально задокументировано. А это ни много

ни мало — четыре магазина, кожевенно-пошивочная мастерская,

цех по обработке мясной продукции и, в конечном итоге, два

склада с продукцией на сумму триста тысяч рублей. А еще по

притокам реки Туманиха, четыре золотых прииска: Новотроиц­

кий, Гремучий, Любопытный, Дмитриевский.

Егор переглянулся с братьями: к чему она клонит? Однако

промолчал, пусть продолжает, разговор становится очень ин­

тересным.

— И что вы думаете? За все эти годы доход от делопроизвод­

ства Суркова вырос до одного миллиона двухсот тысяч! Это не

считая двухэтажного дома. А также акции речного пароходства

на сумму двести тысяч рублей. Как вам такое?

Егор покраснел: вот это деньжищи! Братья почесали затылки.

Женщины ахнули. Уля простенько пожала плечиками. Она не

знала цену деньгам и не могла представить, о чём сказала Ели­

завета Ивановна.

— Вот те на! Вот и простой душеприказчик! — только и смог

сказать Егор. — На чужом горбу в рай хотел уехать!

— Да, дорогие мои. Может быть, всё так и получилось, если

бы не простая оплошность этого негодяя. Не знаю, как уж там

у него получилось. Может, по тугодумию или лени. Или какие-то

432

ТАЙНА 0 3 6 Р А к у ч у м

другие обстоятельства. Паспорт! Вот в чём вся причина. Он

жил по паспорту моего брата, Набокова Дмитрия Ивановича.

Если бы Сурков жил под другой фамилией, хотя бы под своей,

то продолжал процветать до конца своих дней. И я никогда не

нашла бы его. Но фамилия Набоков не так часто встречается

в купеческом обществе. И здесь он попался.

— Так это что же получается, что всё хозяйство, прииски,

акции записаны на вашего брата?

— Вы совершенно правы, друг мой. Всё делопроизводство

задокументировано на имя моего брата, Набокова Дмитрия

Ивановича. И в связи с обстоятельствами преступления, а его

никак иначе назвать нельзя, все дела арестованы. Мой брат

мёртв. Этому есть подтверждение свидетелей. Значит, данное

состояние, доходы и делопроизводство должно перейти к род­

ным покойного.

— К вам?! — вырвалось у Фили.

– Д а .

— А как же... Елена Николаевна? Дети? Ведь у них, то есть

у неё две дочери?!

— И это правильно. У Суркова есть жена, Елена Николаевна.

Две дочери, премилые девочки, Маша и Катя. Я их видела, —

Елизавета Ивановна улыбнулась. — Все записаны на нашу

фамилию: Набоковы. То есть получается, что она по закону

считается женой моего погибшего брата. А девочки — моими

племянницами. Но они не являются наследниками. Потому что

физически Елена Николаевна не была женой брата, не знала

его и даже не видела в глаза. И дочери родились не от него, а от

Суркова. Из этого следует, что ни Елена Николаевна, ни дочери

не имеют никакого отношения к капиталу моего брата.

— Вы хотите сказать, что всё нажитое Сурковым за эти годы

уже перешло только в ваши руки? — не выдержал Егор.

— Да. Это так, — согласно кивнула головой Елизавета Ива­

новна. — Все документы будут переданы мне после суда.

— Так что же получается, Елена Николаевна и дочери остались

голыми? Но ведь они ничего не знали! — заволновалась Уля.

— Я знаю об этом. Более того, я встречалась несколько раз

с Еленой Николаевной. Она премилая, честная женщина. Доброй

433

ВЛАДИМИР топилин

души человек. И дочери пошли в мать. Из разговора понятно, что

Елена Николаевна точно не знала о делах своего мужа. Даже не

имела представления. Я думаю, это нечестно, лишить её всего.

Пусть даже она является дочерью купца Мельникова.

— Младшей дочерью, — добавил Филя.

— Да, младшей, — кивнув головой, улыбнулась купчиха. —

В семье кроме неё ещё три сына. Отец в преклонном возрасте.

По всей вероятности, наследство уже разделено между братьями.

Здесь возникает вопрос: согласятся ли они отдать из кармана

какую-то долю доходов сестре?

Елизавета Ивановна замолчала, внимательно посматривая

на окружающих. Наверное, ждала ответа на свой вопрос. Но

все молчали. Насторожились, ожидая, что еще скажет гостья.

А она продолжила:

— Думаю, что здесь возникнут какие-то проблемы. Кто знает,

каков характер братьев. Может быть, в лучшем случае согласятся

на пенсион, жалкие гроши. А она заслуживает большего. — Куп­

чиха взглянула на Пелагию. — Мне известно, что четырнадцать

лет жизни с этим человеком не оправдывают такого финала.

Поэтому, — голос Елизаветы Ивановны стал властным (как,