Чтение онлайн

Однако их идиллия была прервана открывшейся за поворотом картиной. Посреди просторного коридора, ведшего из северного крыла в столовую, на довольно близком расстоянии друг от друга находились Марта Деллоуэй и Джонатан Картер. В их встрече не было бы ничего предосудительного, если бы не отсутствие свидетелей и того обстоятельства, что сын купца держал в руках ладонь объекта своего воздыхания. Свидетели в лице Лидия и Вестэля не замедлили появиться. И замершая на мгновение, младшая сестра приступила к решительным действиям. Она вырвала ладонь из рук студента, сделав вид, что сама хотела ее обхватить, и, увлекая Марту за собой, бодро произнесла:

— Сестра моя, ты сегодня выглядишь такой бледной. Наверное, тебя очень сильно потряс утренний инцидент. Кто мог подумать, что наш гостеприимный хозяин, герцог Вельф, окажется в такой ситуации!..

При этом младшая мисс Деллоуэй строила старшей сестре злобные гримаски, как бы намекая, что разговор об увиденном обязательно состоится позже. Джонатан же, наблюдая, как его возлюбленную уводят, лишь горестно вздыхал. У него был такой расстроенный вид, что даже Вестэль, обиженный на него после прочтения послания лорда Сеймура, пожалел друга. Впрочем, здесь Вельф-младший ничего поделать не мог, и потому лишь слегка похлопал своего друга по плечу, выражая ему мужскую солидарность.

Адальберт Ольфсгайнер лишь на второй час после ухода доктора Кэмерона понял, что сегодня для него настал день испытаний. Его Светлость вел себя вовсе не так, как положено больному. Он виртуозно играл на нервах своего камердинера. Слуга даже подумал, что милорд выпил яд только для того, чтобы он не мог ни в чем ему отказать. С большим трудом бывшему воспитаннику Геральдхофского Лицея удалось отбросить эту кощунственную мысль, как очерняющую облик его повелителя. Взглянув на второго советника Его Императорского Величества, требовавшего кормить его специальной восстановительной смесью с ложечки, Адальберт счел за лучшее думать о мягкой шерстке, милых треугольных ушках, нежных подушечках лап и сладком мурлыканье котов, вследствие чего сделался невозмутимым, как Будда.

Однако отговорить милорда от вечернего безумства не смогли бы все языческие боги Ботилиано. Поинтересоваться в открытую по какой причине Его Светлость подвергает свою жизнь опасности, камердинер не смел. Он долго ходил вокруг да около, пока сам господин не облегчил его тревоги:

— Ты сам все узнаешь за ужином. А сейчас лучше принеси мне мороженного!

— Не слишком ли вы беспечны для того, кто едва не умер этим утром, Ваша Светлость? — холодно поинтересовался Ольфсгайнер.

— Адель, не будь такой злой. Как только я выйду из этой комнаты, то вновь стану герцогом Вельфом, величественным вельможей, которому положив в рот палец, можно лишиться руки. Но пока нас здесь только двое и пока все сюжеты не подошли к своей логической развязке, позволь мне еще немного насладиться твоей заботой. Я ревную, когда ты беспокоишься о ком-то, кроме меня, и все же люблю эту твою хорошую сторону.

Девушка вылетела из комнаты под добродушный смех милорда. Он видел, как лицо ее залилось краской до самых ушей. И за этот смех мороженного ему пришлось ждать целых полчаса.

Ужин был назначен на семь. Его Светлость собирался в столовую как в военный поход. Он восемь раза переодевался, заставляя камердинера раз за разом комментировать его облик. Лишь после оценки «даже одеяния богов Олимпа блекнут в сравнении с сиянием вашего фрака» от раздраженного Ольфсгайнера герцог Вельф был удовлетворен. Подборка подходящих наряду перчаток заняла еще двадцать минут. Далее наступила очередь волос. Выбранный узор для прически отличался такой сложностью, что понадобился целый час, дабы выплести его из длинных русых прядей Его Светлости. Когда же пришел черед выбора одеколона из внушительной коллекции Северина, Адальберт вздохнул с облегчением. Но это было еще не все.

— Последнее приготовление, — произнес Вельф-старший. — Подойди.

Измученный камердинер беспрекословно приблизился к своему господину. Северин же неожиданно отодвинул золотистую челку и, наклонившись, быстро чмокнул слугу в лоб.

— Всё, я готов, — объявил он. — Идем.

Ольфсгайнер с удовольствием остался бы в спальне. Он не знал, что ждало его в будущем, но отчетливо понимал, что новый образ господина вызовет у него не одно нервное потрясение. Однако реальность жестока, и слуга не может поступать так, как велят ему сиеминутные порывы. Камердинер вышел из спальни догонять герцога.

Появление хозяина особняка, которого еще утром гости видели посиневшим и с пеной на губах, вызвало за столом настоящий фурор. На этот раз в столовой собрались все. Мадам Деллоуэй весьма неумело вознесла молитву Единому за чудесное исцеление Его Светлости. Ее старшая дочь произнесла слова сочувствия по поводу его ужасной болезни, из-за чего едва не была едва посрамлена язвительным сегодня больше прежнего Генри Морганом. Мистер Клиффорд успел прервать неучтивые речи своего товарища сетованием о неприятности, постигшей герцога. Мистер Джонс басовито проворчал, что слишком стар для таки экстремальных событий, какие происходят в этом доме, и хотел бы скорее покинуть его. Тихим блеяньем ему вторил мистер Эванс. Блэквотер, Картер и Фицрой никак не высказали свои эмоций словесно, однако по их взглядам можно было понять, что они тоже весьма удивлены. И только племянник и его будущая невеста не разочаровали Его Светлость, начав на перебой делать комплименты внешнему виду герцога. Лорд Вельф счастливо улыбался и демонстративно пил из фамильного швадрийского бокала, который тщательно отмыли по его приказу.

Ужин походил на сказочный пир. Еда в этот раз была еще вкусней, чем в день прибытия гостей, блюда меняли семь раз. Алкогольные напитки шести сортов были выставлены на стол. Налегший на виски мистер Джонс быстро захмелел и неожиданно замолк, кося пьяным взглядом на сидевшую рядом Глорию. Дамы обошлись пуншем, но Марте Деллоуэй хватило и этого, чтобы начать неумело строить глазки находившемуся напротив Джонатану. Сам Картер, отдававший дань вину, стойко игнорировал ее взгляд и предавался унылым мыслям о печальной участи сына купца, влюбленного в аристократку. Артур Клиффорд пил явно контрабандное сакэ и не переставал балагурить. Изысканные шутки и остроты лились из него, как из рога изобилия. Арманд и Генри, баловавшиеся ликером, пытались безуспешно его осадить. И лишь Вестэль, чувствуя недоброе за прекрасным внешним видом Северина, в общем веселье, походившим на пир во время чумы, никак себя не проявлял.

Когда ужин подошел к концу и собравшиеся за столом вкушали чай, герцог Вельф внезапно начал стучать ложечкой по своей чашке из ранционского фарфора, чтобы обратить на себя внимание.

— Мой доктор, мистер Кэмерон, — начал он издалека, — долго увещевал меня не вставать сегодня с постели. Однако получив сегодня три великолепные новости, я, как хозяин этого дома, посчитал, что мне следует сообщить их лично. Первое: возрадуйтесь граждане Империи Запада, ибо сегодня исторический день, когда наш самый грозный враг окончательно пал! В битве при Рокухаре Империя Востока потерпела сокрушительное поражение. Более того главнокомандующий противника, сёгун Минамото, был уничтожен. У восточников больше нет, правителей, способных сплотить их.

Несколько секунд прошло в осознании эпохального события. Арманд Блэквотер первым поднял свою чашку с чаем.

— Единый, храни Императора, — проревел он и остальные, вскочив со своих мест, подхватили этот клич.

Возбуждены были все. Даже женщины Деллоуэй, казалось бы, далекие от войны дамы говорили без перерыва. Кто-то прославлял западных полководцев, кто-то уже рисовал картины блаженного будущего, которое наступит после заключения мирного договора, и все вновь и вновь превозносили своего Императора.

Поднявшийся гвалт даже в столь малом обществе, наверное, не замолкал бы до самой полуночи. Но у герцога Вельфа были другие планы. Повысив слегка голос, он продолжил:

— Я понимаю, что эта новость не даст вам уснуть сегодня ночью, но позвольте мне закончить свою речь, ибо я сегодня буду спать очень крепко. Второе: в связи с Великой Победой все гости моего дома приглашены на ежегодный рождественский бал в Джерминийский дворц. Предупреждая ваши вопросы, милые дамы, спешу рассказать, что я уже отдал распоряжения и портные прибудут завтра утром. Дабы успеть к балу, который состоится через три дня, мы наймем столько швей и модисток, сколько потребуется. Все расходы я беру на себя.