Чтение онлайн

— Особое положение? Боевая тревога? — переспросил Макс. — Извините, но я не понял.

— Дело обстоит так. Я отношусь к парасимпатической нервной системе. Мы управляем Телом в нормальных рабочих условиях, но когда Мозг посылает сигнал боевой тревоги, предупреждая ее об опасности, просыпаются особые отряды симпатической системы и берут управление на себя. Они разгоняют сердце, накачивают легкие, выпучивают глаза и перекрывают кишечные артерии, мобилизуя кровь на помощь произвольным мышцам. А также выкачивают пот из кожи и адреналин из надпочечников — его прямо в кровь. А уж адреналин любого разбудит, можете мне поверить! Этот гормон подхлестнет лучше всякого кнута! За все стрессы ответственность лежит на особых отрядах.

— Они, кажется, очень важны, — сказал Макс. —

Предположим, Тело оказалось в крайне опасном положении, а благодаря им оно получит дополнительную энергию, чтобы защищаться или успеть убежать с особой быстротой. Иначе для чего Мозг объявлял бы боевую тревогу? )

— Так-то оно так, — вздохнул нейрон, — но только Мозг способен на самые дурацкие ошибки. Воображению вдруг что-то мерещится, и оно без лишних размышлений объявляет боевую тревогу, ну и взбудораживает все Тело, прежде чем мы успеваем разобраться, что ровным счетом ничего не случилось.

— Наверное, это же самое происходит, когда читаешь страшную книгу или смотришь страшный фильм: знаешь, что на самом деле ничего этого нет, а сердце колотится и в коленках такая слабость! — сказала /1 Молли. — Я даже вся покрываюсь гусиной кожей!

— Это мой напарник валяет дурака, а другие расхле- . бывай! Гусиная кожа, чушь какая!

— А где сейчас ваш напарник? — спросил Макс.

— Вон там, в надпочечниках, и, уж конечно, спит себе непробудным сном.

— А можно пойти его повидать? Боевые тревоги — они нас очень интересуют.

— Конечно. Идите вдоль вот этого нервного волоконца. Ну а мне пора браться за работу.

— А далеко идти?

— Нет. Надпочечники венчают почки. Их и отсюда видно.

Действительно, они без труда различили почки, которые словно две темно-красные горы вздымались по обеим сторонам позвоночника.

— На почках будто шляпы надеты! — заметила Молли. — Вы ведь про те беловатые горбы говорите?

— Вот именно.

Близнецы пошли туда. Бакстер бежал за ними, то и дело прыгая на что-то невидимое.

— Почему ты сказал, что мы интересуемся боевыми тревогами? — спросила Молли на полдороге. Макс ответил не сразу.

— Мне пришло в голову, что повсюду, куда мы попадали, случалось что-то катастрофическое: в глазу — молния, в ухе — гром. Даже рука могла задвигаться в связи с какой-то опасностью. Почему? Спинной Мозг реагировал на боль или Тело — на что-нибудь Снаружи? На что-то настоящее.

— Или воображаемое, — возразила Молли. — Но в таком случае, время почти стоит на месте. Ведь все эти реакции должны следовать друг за другом мгновенно.

— Я как раз об этом и подумал. Может, мы такие малюсенькие, что время для нас стало другим. Здешнее сердце бьется куда реже моего. И реакции следовали одна за другой в логичной последовательности. Сначала видишь молнию, а уж потом слышишь гром. И если испугаешься, то вскинешь руку, но не совсем сразу. Это, конечно, только теория.

— Поняла! Ты думаешь, что нейрон из особого отряда сумеет нам что-нибудь объяснить. А мне даже в голову не пришло!

— Вдруг повезет, повезет...

— Повезет! Повезет!

Надпочечник вблизи оказался целым холмом клеток, занятых производством гормонов. Всю железу пронизывали капилляры и нервы. Близнецы лавировали между ними, пока не отыскали рекомендованный им нейрон. Он крепко спал.

— Парасимпатический нейрон не ошибся, — вздохнула Молли. — Спит как убитый. Какая уж от него помощь!

— Попробуем все-таки его разбудить, — сказал Макс и подергал нервное волоконце. Но нейрон только всхрапнул, пробурчал что-то невнятное и заснул еще крепче, сладко посапывая. Макс поглядел по сторонам. — Но, может, эти клетки что-нибудь знают о нем? Они же прямо в него упираются!

'округ внушительным рядом стояли высокие узкие клетки, безмолвно наблюдая за происходящим. Они были одеты в тонкую прозрачную пленку, кое-где пронизанную порами. Внутри химические костры окисляли питательные вещества, отбрасывая красноватые отблески. Там же внутри толклись в изобилии какие-то капельки и прихотливые неясные фигуры.

— Кхе-кхе! — кашлянул Макс, подходя к ближайшей клетке. — Я вам не помешаю?

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ

— Нисколько, — ответила клетка — Мое тело само со всем прекрасно справляется. К тому же в мирное время тут вообще ничего не случается и мне нечего делать — только изготовлять свою норму гормона и упаковывать его. Поглядите вверх и увидите, что там полным-полно капелек. Это мое изделие — адреналин, совсем готовый для поступления в капилляры. Вот по боевой тревоге я его сразу весь и выбрасываю в них. — Верхний ее конец был действительно занят наполненными чем-то шарами. Ниже множество мелких капелек вздувались по краям чего-то непонятного, похожего на причудливый цветок. Капельки растягивались в шары, отрывались и поднимались вверх. — Это мой комплекс Гольджи, — объяснила клетка. — Он собирает производимое мной вещество и укладывает его в транспортировочные пузыри. Мой отдел упаковки, попросту говоря.

— А из чего вы вырабатываете свою продукцию? — спросила Молли, вглядываясь в толчею за оболочкой клетки.

— Видите мою цитоплазму? Мои внутренности? И мою эндоплазматическую сеть — настоящий лабиринт из стенок и каналов? И рибосомы... ну, черные пятнышки по стенкам? Вот они-то и изготовляют гормон, а потом отправляют его в комплекс Гольджи.

Теперь близнецы разглядели сложный узор перегородочек, окружающий внушительное центральное ядро клетки.

— Эта ваша сеть похожа на смятый кусок волнистого картона, — сказала Молли, и добавила, указывая на тысячи черных прикрепленных к сети пятнышек: — А рибосомы облепляют его, как ракушки.

— Рибосомы — мои преданные работники, — продолжала клетка, но тут из иллюминатора в ядре змейкой выскользнула узкая ленточка и, извиваясь, проползла по клетке к какой-то рибосоме, ловко продернулась сквозь нее, повернула к соседней, продернулась и сквозь нее, а оттуда — к следующей, нанизывая их, точно бусы.

— Видели? — спросила клетка. — Рибосомы получают приказы от генетического кода ДНК, хранящегося у меня в ядре. — И она повернула ядро, чтобы им было лучше видно. — Мое ядро полным полно этого кода на длинных специальных лентах. Они просто печатают нужный приказ и отсылают его.

— Ну и беспорядок же у вас там! Прямо как у меня в ящике с носками! Как вы только отыскиваете, что вам нужно?

— Я однажды попробовала навести порядок. Все рассортировала, расправила каждую завитушку, но они тут же снова перепутались. А больше я и не пробовала. Никаких сил не хватит. К тому же они как будто знают точно, где что находится, вот я и предоставила их самим себе.

— Совсем как я у себя в комнате, — вставил Макс.

— Сколько же их там! — воскликнула Молли, рассматривая кутерьму свивающихся лент внутри ядра.