Чтение онлайн

— Догадываюсь, что ты думаешь обо мне, брат Магнус. В Пятиречье, должно быть, моим именем пугают детей. Хотя, возможно, и не только детей. «Эрсеп Ужасный», должно быть, так называют меня?

— По правде сказать, брат Эрсеп, редко кто вспоминает о тебе. Об Эрсепе, первенце короля Бергора, говорится в легендах, и, по правде сказать, рассказы эти не слишком лестные для тебя.

— И что же говорится в этих легендах?

— Ты ставишь меня в сложное положение, брат Эрсеп.

— Не смущайся, брат Магнус, я живу так долго и так много знаю, что уже ни на что и ни на кого не могу обидеться.

Странно даже вспоминать, Витольд, каким я был тогда невежественным: мне пришлось пересказать королю Эрсепу те сказки, которые знает каждый ребенок.

— Ну что ж, — начал я. — В легендах говорится о том, что первенец великого короля Бергора Эрсеп, видя, что отец его состарился, решил завладеть троном короля Бергора и быть единовластным правителем Пятиречья. Он обосновался на севере Благословенного Края, на острове реки Тихой, в замке Эрсепрель, заманил туда своего отца и вознамерился умертвить его, однако короля спас его оруженосец Трад. Эрсеп был проклят и отправлен в вечное изгнание, а король скончался от смертельной раны. Теперь на месте королевского замка стоит Камень Берготель, а на месте Эрсепреля — развалины.

Я понимал, что это вряд ли обрадует того, кто носит имя Эрсеп, и решил немного сгладить впечатление:

— Впрочем, многие относятся к легендам как к сказкам, уж не знаю, хорошо это или плохо. Признаться, я и сам в недоумении, неужели передо мной тот самый король Эрсеп?

— Тот самый? — переспросил мой сотрапезник и усмехнулся. — Ну да, тот самый, Эрсеп-Чудовище. А может быть, тот самый, оклеветанный и всеми гонимый Эрсеп, ставший жертвой зависти и ревности сельвенов?

Я был совершенно поражен.

— Что ты говоришь, брат Эрсеп?

— Да, я вижу, ему на славу удался коварный план.

— Кому?

— Величайшему в мудрости и не менее величайшему в подлости Рисли. Не удивляйся и не гневайся. Посмотри, ты не успел подумать, а рука твоя легла на рукоять меча. Неужели этому сельвену удалось вызвать в моих братьях такую любовь, что они готовы умереть за его имя? Еще раз прошу тебя, не гневайся. Выслушай сначала меня, а потом суди. Счастливая звезда привела тебя сегодня сюда, иначе бы мы не встретились. Видимо, Небесам угодно, чтобы ты услышал правду о короле Бергоре, его сыне Эрсепе и чародее Рисли. Неужели сбывается пророчество о Надежде Пятиречья?

Он выглядел возбужденным, глаза его сверкали. Невольно это возбуждение передалось и мне.

— Слушай, — говорил он, — слушай меня, брат Магнус. Первое, что ты должен знать, это то, что никогда ни единым помыслом не намеревался я убить моего отца короля Бергора. Клянусь в этом его великим именем. Но знай, что чародей и мудрец, великий сельвен Рисли свел близкую дружбу с моим отцом не просто так. Когда король Бергор прошел через этот колдовской лес, сельвены поняли, что к Пятиречью подошли люди сильные и мужественные, они покорят этот дикий край. Еще поняли сельвены, что они не смогут воевать против дружины Бергора, к тому же им угрожал набег Тыштыроша, отца всех кочевников. Они решили заручиться дружбой с Бергором, пропустить в Пятиречье и выставить как щит от нападения кочевников. Так оно и вышло, мы отбросили Тыштыроша за Пограничную реку и надолго отвадили соваться в Благословенный Край. Теперь сельвенам нужно было избавиться от нас.

Не смотри на меня с удивлением, брат Магнус, все знают, что сельвены не любят наш народ. Сейчас, насколько мне известно, они никак не общаются с жителями Пятиречья, всячески сторонятся их, но и в то время было не лучше. Сельвены преспокойно жили в Пятиречье, не зная нужды, они и дальше хотели бы жить как дикари, бродить в своих лесах и не с кем не знаться. Но мы пришли в Пятиречье, и с этим уже ничего нельзя было поделать.

Рисли, как мог, втирался в доверие моему отцу, нахваливал его, расписывал его подвиги, хотя подвиги, конечно, были настоящими. Кончилось тем, что он пообещал обучить отца чародейству. Такому воину, как король Бергор, это было ни к чему, но Рисли так ловко уговаривал его, что отец согласился.

— Но в чем же здесь злой умысел, брат Эрсеп? — не утерпел и спросил я.

— В том-то и дело, что Рисли сказал, что откроет тайные знания только одному королю Бергору и больше никому. Этим он хотел внести раздор в наш народ. Разве не король Бергор провозгласил, что в Благословенном Крае будут равны перед нашими законами и король, и крестьянин, разве не король Бергор провозгласил совершенное равенство между своими сыновьями, что не будет между ними ни б ольшего, ни м еньшего по достоинству. Да и себя самого он называл лишь старшим среди равных.

— Короли Пятиречья и поныне именуют себя таким почетным званием.

Мой собеседник улыбнулся.

— Это хорошо, что так бережно чтятся традиции моего великого отца. Вот и подумай, брат Магнус, условия, на которые Рисли склонил короля, были пагубными для всего нашего народа. Узнав об этом, я принял опрометчивое решение любым способом выведать тайные знания сельвенов и поделиться ими со всем народом. Да, я был опечален тем, что мой отец, великий король Бергор, первый отступил от введенного им закона. По молодости, я не мог выдумать ничего лучшего, как повсюду следовать за отцом и подслушивать их разговоры с Рисли. Удалось мне подслушать и несколько разговоров Рисли со своими сообщниками. И вот что мне открылось. Ты знаешь, брат Магнус, что сельвены живут сколько угодно, никто не видел мертвого сельвена, даже если его поражает оружие, он наполняется светом, оживает и уносится по воздуху, куда ему вздумается. Так вот, Рисли решил открыть королю все тайные знания своего племени, кроме секрета бессмертия. Черный замысел сельвенов стал с тех пор для меня совершено очевидным. Представь себе, брат Магнус, каково это, обладать сокровенными знаниями о природе, уметь подчинять себе стихии и при этом покорно ожидать неизбежной смерти! К счастью случилось так, что подошел праздник летнего солнцеворота, день, в который король Бергор вступил в Пятиречье. К этому празднику мой младший брат Иллт-Корабел приготовил отцу подарок: построил два корабля. Это были первые корабли в Пятиречье. И отец, а с ним и неотлучный Рисли отправились в плавание. А я собрал все книги, которых оказалось ровно семьсот семьдесят семь, и отправился в свой замок Эрсепрель.

Да, что говорить, это было преступное деяние. Но тогда мне казалось, что это единственный выход. Я взял магическую библиотеку как бы в залог, чтобы пробудить отца от обольщения сельвенами. Я знал, что у меня немного времени, и принялся за изучение тайных знаний. Но прошло время, и под стенами моего замка появилось войско короля Бергора. Я вызвал отца для переговоров, пытался его вразумить, но чары Рисли были сильнее, я еще не успел набрать силу в чародействе. Отец не слушал меня, раздражался, схватился за меч, мне пришлось защищаться, и, на горе, не он меня, а я ранил его. Сколько раз я потом жалел, что не вышло наоборот.

А вот о том, что было дальше, ваши легенды говорят правду. Проклятие, изгнание и всеобщее презрение. Никто, кроме меня и отца, не знал о магической библиотеке сельвенов, потому и нетрудно было сочинить байку о том, что первенец Бергора вознамерился отнять у него корону. Рисли отвез тайные книги обратно в свою пещеру и наложил на них заклятие. Но, как видишь, секрет бессмертия я все-таки узнал.

Я смотрел на его юное, улыбающееся лицо, испытывал на себе его мудрый старческий взгляд, и у меня не было причин не верить ему.

— Воспользовавшись случаем, — продолжал король Эрсеп, — сельвены разорвали отношения с нашим народом. Рисли удалился в Сельверон, а я сделался скитальцем. Но шли столетия, немало людей, ищущих правды, присоединялось ко мне, желая, чтобы я правил ими, так я сделался хозяином Бескрайнего леса, владыкой Даркулона, королем Эрсепом Великим, но сердце мое навсегда оставалось в Пятиречье.

Солнце давно село, и наступила непроглядная ночь. Воины наших отрядов устраивались на ночлег. Несмотря на уверения короля Эрсепа, что в его владениях мы можем чувствовать себя в безопасности, я, сославшись на необходимость поддержания порядка в отряде, приказал Угло выставить дозор. Мне хотелось продолжить разговор, и король Эрсеп понимал это. Когда мы отдали все необходимые распоряжения, король Эрсеп сказал: