Чтение онлайн

Основа сюжета — та же самая незамысловатая история «Хоббита»: путешествие «неведомо куда», как череда светлых и темных мгновений; столкновения со смертью перемежаются передышками в «приветных домах» Баттербура, Бомбадила, Эльронда, Галадриэли и Фарамира. Цель похода — не добыть сокровище, но избавиться от него. Кольцо надо уничтожить в огне, в котором оно выковано, бросить в огонь Горы Рока едва ли не на виду у Темного Властелина. Если поход провалится и Кольцо вернется к своему создателю, власть Врага непомерно возрастет. Эльфы и люди некогда успешно ему противостояли, но с тех пор минула целая эпоха, ныне свободные народы обескровлены и разобщены. Главную опасность представляет само существование Кольца, пусть даже не в руках Саурона. Если же Кольцо уничтожить, связь между полчищами Темного Властелина и его физической сущностью будет разорвана. Фродо, наследник Бильбо, добровольно вызывается отнести Кольцо в Мордор:

(Может показаться, будто им движет чужая воля, но нет, говорит он сам за себя — с трудом, противясь давлению себялюбия. И все же у Толкина словечко «словно» и впрямь обладает определенным весом — в ключевых эпизодах оно обычно подразумевает больше, чем видно на первый взгляд. Здесь и впрямь задействована другая воля, но только воля эта не подчиняет и не принуждает, она укрепляет нашу, когда мы пытаемся поступить правильно.)

Поддержкой для Фродо в пути становится братство из восьми спутников, выбранных в Ривенделле. Это хоббиты — Сэм, Мерри и Пиппин; люди — Боромир и следопыт Арагорн, который оказывается наследником давно пустующего трона Гондора. Леголас представляет эльфов, Гимли — гномов; девятый по счету — Гандальв. Каждого из этих главных героев Толкин наделяет собственной историей. Истории переплетаются друг с другом в прихотливой, прямо–таки музыкальной гармонии и сходятся к двойной кульминации по завершении похода. Есть и десятая нить, которая как бы стягивает воедино все прочие; это история Голлума, предыдущего владельца (или жертвы) Кольца. Голлум неотступно следует за Кольцом.

Почему Кольцо нельзя просто–напросто переправить к Горе Рока, попросив о помощи дружественных орлов, так и не объясняется; но ясно, что эту задачу простейшим способом не решить. Кольцо — это духовная сила, и нести его должен слабейший и смиреннейший, тот, кому эта миссия «назначена» самим Провидением. Само собой разумеется, умудренно–искушенным такой план представляется полным безрассудством; именно поэтому он в конце концов и принят. Как говорит Гандальв, «…пусть глупость послужит нам щитом, укроющим от Врага. И Враг отнюдь не лишен мудрости, но он взвешивает все самым тщательным образом на весах злобы» [19] . Враг даже заподозрить не может, что те, в чьих руках Кольцо, откажутся им воспользоваться и даже попытаются уничтожить.

Христианский характер книги уже очевиден:

Действительно, по мере того, как развиваются события, Фродо проявляет себя как очень христианский герой. Для христиан истинный герой — не тот, кто навязывает другим свою волю посредством физической, направленной вовне силы или даже силы внутренней, питаемой разумом и умеренностью. Истинный герой позволяет унижать себя и распинать. Он отказывается от земных почестей и славы ради чего–то более великого — не только во имя собственной чистоты, но во имя воли Отца Небесного; иначе говоря, не ради себя самого, но ради других, ради Бога и ближнего. Фродо делает то, что, по его разумению, должен делать: «Я хотел спасти Шир, и теперь он спасен, но не для меня» [20] .

Христианство не отрицает традиционных героических качеств, но преобразует их, поднимает на более высокий уровень. Апостол Павел превозносит геройство Христа так, как если бы он описывал военного вождя (Кол 1:20, 2:15). Однако такой герой побеждает, ниспровергает и уничтожает ни много ни мало как саму смерть.

Более того, в христианстве каждый человек в равной степени значим в глазах Господа, а потому каждый способен стать героем. Для этого не обязательно принадлежать к элите, к касте воинов или даже быть «представителем народа». Бедняки возвышаются до королевских тронов, сильные унижены, богатые отосланы ни с чем. Как говорит Эльронд: «Бьет час твоей страны и твоих соплеменников. Пришла им пора оставить свои мирные поля и сады, дабы поколебать основания Башен и замыслы Великих».

Фродо и его спутники отправляются в поход в разгар зимы, причем Толкин приводит точную дату — 25 декабря. Этот день, теперь — христианский праздник, но задолго до того — праздник языческий, замечательно подходит Толкину и в глазах христианского читателя знаменует связь между миссией Кольценосца и миссией Христа. Фродо покинул Ривенделл в тот самый день, когда Христос был послан в мир из чрева матери [21] .

По мере того, как путешествие близится к концу, миссия Фродо обретает все большее сходство с миссией Христа. Мучительный переход через Мертвые болота в окружении бледных огней и жутких лиц мертвых воинов и логово Шелоб на границах с Мордором, где Фродо спотыкается и падает, заставляют вспомнить Гефсиманский сад отчасти еще и потому, что Фродо оказывается жертвой предательства — под покровом тьмы Голлум, которого он пытается спасти, выдает его Шелоб. Путь с Кольцом к Горе Рока долог и труден, Кольцо становится все тяжелее и могущественнее, пригибает Фродо к земле (явная параллель с крестным путем). Поддержка Сэма напоминает нам о человеке по имени Симон, который по приказу воинов помог Иисусу нести крест, когда ноша сделалась непосильно тяжкой.

Изложение последующих апокалиптических событий неизбежно напоминает Откровение Иоанна, от спасения Фродо и Сэма орлами со склона рушащейся горы (Откр 12:14) до символа преображения Фродо — Арвен дарит ему «сияющий звездным светом камень» [22] , уступая свое место на корабле, отплывающем на Запад. «Побеждающему дам вкушать сокровенную манну и дам ему белый камень и на камне написанное новое имя, которого никто не знает, кроме того, кто получает» (Откр 2:17). Победная песнь орла «Пойте и радуйтесь, дети Запада, ибо король ваш вновь возвратится» [23] , по настрою и тону напоминает нам слова седьмого Ангела Апокалипсиса: «Царство мира содеялось царством Господа нашего и Христа Его, и будет царствовать во веки веков» (Откр 11:15).

Во всем вышеописанном, равно как и в неизменном мотиве смерти и воскрешения, дает о себе знать христианский дух Толкина. Всего нагляднее тонкий подход автора проявляется в финальном повороте сюжета — в пещере Горы Рока. Этот эпизод стоит рассмотреть подробнее; ведь он знаменует важное различие между Фродо и Христом. Фродо — не аллегорический дублер, но полнокровный, самодостаточный характер. На пороге успеха — а свободная воля привела хоббита так далеко, насколько смогла, — он отрекается от миссии и называет Кольцо своим. Проделав с Кольцом столь долгий путь, Фродо уже не в силах с ним расстаться, выдержка его подорвана. То, что он объявляет себя владельцем Кольца, свидетельствует об утрате самообладания, и слова, которые он произносит, достаточно красноречивы. Фродо говорит: «Я передумал, и я не сделаю того, ради чего шел сюда. Я поступлю иначе. Кольцо принадлежит мне!» [24]

Заметьте, Фродо сказал не: «Я надумал… я сделаю»; но «Я передумал… не сделаю». За подобным выбором слов стоит весомая традиция — более того, целая этика. Читатель–христианин, возможно, услышит отголосок слов апостола Павла: «Потому что желание добра есть во мне, но чтобы сделать оное, того не нахожу» (Рим 7:18–19). Подразумевается здесь вот что: этика, или нравственное поведение, строится на том, что мы в силах сделать. Фродо кажется, будто он сам делает выбор — решает объявить Кольцо своим. Но на самом–то деле способность не объявлять Кольцо своим он утратил. Смысл христианской этики — обретение свободы; причем имеется в виду отнюдь не свобода делать что хочешь, но способность поступать правильно.

Рассуждая о провале Фродо, Толкин объяснял его тем, что сами мы силу Зла одолеть не способны, какими бы «хорошими» ни пытались быть (L 191). Подспудно опровергая пелагианскую ересь (согласно которой мы можем достичь совершенства своими собственными силами), Толкин просто–напросто реалистично смотрит на наше положение в падшем мире. Однако это не пессимизм; сами себя спасти мы не способны, но можем быть спасены.

Один из читателей процитировал слова апостола Павла (1 Кор 10:13) о том, что «верен Бог, Который не попустит вам быть искушаемыми сверх сил, но при искушении даст и облегчение, так, чтобы вы могли перенести». В ответ на это Толкин приводит в пример случаи, столь частые в современном мире. Он ссылается на заключенных, которые выходят из тюрьмы сломленными, потерявшими разум, возможно — «с промытыми мозгами». Здесь о немедленном Господнем избавлении речи не идет. Таких людей следует судить по их исходным намерениям, но не по нравственному «падению» под нестерпимыми пытками. Применительно к Фродо, пишет Толкин (L 191), куда лучше подошли бы знакомые строки молитвы «Отче Наш»: «И не введи нас во искушение, но избавь нас от лукавого».