Чтение онлайн

Зрители отнюдь не безмолвствовали. После объявления того или иного состязания следовал всплеск одобрительного гула. Теперь же, когда герольды закончили и затрубили фанфары, гомон поднялся неописуемый. Так народ приветствовал выезжающих на поле участников. Они выстраивались в ряд напротив трибуны короля. По традиции, у всех рыцарей были опущены забрала. Щит каждого был украшен его гербом, так что знатоки геральдики, каковых на турнирах было немало, без труда узнавали некоторых претендентов. Последним в ряд встал всадник, который, как многим показалось, не слишком уверенно держался в седле, во всяком случае, ему не сразу удалось правильно встать в ряд. Жадные до потехи, зрители захохотали, а иные даже и засвистели. Но когда с кресла поднялся король Магнус, все стихло.

— Приветствую вас, доблестные рыцари, — возгласил король. — Я вижу, вас ровно двенадцать. Это доброе предзнаменование, ибо…

— Тринадцать! — перебил королевское слово чей-то громкий, мощный возглас, и на ристалище выехал могучий рыцарь и стал в ряд.

Король Магнус молчал некоторое время, и те, кто мог разглядеть его лицо, видели, как он угрюм. Наконец король сказал:

— Тринадцатый рыцарь. Ну что ж, тринадцать — это тоже знаменательная цифра. Один из вас лишний. Посмотрим, кто это.

Затем он возвысил голос и возгласил:

— Вы откликнулись на мой призыв, и один из вас станет мужем принцессы, моим возлюбленным сыном и наследником трона Норриндола. Так пусть же им станет достойнейший. Назовите ваши имена.

И участники турнира принялись по очереди выкрикивать свои имена.

— Принц Губбер Арлеронский!

— Барон Артур из Туллона!

— Рыцарь Западного Мыса!

— Барон Нельт Реневильский!

— Рыцарь Оддун Орнейский!

— Принц Каспар Тулонский!

— Барон Фойерт Традосский!

— Барон Квалдур, Рыцарь Дикого Края!

— Барон Лингот из Юста!

— Рыцарь Рукк Пиррингорнский!

— Рыцарь Унхор Ойменский!

— Рыцарь Без Лица!

— Рыцарь Дальней Стороны! — возгласил тринадцатый рыцарь, ибо им был не кто иной, как принц Корфул Озенгорнский. Ему так и не удалось встретиться с Витольдом, зато остальные пункты своего плана он выполнить успел и даже слегка переусердствовал. Получив у оружейника заказанные накануне доспехи и оружие и убедившись, что они, как и было обещано, наилучшего качества, принц безуспешно покрутился возле королевского замка и отправился за город поупражняться перед турниром. Любимое занятие так увлекло молодого воина, что он забыл обо всем на свете. Размахивая мечом, сокрушая копьем ветви одиноких деревьев, принц представлял будто на его ратные подвиги взирает принцесса Аделина, это будоражило его сердце и горячило молодую кровь. Он опомнился только тогда, когда услышал музыку уже выходившего из города турнирного шествия. Не будучи знаком с окрестностями Баргореля, принц добирался до Ратного луга дольше, чем ему хотелось бы, и последним въехал на ристалище, перебив заявлением о себе речь короля Магнуса.

При каждом имени зрители взрывались приветственными криками. Когда же очередь дошла до рыцаря Без Лица, приветственный гам прозвучал куда сильнее, стало ясно, что этот рыцарь теперь отмечен особым вниманием зрителей, виной чему была его первая неудача.

От внимательных глаз хранителя, стоящего по правую руку короля, не ускользнуло то, как потрясло его государя имя, точнее, псевдоним восьмого рыцаря. Король впился побелевшими пальцами в подлокотники кресла и медленно приподнялся. Но лишь прошептал: — «Это он…» и бессильно откинулся на спинку. Витольд, прекрасно расслышав слова короля, внимательно пригляделся к претенденту. Это был сильный и, вероятно, опытный воин, у него были богатые доспехи, выдававшие чужестранца.

Теперь король Магнус сидел бледный и угрюмый, а между тем следовало продолжать церемонию турнира.

— Благословение, ваше величество, — прошептал на ухо королю Витольд, — надо благословить.

Король посмотрел на ристалище, поднялся с кресла, вынул из ножен меч, высоко поднял его и медленно опустил, указывая острием на середину ристалища. Рыцари наклонили свои головы, насколько им позволяли доспехи. Затрубили фанфары, и под их звук выехала принцесса Аделина. Ее лошадь вели под уздцы два пажа. Народ взорвался бурей ликования. Принцесса вплотную подъехала к трибуне короля. Тот передал меч Витольду, а сам снял с головы корону и громко возвестил:

— Корона Норриндола!

Ответом ему были возгласы ликования и торжественный аккорд фанфар. Он наклонился и передал корону в руки принцессы Аделины. Принцесса подняла корону высоко над головой, и пажи повели ее лошадь вдоль ряда участников турнира. До слуха принцессы из-под опущенных забрал доходили томные вздохи, поскольку в этот момент она была прекраснее обыкновенного. Совершив небольшой круг, принцесса снова оказалась возле короля. Она передала ему корону и, приблизившись к своей трибуне, поднялась на нее. За принцессой тотчас закрылся полупрозрачный шелковый занавес. По традиции Благословенного Края, участники Турнира Короны не должны были видеть лица принцессы, дабы ее красота не отвлекала воинов от состязаний.

Король Магнус возвысил голос и спокойно проговорил:

— Вы видели принцессу и видели корону, и теперь каждый знает, за что он будет бороться. Да поможет вам дух доблести и правды. Среди вас трое инкогнито, и я хочу напомнить, что вышедший в победители должен будет открыть свое имя, иначе он лишится победы. А теперь принесите клятвы судьям турнира в том, что будете соблюдать правила честного боя.

Герольды протрубили в горны, и рыцари покинули ристалище. Их место заняли жонглеры, которых приглашали для увеселения зрителей и короля во время неизбежных на всяком турнире приготовлений.

Король поднялся и прошел под навес, находящийся за трибуной, поманив за собой Витольда. Здесь был стол со скромными яствами на тот случай, если король проголодается, и два пажа для услужения. Пажей король тотчас отослал.

— Ты видел его? — спросил он, не сомневаясь что хранитель его прекрасно понимает. Король оперся о стол и невидящим взглядом смотрел на блюдо с виноградом. — В Пятиречьи нет Дикого края. Ты понимаешь откуда он?

— Диким краем в противовес Благословенному именуется диколесье на востоке, за Сельвероном... Неужели это сам?…

— Нет, конечно. Возможно его посланник. А возможно, я просто боюсь собственной тени. Но чего я боюсь? И, главное, почему? — похоже король говорил сам с собой. А если это посланник Дакрулона, то почему он не явился ко мне, зачем он участвует в турнире? Король Эрсеп сказал: «через семнадцать лет». Теперь ты понимаешь, чего он намерен потребовать в уплату за услугу? Он будто знал, что у меня родилась дочь, хотя я вряд ли говорил… Как скверно все складывается. Сколько неприятных совпадений сразу. Витольд, как только появится маршал Решш, немедленно доложи мне.

— Хорошо, ваше величество.

Дурное настроение и обеспокоенность короля Магнуса объяснялись не только появлением посланника короля Эрсепа, было еще одно обстоятельство. Утром в королевский замок прискакал гонец из-за реки и рассказал, что на рассвете крестьяне видели в прибрежном ивняке неизвестных людей.

— Много их, — говорил гонец, непрерывно облизывая пересохшие губы, — ни дать ни взять чужестранцы, все в зеленом, все худющие, как ивовые прутья. И лопочут, ничего не понять.