Чтение онлайн

Он вспомнил о том, как Анна двигалась, о её походке, в которой чувствовалась уверенность, но не тщеславие.

«И почему меня не посадили рядом с её замужней кузиной?» – с досадой вопрошал он.

Разумеется, откажись он от приглашения с самого начала, всё оказалось бы гораздо проще. Неважно, что это было бы верхом грубости. Какая в сущности разница?

Войдя в свою комнату, Саймон прямиком направился к прикроватному столику и плеснул изрядную порцию виски в бокал. Он быстро его выпил, ощутив жжение в горле и радуясь туманной дымке, которая начала окутывать его разум.

Это едва ли могло унять тоску в душе. Стало только хуже.

Подойдя к комоду, Саймон развязал галстук и стянул его. Боже правый, да что с ним такое? И всё же, как только этот вопрос промелькнул в его голове, он уже знал ответ.

Одна ночь навсегда его изменила. Та самая ночь.

Именно тогда Саймон обрёк себя на одиночество. Именно тогда он стал затворником.

«Чтобы спрятаться», – усмехнулся голос в его душе.

Но душевная боль была слишком мучительной, чтобы кому-то о ней рассказать.

Если бы только Саймон мог её притупить. Но пять лет вдовства его изменили. Пять лет вдовства сделали его отстранённым. Наверное, даже чёрствым.

«Боже, – с отвращением подумал он. – Стоит ли удивляться, что Анна меня невзлюбила?»

Саймон всегда считал себя весьма проницательным наблюдателем человеческой натуры. Он всегда угадывал настроение и чувства окружающих.

Но он уже совсем не тот, что раньше.

Саймон рассеянно потёр правое плечо. Под тканью рубашки кожа была туго стянута и покрыта рубцами. Он научился жить с непрекращающейся болью и даже смирился с ней, ведь теперь она стала такой же частью его самого, как и воспоминания. И всё же, по правде говоря – а обычно он оставался честным перед собой – душевная боль мучила его в тысячу раз сильнее.

А сегодня вечером дверь в прошлое распахнулась настежь.

– Могу ли я что-нибудь для вас сделать, сэр?

Саймон взглянул на сгорбленного старика, который служил ему верой и правдой с самого детства. Из-за ревматизма походка Даффи стала медленной, но Саймон даже не заметил, когда тот успел войти и разобрать постель.

– Даффи, как ты считаешь, со мной трудно?

– Сэр... – начал Даффи, проведя рукой по своей лысине.

– Ради бога, можешь не выбирать выражения, – отрезал Саймон. – Ты чертовски хорошо знаешь, что я тебя не уволю. Давай, выкладывай.

– Думаю, сэр, – Даффи прочистил горло, – что вы и так слишком долго страдали. И мне интересно, сколько ещё будете заставлять себя это делать.

Смелые слова. И правдивые.

«Что ж, – подумал Саймон, и сердце его сжалось, – сам напросился».

– Это всё, сэр?

Саймон склонил голову. Именно Даффи следил, чтобы он был одет и накормлен.

«Если бы не старик, – подумал он с долей цинизма, – что бы со мной стало?»

– Ладно. – Даффи принялся хлопотать с проворством, не соответствовавшим его возрасту. – Сперва я только немного тут приберу, – бодро проговорил он и потянулся за бутылкой виски.

– Нет. Оставь.

Потускневшие глаза Даффи вопросительно на него посмотрели.

Чуть ли не с вызовом Саймон сжал горлышко бутылки длинными пальцами.

– Спокойной ночи, Даффи.

Оставшись один, Саймон направился к столу у окна.

Он медленно потянулся за бокалом, а затем за дневником. По привычке он стал перелистывать страницы. Но даже в его помутившемся рассудке должно же быть какое-то чувство справедливости.

Внезапно гнев Саймона на Бога да и на весь мир вырвался наружу. Его пронзила ярость, какой он не испытывал уже несколько недель. Месяцев. Как раз тогда, когда он полагал, что боль начала утихать...

И снова он будто истекал кровью. Лёгкие горели огнём. Иметь всё, чем только можно дорожить, и в одно мгновение потерять. Совершенно всё. Как такое могло случиться?

Саймону хотелось кричать и плакать. Он подумал о Роузвуде. Об Элли. О Джошуа и маленьком Джеке, ясноглазом озорном эльфе. Об улыбках с ямочками на ангельских щёчках. И на долгие, ужасающие мгновения его вновь поглотили страдания. Саймон будто застрял во времени, снова погрузился в кошмары прошлого.

Он их не спас. Из-за него они погибли. Их жизни навсегда оборвались.

А его жизнь навсегда погрузилась во тьму.

Он тяжело опустился в кресло.

Боже!

«И всё из-за этой проклятой девицы», – с горечью подумал Саймон. Анна. Чёрт бы её побрал! Она заметила его реакцию. Она как будто поняла...

Напомнила ему о случившемся. Будь она проклята!

Дай бог, они больше никогда не увидятся. Дай бог, он не пожелает встречи.

Дай бог, этого не случится.

Снова и снова горлышко бутылки звякало о бокал. Снова и снова Саймон подносил его к губам.

Страницы дневника раскрылись. В руке Саймона оказалось перо и заскрипело по бумаге. Закончив, он уставился на написанные слова: имя, выведенное ровным и аккуратным почерком, столь непохожим на хаос в его жизни.

Саймон не отводил взгляд до тех пор, пока не почувствовал сухость и жжение в глазах, пока всё перед ним не стало расплываться то ли от слёз, то ли от выпитого. Он никак не мог забыть.

«Его зовут Джек».

Анна имела привычку гулять каждый день, даже когда в Гленедене дул сильный шотландский ветер. Она шла пешком или выезжала верхом на лошади. И только в самую суровую погоду приходилось оставаться дома. Признаться, когда Анна неторопливо направлялась к Гайд-парку, её посетила мысль о том, что там можно встретить Саймона Блэквела. Но это же глупо. Она никому не позволит испортить себе удовольствие, а уж ему – тем более.

День выдался не таким жарким, как накануне, но всё равно было очень тепло. Наслаждаясь прогулкой, Анна положила зонтик на плечо. Пройдя мимо мужчины, который ловил рыбу в Серпантайне, она увидела Саймона.

Нет! Не может быть. Просто невозможно.

Их взгляды встретились. Он резко остановился, или это она застыла как вкопанная?

У Анны возникло странное ощущение, будто Саймон тоже не знает, как следует поступить. Но тут, похоже, ничего поделаешь.

– Так-так, миледи, понимаю вашу дилемму. Вы раздумываете: поприветствовать меня или проигнорировать.

Его прямота застала её врасплох, но лишь на мгновение.

– А я не сомневаюсь, что вам так же не терпелось увидеть меня, как и мне – вас.

– Надеюсь, вы уже оправились от головной боли? – отвесив лёгкий поклон, осведомился Саймон.

В его тоне сквозила чрезвычайная вежливость. Он знал, черт бы его побрал! Он знал, что это была ложь!

Но Анна всегда готова была принять вызов.

– А я надеюсь, что ваш лихой поступок не измотал вас напрочь?

Они уставились друг на друга. Странная мысль промелькнула в голове Анны. Он облачился в строгий чёрный костюм. Несомненно, никто бы не назвал Саймона надутым индюком. И точно так же, как вчера вечером, она почувствовала исходящие от него силу и мощь.