Чтение онлайн

— Здорово! Какой-то передатчик! — воскликнула Молли.

— Да мы же внутри уха! — сообразил Макс. — А кости эти называются «молоточек», «наковальня» и «стремя». И упираются они в барабанную перепонку. — Он указал на пленку.

— Бакстер!!! — Молли успела схватить кота, когда он, обнюхав какую-то дыру, начал в нее заползать. — Макс, погляди! — ахнула она. — Это же корень языка и надгортанник! Я было подумала, что мы нашли выход. Но ведь если мы туда пролезем, то тут же снова угодим в желудок.

Макс подошел и заглянул через ее плечо.

— Это евстахиева труба. По ней проходит воздух, так чтобы давление по обе стороны барабанной перепонки уравнивалось. Помнишь, когда у тебя болело ухо, доктор сказал, что закупорилась евстахиева труба?

Внезапно барабанная перепонка вся озарилась и секунду спустя раздалось невероятное БУУУМ! Звуковые волны ударили в барабанную перепонку, выгнули ее и кости моста дробно застучали. Макс и Молли *аткнули собственные уши ладонями. Бакстер взлетел в воздух, а потом весь съежился.

— Гром! — взвизгнула Молли, все еще затыкая уши.

— Бежим! — крикнул Макс.

Подхватив Бакстера, они кинулись к люку Его крышка, уже лишь чуть вибрирующая, приподнялась без труда, и они проскользнули назад в туннель.

— Чего это вы так долго? — осведомился Вольняшка. Он сидел у входа в узким туннель, уходивший в другом направлении.

— Вольняшка, где вы были?

— Тут сидел. А вы до того увлеклись, пугая бедненькие рецепторные клетки, что проскочили мимо. — И он указал на волоски, которые так развлекли Макса и Бакстера. — А уж что они отсигналили в Слуховой центр, так просто уму невообразимо!

— Это слуховые клетки? — робко спросила Молли. — Но мы же не знали...

— Пойдите скажите это им! Они подхватывают вибрации от стука стремени и передают их в Мозг. Для уха они то же самое, что колбочки и палочки для глаза.

Макс подошел к волоскам, старательно следя за тем. чтобы ни одного не задеть. Молли увидела, как хищно заблестели глаза Бакстера и подхватила его на руки.

— Извините меня, пожалуйста, я не знал... — сказал Макс смущенно.

Волоски изящно поклонились и помахали в ответ.

— Как вам понравился отдел зву ковых эффектов? — спросил Вольняшка.

— Очень интересное место. — ответила Молли. — По-моему, у меня теперь так всегда и будет звенеть в голове. Вы много потеряли!

— Воображаю! — Вольняшка захихикал. — Но я в среднее ухо не хожу, там ведь полная сушь. Да и вибрации могут разметать меня такими брызгами, что от меня ничего не останется.

— А я думала, что вы бессмертны, — заметила Молли.

— Нет, если меня совсем распылить! Кто же меня снова соберет? И вообще, я там насмерть испарюсь. А потому в барабанную полость меня ничем не заманишь. То ли дело здесь, во внутреннем ухе! Сыро, уютно! Пошли, вот сейчас я покажу вам кое-что и правда невероятное!

Он юркнул в туннель позади себя и исчез из вида. Молли было поле зла за ним.

— Погоди! — остановил ее Макс. — Хочешь на спор: он опять нас просто заманивает.

— А как мы проверим, если останемся здесь? Ну. пошли, мне не терпится узнать, что там.

— Мне тоже, и все-таки, по-моему, мы делаем глупость. что так его слушаемся. Если будем просто ходить за ним. то никогда отсюда не выберемся.

— Ну. еще разочек, самый последний! Если и тут т\пик. дальше будем решать сами.

— Ладно, самый последний! — сказал Макс.

Они заползли в туннель и увидели, что Вольняшка сидит на вздутии, заполненном какой-то жидкостью, у основания трех круглых арок, наклоненных в три разные стороны и под разными углами.

— Прямо «американские горы»! Есть такой аттракцион. — сказала Молли

, Наковальня Ь Стремя

Молоточек

Ушная

Г лотка

— Никакой это не аттракцион, — важно ответил Вольняшка, рисуя обеими руками широкие круги, — это полукружные каналы, часть вестибулярного аппарата, органа чувств, который заведует равновесием и сообщает Мозгу о положении Тела.

— Теперь понятно, почему я вспомнила про «американские горы»!

— Они заполнены моей жидкостью. Когда голова меняет положение, жидкость плещется. Чувствительные нейроны в полукружных каналах сигнализируют Мозгу, насколько далеко, насколько быстро и в каком направлении наклонилась голова.

— А почему их три? И все смотрят в разные стороны? — спросил Макс. оглядывая арки снизу

— Чтобы охватить все возможные направления, меньше чем тремя не обойтись. Для каждого направления они плещут по-особому, но если начинают плескаться слишком сильно, то запутываются, и Тело испытывает головокружение

— Мои точно запутались, когда мы плавали в желудке, — вздохнул Макс. — От этого у меня и началась морская болезнь.

— Слишком уж заплескались, — торжественно кивнул Вольняшка, точно врач у постели больного. Потом он весело потер ладони и объявил: — Ну-с, дайте собраться с мыслями. Куда бы нам теперь отправиться?

— Вольняшка, да поймите же вы наконец, что мы хотим вернуться домой! — твердо сказал Макс. — Ну, так поможете вы нам или нет?

— Неужели вам не понравилось внутреннее ухо? — От огорчения Вольняшка даже-руками всплеснул. — А я-то думал! Тут ведь просто замечательно-презамеча-тельно!

— Да, — сказала Молли. — И красиво, и очень интересно, но отсюда нет выхода наружу. А нам необходимо найти такой выход. Вольняшка. И мы попробуем.

— Ничего у вас не получится, — ответил Вольняшка, пожимая плечами.

— Идем, Молли! Вот нерв. Он ведет в мозг. Уж это-то мы знаем! — И Макс решительно зашагал по нерву.

Бакстер затрусил за ним, а Молли завершила процессию. Всю дорогу Вольняшка всячески старался их переубедить. Затем они вышли из отверстия в черепе и увидели вверху громаду Мозга. Вольняшка метнулся вперед и отчаянно замахал им. указывая на еще одно отверстие

— Идем, как шли! — объявил Макс, не сворачивая с нерва. Вольняшка затрясся от огорчения, и во все стороны полетели брызги. Молли невольно улыбнулась: точно так же отряхивался на крыльце вымокший под дождем Бакстер.

— Куда, по-вашему, вы направляетесь? — сердито спросил Вольняшка, едва собрался, и опять замахал руками.

— Назад, в мозг, — ответил Макс. — Нейроны отлично соображают. И наверное, согласятся нам помочь, раз вы не желаете

— Но они знают куда меньше моего!

— Ну и пусть! Зато с ними можно договориться — И он пошел быстрее.