Чтение онлайн

По всей видимости, Господь действительно попускает, чтобы мы оказывались в положении, над которым не властны; тогда «облегчение», о котором говорит апостол Павел, зависит от того, стремились ли мы к милосердию или смирению. Именно они и дают возможность спастись, если просто не убежать. Снова Толкин подтверждает, что отнюдь не навязывал сюжету собственной развязки — ее создают сами персонажи, она логически следует из их решений. Фродо действительно заслужил почести, которые воздали ему на Кормалленском поле. Служа своей миссии, он исчерпал все силы и благодаря принесенным жертвам дошел до назначенного рубежа. Возможно, никто другой так далеко бы не продвинулся (L 192).

Когда Голлум откусывает ему палец вместе с Кольцом и падает в Пламя, это — следствие предшествующего (и более свободного) решения пощадить этого самого Голлума. Спасение мира и самого Фродо осуществляется благодаря проявленной им прежде жалости; благодаря тому, что он Голлума простил (L 181). Спасает Средиземье не Фродо, хотя он и донес Кольцо до Горы; и не Голлум, рухнувший в Пламя вместе с Кольцом, а сам Господь, который действует через любовь и свободу своих созданий и использует даже наши ошибки и замыслы Врага нам во благо (в Сильмариллионе предполагается, что именно так и произойдет в будущем). Этот эпизод знаменует собою торжество Провидения над судьбой, а также торжество милосердия. Свободная воля при поддержке благодати полностью себя оправдала.

А как же Голлум? Даже он — не ноль, не ничтожество, не аллегория и не схема, но полнокровный трехмерный характер (блестяще воссозданный в фильме Питера Джексона). Он должен внушать и жалость, и страх; так оно и есть. Мы узнаем, как долго прожил он рабом Кольца, как долго Кольцо питалось его мелочными прихотями, обидами и завистью, раздувая их и превращая в искусственную замену жизни, удлиненной до бесконечности. Нам известно, что Голлум совершил бесчисленные злодеяния, однако мы видим, что он до сих пор раздираем надвое по мере того, как милосердие Фродо размывает основания его злобы. Один из самых трогающих эпизодов книги, — сочиняя его, Толкин плакал — происходит на ступенях Кирит Унгола. Голлум возвращается и видит, что Фродо и Сэм уснули. Голова Фродо покоится на коленях у Сэма, в лицах их мир и покой.

Голлум протягивает дрожащую руку и легонько касается Фродо.

Но Сэм, пробудившись, решает, что Голлум «лапает хозяина», и грубо его одергивает. Мгновение благодати минуло, его не вернуть. Голлум вновь укрепился в намерении предать обоих — и в Пламя он падает порабощенным.

В письме №181 Толкин, размышляя о судьбе Голлума, проявляет поразительную тонкость нравственного чутья. Смеагол сломлен Кольцом — но Смеагол вообще не обзавелся бы им, если бы уже не сделался вором и потенциальным убийцей. Тем не менее даже много столетий спустя воля его не искажена окончательно.

«Он ослабил сам себя», — говорит Толкин. Немногие авторы так чутки к моральной ответственности каждого из нас за нашу собственную судьбу. Толкин позволяет своим персонажам принимать решения, к добру или к худу. И даже тогда он их не судит; ведь, добавляет он, «мы, все, кто находится “в той же лодке”, не должны узурпировать место Судии».

Прямым результатом уничтожения Кольца стало падение Темной Башни. В определенном, вполне реальном, смысле Кольцо служило той самой основой, на которой и был возведен Бараддур. Теперь его «высокие, как горы, башни и укрепления… тюремные стены, дворы, безглазые узилища, подобные отвесным утесам, и широко распахнутые ворота из стали и адаманта» рушатся и оседают: Мордор гибнет. Все атрибуты угнетения и политики во имя власти держатся на одной–единственной сущности — той самой, которую символизирует Кольцо, ныне поглощенное Пламенем.

Вслед за тем союзные войска стремительно одерживают победу. Их враги деморализованы, утратили разум и в беспорядке разбегаются. Арагорн — милосердный и мудрый судья; он вступает в Гондор как исцелитель. Сама его коронация несет исцеление всему королевству, кладя конец долгому угасанию Гондора и Арнора. Тень Тени больше не омрачает души людей.

Безусловно, Арагорн, суровый следопыт лесных чащ, ставший королем Элессаром, соответствует образу короля Артура, а Гандальв — образу Мерлина. В Арагорне, как и в Артуре, королевская кровь должна доказать героическим подвигом свое право на королевскую власть. Артур извлекает меч из камня — и основывает королевство Логрия. Арагорн перековывает «сломанный меч» и вновь объединяет две половины предначертанного ему королевства, знаменуя наступление новой эпохи. Мерлин и Гандальв выступают здесь представителями Традиции, мудрости прошлого — памяти, если угодно. Оба покидают королевство, как только законность короля подтверждена и королевское наследие передано.

Подразумевал ли Толкин, что Арагорн — дальний предок Артура? В главе IX книги V Леголас ссылается на пророчество о том, что род Лутиэн никогда не прервется. Что ж, вполне возможно. Если эти легенды изначально задумывались как мифология для Англии, пожалуй, стоило создать эльфийскую родословную для величайшего из королей христианской легенды.

Но важнее другое: в истории короля Элессара и в других «королевских» темах, вплетенных в книгу, Толкин открывает нам глубокие истины о королевской власти, которую каждому из нас должно восстановить в самом сердце своего внутреннего королевства, — и добродетели вежества, отваги, рыцарства, лежащие в ее основе. Арагорн — истинный король не только в силу происхождения и знаков королевского сана, но еще и потому, что он сворачивает с королевского пути, чтобы помочь хоббитам, долгие годы бескорыстно служил следопытом и сохраняет верность Арвен.

Король, возведенный на трон с молчаливого согласия народа, который видит в нем воплощение справедливости, дополняемой милосердием; король, чья власть берет начало в смирении перед истиной, — явление, несомненно, редкое. Книга «Властелин Колец» рисует нам его идеальный портрет, то есть олицетворение королевской власти в чистом, незамутненном виде. Но истинный Король существует и в реальном мире, и Толкин хорошо об этом знал. Все пророчества, все образы и подобия, Арагорн, точно так же, как и Артур, сходятся к Христу — Царю такой обширной страны, как сотворенный мир.

Арагорн проезжает Тропами Мертвых и освобождает призрачную армию Клятвопреступников от проклятия, вновь завербовав их на битву против тьмы. У Черного Камня Эреха он разворачивает знамя своего королевства. Никто из живых этого не видит, стоит ночь, но мертвецы что–то чувствуют — и идут следом. Христос (в мифической истории Толкина Арагорн — всего лишь Его отображение или прообраз) призывает нас на «битву Слова» [25] , разворачивая знамя своего царства во тьме Страстей. Те, что духовно мертвы, хотя все еще ходят по земле, дожидаясь исполнения пророчества, могут узнать любовь Господню, являющую себя в нисхождении, и последовать за нею через смерть в рассвет нового дня.

Мы тоже ждем, чтобы Король занял свой трон «в каменном замке за сотни верст отсюда» [26] . Тогда мы сможем вернуться к нашему собственному грязному «пейзажу» с жалкими кирпичными домишками и узколобыми чиновниками, к разоренным садам и аллеям. Мы сможем вернуться туда, наделенные властью слуг и друзей Короля, дабы приступить к нашим собственным трудам — к работе, которая ждет дома.