Тайная страсть Саймона Блэквела

Дневник Саймона Блэквела. Август 1843 года

Сегодня приходил доктор. Он доволен тем, что боль начала утихать. Но говорит он совсем о другой боли.

– Счастливчик, – снова объявил мне доктор. – Повезло, что выжил.

Я так устал от этих слов, ведь он не знает, как отчаяние разрывает мою душу, как тишина отравляет каждую бесконечно тянущуюся ночь.

Никто не знает.

Но, наверное, это правильно. Наверное, это справедливо.

Наверное, ничего другого я и не заслуживаю.

Каждую ночь я задаюсь вопросом, не пора ли прекратить вести дневник. И понимаю, что не могу. Не сейчас. Ещё нет. Ибо всё, что у меня осталось от тех, кого я так любил, – это записи.

И воспоминания.

Возможно, когда-нибудь мысли о них перестанут причинять столько боли. Возможно, когда-нибудь станет легче.

«Но, когда? – спрашиваю я себя. – Боже мой, когда?»

Похоже, тётя Летиция желает моего присутствия по случаю своего семидесятилетия. Из нашей семьи по материнской линии остались только мы с ней. Несмотря на то, что я ненавижу Лондон в летнее время, впрочем, я ненавижу Лондон в любое время, я обязан ей потакать. Выезжаю утром.

Саймон Блэквел

Лондон, 1848 год

Леди Аннабель Макбрайд замедлила шаг, прогуливаясь по Гайд-парку в сопровождении своей кузины Кэролайн и двух её маленьких детей.

– Боже, должно быть, я выгляжу ужасно, – забеспокоилась Каро. – Анна, тебе не кажется, что жара особенно невыносима в июле?

Анна взглянула на Каро из-под круглых полей шляпки. Солнце заливало всё вокруг ярким светом. До полудня было ещё далеко, но Анна ощущала, как в ложбинке груди собираются капельки пота. Её полосатое шёлковое платье для прогулок соответствовало правилам этикета: плотно облегающий лиф был отделан лентами и кружевом. Конечно, ведь мама всё предусмотрела. Но в плену этого вороха плотных юбок Анна чувствовала себя свёртком, который швыряют по всему кораблю и тащат в самые дальние морские дали.

Каро же была свежа как роза, несмотря на её жалобы, хотя утро бесспорно выдалось самым жарким на их памяти.

То, что Каро удалось сохранить стройную фигуру после рождения двух детей с такой небольшой разницей, являлось источником как зависти, так и раздражения среди дам общества. В конце концов, о тонкой талии мечтали все.

Анна, конечно, знала, что это имело непосредственное отношение к трёхлетней Изабелле и двухлетнему Джону. Оба были похожи на Каро, с золотистыми волосами, тёмно-голубыми глазами и ямочками на щеках. Живые и энергичные, по-другому и не описать эту парочку, которую в семье называли Иззи и Джек. А если добавить сюда неудержимое озорство и детское стремление исследовать каждый укромный уголок, то можно сказать, что малыши были сущим наказанием. Их выходки столько раз вызывали в Анне желание рассмеяться, но она поспешно его подавляла, чтобы эти двое снова не принялись за свои проделки.

– Уф! – бросив косой взгляд на Каро, скривила губы Анна. – Ты прелестно выглядишь, кузина, и прекрасно это знаешь.

Анна вспомнила о многочисленных шпильках в волосах. Она уже чувствовала, как тяжёлая причёска сползает на затылок. Будь Анна дома в Шотландии, она обошлась бы без шляпки, сбросила бы нижние юбки (разумеется, в уединении в своей комнате), а волосы бы просто завязала на затылке лентой перед прогулкой. Но ведь это же Лондон, и, надо признать, жара казалась не такой невыносимой с подобранными высоко от шеи и лица локонами. Вот бы вернуться в Гленеден, назад в Шотландию, где с озера дует прохладный ветерок.

Когда они шли вдоль дорожки, мимо них с грохотом пронёсся экипаж. Тёплое утро не удержало лондонцев за ставнями и дверями, плотно закрытыми от жары.

Иззи и Джек сломя голову помчались по траве к тени дерева. Джек принялся бегать за Иззи вокруг ствола дерева, отчего та завизжала от восторга. Каро опустилась на расположенную неподалеку скамью, защищаясь от солнца зонтиком и лихорадочно обмахиваясь веером.

– Изабелла, – воскликнула Каро, резко закрыв веер. – Нельзя далеко уходить! Ну же, иди к мамочке!

Анна увидела, как Иззи бежит вприпрыжку в сторону Серпентайна1. Она одарила мать блаженной улыбкой через плечо, а затем, когда Каро поднялась на ноги, помчалась во весь опор.

– Догони меня, мамочка! – выкрикнул ребёнок.

Когда Иззи, издав пронзительный вопль, бросилась наутёк от матери, Анна громко рассмеялась. Каро, конечно, мешали её многочисленные юбки. Взгляд Анны скользнул к Джеку.

Но Джек исчез.

Её улыбка погасла. Уронив зонтик, Анна в одно мгновение вскочила на ноги.

– Джек! – Она с тревогой оглядела лужайку вокруг. Ох уж этот чертёнок! Куда подевался проказник?

И тут она его увидела. Он взял пример с сестры, но только что есть духу мчался в противоположном направлении. Анна его окликнула, но Джек припустил ещё быстрее. Он бежал так резво, как только позволяли его пухлые ножки.

– Джек, стой! – Он оглянулся на неё, потому что теперь воспринимал всё как игру. Анна бросилась вдогонку. Увы, её юбки запутались между ногами, и она едва не упала лицом вниз. Анна снова молча прокляла бремя неудобной женской одежды. Выпрямившись, она бросила отчаянный взгляд на то место, где в последний раз видела Джека.

Он снова исчез. Затем она увидела его у широкой песчаной дороги Роттен-Роу.

К нему быстро приближалась лошадь со всадником.

Анну охватила паника. Не обращая внимания на тех, кто мог случайно увидеть, она схватила в охапку свои юбки и задрала их повыше.

Казалось, что всё произошло в водовороте звуков и движений. Кто-то закричал. Руки всадника вцепились в поводья и рванули их на себя. Конь заржал и встал на дыбы, мощные копыта рассекли воздух. Ужас сковал горло Анны, Джек находился чуть ли не под лошадью.

Анну обуяли страх и ужас. Боже милостивый! Маленький Джек не осознавал, в какой опасности оказался. А она ни за что не успеет до него добежать.

Анна прекрасно понимала, какой вред могут нанести мощные копыта. Они могут растоптать, искалечить. Убить.

У ребёнка не было ни единого шанса.

Откуда-то издалека до неё донёсся отчаянный крик. Её собственный, смутно поняла она.

А Джек... мальчик наконец резко остановился. Он повернулся к Анне, на его круглом личике отразилось лёгкое недоумение.