Тайная политика Сталина. Власть и антисемитизм.
Шрифт:
«Он (Молотов. — Авт.) нас принял… и мы поставили вопрос о создании еврейской республики в Крыму или на территории, где была Республика немцев Поволжья. Тогда нам это нравилось и красиво звучало: где раньше была республика немцев, должна стать еврейская республика. Молотов сказал, что это демагогически хорошо звучит, но не стоит ставить этого вопроса и создавать еврейскую республику на этой территории, так как евреи — народ городской и нельзя сажать евреев за трактор. Далее Молотов сказал: “Что касается Крыма, то пишите письмо и мы его посмотрим”» [986] .
986
Неправедный суд. — С. 28, 173–174.
Получив такой не совсем определенный ответ, руководство ЕАК тем не менее форсировало события. Не за горами был третий пленум комитета, открытие которого намечалось на 27 февраля. Предполагалось, что на его обсуждение будет вынесено уже принятое к тому времени решение правительства о Крыме. Началась лихорадочная подготовка соответствующей записки в «инстанцию», один вариант которой составляли Фефер и Эпштейн, а за другой по просьбе Михоэлса взялся Шимелиович. Когда оба проекта были готовы, их представили Лозовскому. Написанное Шимелиовичем тот отверг сразу же за резкость тона, «эмоциональность» и, самое главное, за явную и весьма рискованную попытку изобличения власти в государственном антисемитизме [987] [988] .
987
В записке, подготовленной Шимелиовичем, в частности, утверждалось: «…Нельзя пройти мимо того неоспоримого факта, что в результате войны антисемитизм находит благоприятную почву во многих весьма ответственных учреждениях… находит свое выражение и в открытой грубой и беззастенчивой форме в виде освобождения евреев от должностей и т. д.
… Антисемитизм в СССР, у себя на родине, зачастую действует на отдельные прослойки евреев более гнетуще, чем истребление немцами более 4 млн. евреев и гибель своих близких и родных». Впоследствии этот материал госбезопасность использует как доказательство «преступной деятельности» руководства ЕАК, которому будут инкриминированы также и другие черновые варианты письма Сталину о Крыме, один из которых, например, содержал следующие «националистические» утверждения: «В Узбекистан, Казахстан и другие среднеазиатские республики эвакуировались в начале Отечественной войны около полутора миллионов евреев… Положение всей этой массы эвакуированных, бежавших уже второй раз от гитлеровских жертв, трагическое. Не только неделями, а месяцами семьи валяются на привокзальных площадях под открытым небом, голые, голодные… Процент смертности среди еврейских беженцев, особенно среди детей и стариков, от голода и эпидемий очень высок и достигает 25 или 30 %. Местные органы власти почти ничего не делают для устройства эвакуированных на работу. Отношение к ним со стороны коренного населения весьма недружелюбное.
… При чтении нашей общей прессы создается впечатление, что в СССР не существует еврейского народа, который активно участвует в Отечественной войне и выдвинул из своих рядов многих славных героев… Предлагаем создать специальный авторитетный и компетентный государственный орган с отделами на местах, который исключительно занимался бы рациональным экономическим и бытовым устройством еврейских беженцев….»[1635].
988
Неправедный суд. — С. 209.
За основу был взят более умеренный текст Фефера и Эпштейна, который после некоторого редактирования [989] был подписан ими вместе с Михоэлсом и в виде записки направлен 15 февраля 1944 г. Сталину. В этом послании предлагалось:
«… 1. Создать еврейскую советскую социалистическую республику на территории Крыма» и «2. Заблаговременно, до освобождения Крыма, назначить правительственную комиссию с целью разработки этого вопроса…» [990] .
989
Так, в окончательный вариант письма не вошел следующий абзац: «Эти настроения (националистические. — Авт.) дают пищу различным сионистским иллюзиям о возможности разрешения «еврейского вопроса» только в Палестине, которая будто бы является единственной исторически подходящей страной для еврейской государственности». Видимо, этим утверждением авторы хотели подчеркнуть значимость крымского проекта в контексте мировой политики и одновременно застраховать себя от обвинений в симпатиях к сионизму. Не случайно несколько лет спустя Фефер заявит на суде: «Сказать, что комитет смыкался с сионистами, трудно, ибо план создания еврейской республики в СССР был антисионистским планом уже потому, что сионисты были за то, чтобы еврейская республика была создана в Палестине». Остается гадать, почему приведенные выше строки были забракованы. Не исключено, что авторы опасались обвинений в шантаже властей угрозой возможного выезда в Палестину советских евреев, недовольных решением (в территориальном плане) «еврейского вопроса» в СССР[1636].
990
Еврейский антифашистский комитет в СССР. 1941–1948. — С. 136–139.
На всякий случай, чтобы быть уверенными в том, что письмо не затеряется в бюрократическом лабиринте, 21 февраля его копия была направлена Молотову через П.С. Жемчужину, с которой Михоэлс как со своим «большим другом» имел соответствующую предварительную беседу. Известно, что, получив это послание, Молотов проконсультировался по существу поднятой в нем проблемы с Маленковым, Микояном, Щербаковым и Вознесенским [991] . Сталин, если судить по дальнейшему ходу событий, скорее всего также ознакомился со своим экземпляром, хотя, как и в других подобных деликатных случаях, предпочел, по своему обыкновению, не фиксировать этого на бумаге.
991
РГАСПИ. — Ф. 589. — Оп. 3. — Д. 6188. — Л. 22–23. Ф. 17. — Оп. 125. — Д. 246. — Л. 169–172, 179.
Что же обусловило появление на свет «крымского письма», которое до сих пор одними исследователями воспринимается как вопль народного отчаяния, а другими — как проявление национального эгоизма? Думается, что ответ следует прежде всего искать в обостренной эмоциональной реакции лидеров ЕАК на ту крупномасштабную катастрофу, которую принесла евреям Вторая мировая война. В то же время нельзя не признать, что предложенный ими способ преодоления национальной трагедии явно отдавал большевистской (да и не только большевистской) догматикой. Ведь находясь под властью коммунистической идеологии и являясь убежденными сторонниками ленинско-сталинской теории формирования и развития нации и будучи тесно связанными с советской партийной номенклатурой, лидеры еврейской общественности и культуры уже давно тяготились призрачной, чисто номинальной автономией в виде захолустной и малонаселенной Еврейской автономной области с центром в Биробиджане и видели будущее своего народа в создании полноценной еврейской социалистической республики в европейской части СССР, где-нибудь в пределах бывшей черты оседлости. Ближайший друг Лозовского Юзефович, имевший непосредственное отношение к составлению «крымского письма», потом признал на суде:
«Я думал, что раз существует Автономная еврейская область Биробиджан, то почему не может существовать такая же республика в Крыму. Из Биробиджана евреи все бежали потому, что там было плохо и, кроме того, там была недалеко граница с Японией, а в Крыму они могли обосноваться. Я не видел в этом ничего особенного» [992] .
Нельзя сбрасывать со счетов и того обстоятельства, что главный вдохновитель письма — Михоэлс состоял когда-то в партии социалистов-сионистов «Ферейникте», выступавшей за территориальную автономию евреев. К тому же в ЕАК поступало немало писем от эвакуированных на восток евреев, стремившихся после освобождения Крыма переселиться именно туда. Впрочем, того же желали не только евреи. По информации, направленной в августе 1944 года обкомом партии Северной Осетии в ЦК ВКП(б), в этой автономной республике «широко» велись «разговоры о переселении осетин в Крым якобы потому, что осетинский народ хорошо показал себя в Отечественной войне…», и более того, ходили упорные слухи о том, что идет сбор подписей под соответствующим письмом Сталину [993] .
992
Неправедный суд. — С. 136.
993
РГАСПИ. — Ф. 17. — Оп. 122. — Д. 84. — Л. 99.
Но все же главной предпосылкой возникновения «крымского письма» стала, как уже было сказано, гипертрофия национальных чувств евреев, порожденная в годы войны реальной угрозой их полного уничтожения, по крайней мере в Европе. Всплеск еврейского (как, впрочем, русского, украинского, татарского и другого) национального самосознания был тогда настолько силен, что многое воспринималось в ином, чем в мирное время свете. Пострадавшим в войне народам, и в особенности евреям, испытавшим на себе целенаправленный и беспрецедентный гитлеровский террор, хотелось верить, что их страдания не напрасны и что выжившие вправе надеяться на воздаяние за понесенные жертвы и лучшую жизнь. Один из авторов письма, Фефер, считавший «крайне желательным создание еврейской республики в северной части Крыма», потом гордо заявит на суде:
«Да, вы не найдете такого народа, который столько выстрадал бы, как еврейский народ. Уничтожено 6 миллионов евреев из 18 миллионов — одна треть. Это большие жертвы. И мы имели право на слезу и боролись против фашизма» [994] .
Если верно утверждение, что национализм в своих крайних проявлениях — это своего рода патология, то также очевидно, что в основе этого социального недуга лежит защитная реакция той или иной национальной общности в период наивысшей для нее опасности. Вторая мировая война, унесшая жизни более чем половины евреев, живших в СССР [995] , как раз и стала такой годиной тяжких испытаний для этого народа. Отсюда вполне понятно, почему такие люди, как Михоэлс, в которых под впечатлением от национальной трагедии пробудилась ментальность, уходящая корнями в мессианство пророка Моисея, обратились к Сталину как руководителю единственной, как они считали, в мире страны, способной спасти их народ от полного уничтожения.
994
Там же. — Л. 25, 34.
995
Уничтожение евреев в СССР в годы немецкой оккупации. — С. 30. Народы России. Энциклопедия. — Т. 1. — С. 156. Максудов С. Оценка потерь еврейского населения СССР от фашистского геноцида // Независимая газета. — 1991. — 10 дек.
Такое, что называется, последнее упование вполне понятно, если учесть, что западные демократии оказались не в состоянии противостоять нацистской политике массового истребления евреев, которая была одобрена протоколом Ваннзейской конференции, состоявшейся в пригороде Берлина 20 января 1942 г. и запланировавшей уничтожение около 11 млн. европейских евреев. Задним числом Г. Моргентау сожалел в своих мемуарах:
«С августа 1942 года мы знали о намерении нацистов стереть всех европейских евреев с лица земли. Несмотря на это в течение 18 месяцев госдепартамент не предпринял никаких шагов в отношении этого чудовищного плана…».
Более того, американский государственный департамент наложил запрет на передачу информации о еврейском геноциде через швейцарские дипломатические каналы. Бессильный помочь своим гибнущим в Европе соплеменникам X. Вейцман, выступая 1 мая 1943 года в нью-йоркском Мэдисон-сквер-гарден, с отчаянием в голосе произнес:
«Когда историк в будущем соберет мрачные хроники наших дней, то две вещи покажутся ему невероятными: во-первых, само преступление, а во-вторых, реакция мира на это преступление… Его озадачит апатия всего цивилизованного мира перед лицом этого чудовищного, систематического истребления людей».
Фактически отказом ответило правительство Великобритании в феврале 1943 года на просьбу X. Вейцмана принять предложение Румынии об отправке 70 тыс. евреев Транснистрии в Палестину. Отрицательной была реакция и осенью 1944 года, когда один из руководителей ВСО И. Грюнбаум обратился к высокопоставленным военным союзных держав (заместителю министра обороны США Д.Д. Макклою и британскому генералу сэру Г.М. Уилсону) с предложением разбомбить газовые камеры и крематории Освенцима. По сути дела военное командование союзников умыло тогда руки, мотивируя свой отказ «техническими причинами» и сославшись на то, что эта фабрика смерти не является военным объектом, а воздушный налет «спровоцировал бы более ожесточенные карательные действия со стороны фашистов». Впрочем, и Кремль отверг направленную через советского дипломатического представителя в Каире Д.Д. Солода просьбу сионистов уничтожить в Освенциме с помощью парашютного десанта сооружения, использовавшиеся с целью массового умерщвления людей. Против нацистских антиеврейских зверств не возвысил своего голоса и глава католической церкви Папа Пий XII [996] [997] .
996
Правда, один из иерархов Ватикана, митрополит Украинской греко-католической (униатской) церкви А. Шептицкий в 1942 году направил протест рейхсфюреру СС Г. Гиммлеру, в котором выступил против уничтожения евреев и привлечения украинцев к этим акциям. Лично Шептицкий спас от смерти множество евреев, в том числе от 300 до 400 еврейских детей. В этой связи уместно будет упомянуть об одном любопытном немецком документе, захваченном наступавшими войсками 2-го Украинского фронта и направленном в октябре 1943 года в ЦК ВКП(б). Это доклад одного из сотрудников канцелярии Гиммлера. В нем важный эсэсовский чин, приставленный к генералу-предателю А.А. Власову, называет «чудовищными» утверждения последнего о том, что влияние евреев на политику в Советской России чрезмерно преувеличивается немцами и что «в решающих вопросах русские проводили самостоятельно свою политику». Но больше всего высокопоставленного эсэсовца возмутило то, что Власов открыто сожалел по поводу убийства нацистами еврейских детей, говоря, что русский народ «ни в коем случае не может оправдать подобных действий». Подобные высказывания делали Власова в глазах его хозяев «неблагонадежным славянином, желающим перекочевать из лагеря большевиков в лагерь русских националистов». Возможно, поэтому он был утвержден руководством рейха командующим Русской освободительной армией только 28 января 1945 г., то есть когда фашистская Германия стояла уже на краю гибели[1637].
997
Советско-израильские отношения. — Т.1.— Кн.1. — С. 101–107. Холокост. Сопротивление. Возрождение. Сборник документов и материалов / Отв. редактор и отв. составитель А.Е. Гербер и И.А. Альтман. — М. — Иерусалим, 2000. — С. 203–204. Лакер В. История сионизма. — М.: Крон-Пресс, 2000. — С. 778, 787–788.