Тайны Иномирска
Шрифт:
— И мама?! — ухватился за ниточку Вадим.
— Возможно, — неуверенно проговорила я. — Добровольный уход редко остаётся безнаказанным и, хоть в царстве Иггрины Люсатор нет ни котлов, ни чертей с вилами, понятие кармической отработки тоже присутствует. Разве что…
Хватит, хватит, просто не думай об этом, Фэй. Навряд ли мать Вадима осела в пограничье и ныне бесприютным призраком скитается по просторам Сквези. И уж точно мы не наткнёмся на неё неупокоенный дух в одном из ближайших злоключений.
Неудобные вопросы закончились также резко, как и начались. Успешно переварив новые знания и проставив в уме галочку напротив двух свежих тезисов: «Смерть — далеко не конец» и «Самоубийство — не равно вечные муки», Вадим заметно расслабился и повеселел. Очевидно, смерть матери тяготила его гораздо больше, чем он демонстрировал, иначе не набрасывался бы с экзистенциальными вопросами на фактически постороннюю.
— Давай-ка продолжим разговор о Сакраменто, — предложила я, готовясь вновь занять место у магнитной доски. — Набросанная мной впопыхах схема груба и заключает в себе основы мироздания, но каждый город Великой Пентаграммы России сам по себе интересен. Скажем, наш ближайший сосед, Новоархейск является вотчиной вампиров и оборот… Ох-х-х!
Ослепительная вспышка и последовавший за ней раскат грома вынудил нас с Вадимом какое-то время яростно тереть глаза и долго-предолго моргать, тщетно пытаясь рассмотреть возникшую ниоткуда коробочку, перевязанную жёлтой лентой. На коробочке в лучших традициях поту- и посю- сторонних шутников значилось огромными, кривыми буквами: «С ДНЁМ РОЖДЕНИЯ!»
Что само по себе ужасало, ведь мой день рождения — весной, а сейчас — глубокая осень.
Больше всего же настораживала маленькая приписка разряда «как курица лапой», гласившая нечто совсем невразумительное: «Йя, йя, йЯ, ЙЙЙЯЯЯ!» Никаких следов проклятия или членовредительства, однако не содержалось и я, тихонько выдохнув, развязала ленту.
Внутри оказалась небольшого размера металлическая заколка, по форме напоминающая бабочку. Тускло блеснув в свете электрической лампе, она словно бы ненадолго заточила в себе моё отражение и тёплой жижицей перетекла в ладонь. Содержащиеся в ней эмоции тотчас подчинили мой бедный разум, заполонив его смутно знакомыми образами и передавая отголоски эмоций создателя.
Невыносимо глубоко сожаление, чернейший оттенок скорби, хрупкое подобие надежды, расцветающая внутри любовь, непоколебимая твердь истинной веры и несокрушимое желание защищать.
Таинственный отправитель всерьёз старался меня порадовать, щедро наделяя заколку всей гаммой чувств и задавая бесценному артефакту хоть и ограниченную, но всё-таки волю. Без воли любое творение выходило пустышкой, лишь имитирующей серьёзность. Этот же металл содержал в себе неугасимое «желание», способное при необходимости корректировать законы бытия.
«Защищать».
— Нихуяшеньки, — преисполнившись, Вадим невоспитанно потыкал вернувший себе форму заколки-бабочки артефакт. — Ололосские хари подгон совершили, чи да[2]? Зря ты его нацепила, конечно… откусит половину бедовой башки — и останусь я без куратора.
— Ниш… ништяк, — понадеявшись, что верно использовала сленг, я упросила Мэри принести зеркальце. — Раз оно способно менять форму… да, лавровый венок[3] вполне подойдёт.
— Захуярим супец? — ненавязчиво поинтересовался стремительно потерявший интерес к неожиданному «подгону» Вадим. — Лавр ток для жральни и пользуют, кмк[4]. А! Мы ж НЁХовскую сеть собрались взламывать. Или у нас, как в мемесах, «Фэй, отмена»[5]?
Количество непонятных слов в минуту вынудило меня спешно схватиться за ручку и взяться за наполнение «Словарика». Осознавший всю важность момента Вадим не мешал и вполголоса комментировал мои записи. «Чи да», «подставьте-любое-женское-имя, отмена» — все эти странные выражения требовали осмысления.
— Ха-ха-ха, никогда бы не подумал, что кто-то будет упарываться по мемам и заведёт под них отдельную тетрадочку, — неприкрыто торжествовал Вадим, ощущая себя почти что профессором «меметических наук». — Всё, всё, хорош, давай ключи от квартиры… в смысле, пароль вайфаевский и полезем осваивать НЁХовский Даркнет[6].
— Паро-о-оль? — непонимающе протянула я, смутно припоминая как ругавшиеся на мою недалёкость мастера что-то там проделывали с мобильным телефоном. — Не знаю такого. Вот, посмотри сам.
— Дык как я посмотрю, если у тебя автозаход и все буковки зашифрованы? — взорвавшись негодованием, мой подопечный выскочил из-за стола и, активно жестикулируя, взялся нарезать круги по комнате: — Роутер, роутер, ау-у? Куда его присобачили? Такая большая чёрная штуковина, мигающая разноцветными огоньками, но в основном — зелёными. Обычно крепится к стенке или ставится в укромное место чтоб не мешала. Ну, куда её зафигачили-то?
Расплывчатые воспоминания о чертыхающихся мастерах никак не желали собираться воедино, и мы с Вадимом почти полчаса бродили по дому, заглядывая во все «укромные места» и разглядывая стены на предмет «прибитости» неопознанных штуковин. Наконец, из подсознания утлым судёнышком вынырнула сценка с торжественной установкой «как-её-там-штуковины» на чердаке, и мы поспешили туда.
— Отлично, — удовлетворённо кивнув, Вадим лихо отбарабанил заветный пароль разряда «fxYiojjKli8» в мобильный телефон. — Есть контакт, как говорится. Теперь попробуй пояснить за НЁХовскую сетку. Или колдани что-нибудь эдакое, чтоб враз прогу нужную инсталлировало.
— Нет, всё гораздо проще, — отметя его предложения, я натыкала успевшее стать популярным русскоязычное приложение «ИнСтар». — Заходишь в особую программу…
— Магазин приложений, — скорректировал произнесённое мною Вадим. — Ага, «ИнСтар», значит. Эх, жаль, что наши нихера делать не умеют, только передирать… видала интерфейс? Полная копия «грама», тьфу.
— Устанавливаешь на мобильный телефон, регистрируешься, — пропустила мимо ушей ворчание юноши я. — И потом… активируешь через… через «Настройки» отпечатком пальца. А, нет! Даёшь мне и уже я активирую отпечатком пальца.
— Фига, биометрия, — непонятно чему обрадовался Вадим, потряхивая мобильным телефоном. — Бляха-муха, ну и скорость! Тыщу лет качать такими темпами будем… О-о-о, пошла, родимая!
Невнятное ликование сменялось жалобными мольбами, те — ужаснейшими проклятиями и, под конец, триумфальными плясками, знаменующими окончание воистину нелёгкого для современного человека процесса. Торопливо «забив» все необходимые данные, Вадим торжественно вручил мне мобильный телефон и шумно задышал на ухо:
— Давай, колдовай[7]!
Внутренне дивясь его стремлению к непознанному, я осторожно притронулась к сияющему полю и программа, жалобно пискнув, перестала функционировать. Отняв мобильник в мгновение ока, Вадим загундосил что-то совсем уж невнятное о «прирождённых врагах технологий» и запричитал над безжизненным мобильным телефоном.
— Твоя «логия» — человеческая, — рискнула объяснить я. — Нужно время, чтобы… магия преобразила его в соответствующий нашим потребностям инструмент.