Чтение онлайн

Милиан торжественно протянул мне руку. Я искреннее ее пожал, забыв, что зол на Провидение и что нервный, поскольку предстоит отправляться на обязательные работы ради стабильности магии.

— А как вы так мощно? — В голосе Венди прозвучали восторженные нотки.

— Разозлись на весь мир хорошенько — и вдарь! — хмыкнул я.

У меня вышел чудовищный отпуск, который отпуском назвать-то и нельзя. В первый, кажется, раз за всю свою жизнь я его не прочувствовал.

Всё было распланировано еще в апреле — до внезапного знакомства с волшебством. Первые две недели я отдан Лизе и детям, вторые — родителям, правда, тоже вместе со своей семьей. С первыми я гуляю по паркам и скверам, сопровождаю Лизу к врачу, отвожу дочку в детские игровые комнаты; ради вторых езжу на загородный садовый участок и помогаю с грядками.

На очередном УЗИ врач уверенно заявила и подтвердила, что наша семья вскоре пополнится девочкой. Я был страшно обрадован и невероятно взволнован. Вторая дочка, вторая принцесса! Я уже знаю, как воспитывать девочек, поэтому не боялся очередных и теперь уже знакомых трудностей, что придут в нашу с Лизой жизнь уже ко второй половине сентября: именно тогда ставят срок. Сперва, когда супруга сказала, что вновь беременна, я очень хотел мальчика, но потом отпустил эту мысль: какая разница, кто родится! Главное, у нас с Лизой будет второй малыш — это ли не самое счастье: ребенок! В тот же вечер, уже на выходе из поликлиники, мы всерьез задумались над именем. Я хотел Надю или Настю, Лиза мечтала о Вере или Тане.

В конце месяца я при содействии родителей Лизы уговорил супругу поехать на дачу к своим: «Отдохнешь от городской суеты, расслабишься, подышишь чистым воздухом, будешь наедине с природой, вдали от московских забот, полезно для здоровья и тебе, и нашей неродившейся малышке»! На неделю уехали к моим родителям на дачный участок. Цивилизацией тут пахнет: энергия, связь, есть и баня, и душевая кабина в домике. На заднем дворике я разложил шезлонг для Лизы и надул рядом детский бассейн для Ариши, выпустил из переноски кота. Тот в первый раз оказался за пределами квартиры (если исключить разовый поход к ветеринару), поэтому мы не знали, как он себя поведет, и были настороже. Наш хвостатый слишком ленивый даже для того, чтобы пугаться неизвестной обстановки, поэтому все дни пребывания на даче он провел на втором этаже, в комнате, которую занял я с Лизой. Лишь однажды посидел на почтительном расстоянии у приоткрытой двери в полоске упавшего на пол солнечного луча, грея передние лапки с мордой и жмурясь. Все остальные множественные часы он игрался со своими звенящими шариками и заводными мышками, носясь по полу комнаты и выбегая в коридор, и растягивался на подоконнике, подставляя мохнатое пузо вечернему солнцу.

Раз Ариша силой выволокла его из дома и шутя окунула задние лапы и хвост в надувной бассейн. Кот заорал на весь участок, вырвался из рук дочки, сильно оцарапав ей шею и плечо, всё равно ухнулся нижней частью туловища в бассейн и, выпрыгивая из него, словно из кипятка, поднял кучу брызг, орошая Лизу, безмятежно слушающую аудиокнигу в наушниках. Лиза вскричала от неожиданности, Ариша заревела от боли, я бросил лопату и побежал на задний дворик, а ко мне навстречу пулей летит кот с глазами больше его морды и распушённым хвостом размером с колбасный краковский крендель. Не знаю, простил ли мне в итоге котяра мой поступок или нет, но тогда я среагировал мгновенно и единственно, как мне показалось, верно. Как опытный голкипер предугадал, в какую сторону от меня понесется кот, и бросился туда же, падая на землю и хватая животное за хвост. Бедняга заорал втрое громче, но я уже сгреб его на руки, прижимая к себе и пытаясь успокоить. С нервным и шипящим котом, изворачивающимся в руках и пытающимся выскользнуть, я прибежал к своим девочкам. Лиза уже осматривала царапины Ариши и успокаивала дочку, а я схватил чистое полотенце с шезлонга и, поставив кота на траву, досуха вытер его и осмотрел хвост: не расцарапал ли я сам нашего домашнего питомца. Кот шипел и норовил укусить. Я завернул его в то же полотенце, подбодрил дочку, сказал Лизе, где на кухне родители держат аптечку, и понес кота в дом, заперев его в нашей комнате. От стресса хвостатый забылся глубоким сном и проспал до самого ужина.

Казалось бы: описываемые дни, полные семейного счастья и неожиданных историй, не могут быть ничем и никем нарушены.

Могут.

Волшебный мир не хотел от меня отставать и стал напоминать о себе чаще, чем следовало. По моим понятиям.

Стоило мне выйти из лифта в торговом центре или спуститься в погреб родительского дома на участке, как обнаруживал, что я не в торговой галерее и не между банок с соленьями — я в каморке дома Милиана. И совершенно волшебному миру не важно, в каком я виде — в джинсах и рубашке или в шортах и перепачканной землей рабочей футболке: раз уж позвали (хоть даже голым будь) — марш на обучение и обязательные работы!

Я непременно выл, не заботясь, что обо мне подумают Милиан и Венди (если девочка в тот момент, как я возникал у Улло, была дома. Она же проводила каникулы как каждый нормальный ребенок: гуляла с подругами, носилась по парку аттракционов, плавала на прогулочном речном трамвайчике и еще бог весть чем занималась, лишь бы быть ребенком и отдыхать от учебы). Я отмывался от земли и грязи, если был пойман на участке, или закатывал рукава рубашки, брал волшебную палочку, а дальше было два варианта развития событий.

Первый. Если я оказывался в Изнанке для тренировок, то садился на диван и слушал небольшую лекцию от Милиана о новом заклинании, которому он хочет меня научить, а после проходил с магом на второй этаж, где мы приступали к практике. Часто я должен был прямо при нем, как маленький непослушный мальчик, который терпеть не может делать уроки, но его заставляют родители, сидеть и читать параграф из книги заклинаний (благо материал там подавался в ясной форме и без лишнего заумного занудства).

Пару раз, когда в городе сгущались сумерки, мы выходили с Улло на крышу его дома, и он демонстрировал мне особые заклятия: узловые парящие искры, способные сбить противника с толку и ослепить, маяча перед глазами и пульсируя. Когда мы вышли наверх и на меня дохнул вечерний, чуть прохладный воздух, я почувствовал свободу, словно ушел от заточения. Я даже сразу забыл, зачем мы сюда поднялись: не слушая Улло, подошел к самому краю и любовался городом, который не успел узнать и изучить, которым получалось лишь восхищаться как красивой картиной европейского художника-реалиста позднего средневековья, как реалистичным, точным до малейших деталей макетом. Он был современен — для летоисчисления Континента, но так будто историчен — для меня. Я вновь видел на горизонте отголоски активности Жилы: легкий, но не прекращающийся дымок; несколько возникших поодаль возвышений, которых раньше не было — временных пунктов размещения отрядов спасателей и исследователей; два ставших постоянными на ближайшее время спутниками Жилы аэростата в небе, недвижно застывших в воздухе. Мы провели на крыше недолго: колдовать на открытом воздухе, по заверению магов Совета и экспертов, стало опаснее.

Эфирные элементы воздушного пространства оказались «испорчены» активизацией Жилы: магия вела себя капризно — то появляется и питает атмосферу, то исчезает и не получается извлечь из артефакта даже малой искорки, то внезапно выведенные из строя агрегатными всплесками Жилы волшебные предметы сами по себе безумно щелкают и искрят. В закрытых помещениях отчего-то можно избежать безумия чародейства и умудриться не разбомбить весь дом, наколдовав даже самое простое и безвредное заклятие — максимум хлопающая вспышка. Если произнесешь то же самое заклинание на открытом воздухе, на улице — мини-взрыв на макаронной фабрике с несерьезными, но всё же ожогами рук и лица обеспечен. Во избежание травмоопасных ситуаций магам запретили без особой на то нужды и надобности использовать заклинания и колдовать (за некоторым, конечно, исключением). Это, как я считаю, почти равносильно тому, как если бы нам, землянам, запретили смотреть телевизор или сидеть в Интернете: прожить можно, но непросто — с корнями въелась эта техника и глобальная сеть в наши жизни.

Однажды я был приглашен волшебным миром в дом Улло, когда последнего еще не было дома, зато я встретил Венди. Девочка сказала, что дед должен скоро вернуться, но на случай, если я окажусь в доме раньше него, у Венди были особые инструкции (так что, дети, записывайте: если в вашей квартире вдруг в соседней комнате внезапно появится молодой и привлекательный высокий мужчина с внушающей доверие внешностью, вот что вы должны сделать): выдать волшебную палочку, ткнуть в учебник на такой-то странице, проводить на второй этаж и предложить начать повторение пройденного на прошлой встрече. В тот раз я поблагодарил Венди и сделал, как она сказала, действуя по заданной инструкции, однако с некоторым отступлением. Я не стал читать учебник и повторять пройденное, а бросился к книге заклятий, оставленной здесь же, на полках; к своему счастью, нашел раздел «Заклинания с множественностью» и раскрыл страницы на параграфе с клоном. Все эти недели меня не покидало желание научиться этому фантастическому заклинанию. Оно было тем первым и единственным, что захватило меня и подожгло фитиль. Быстро я понял, что без сложной теории к сложной практике этого заклинания не перейти — придется вдумчиво читать текст. Через пару страниц я узнал, что для умения создавать клона нужно уметь то и это, чем я не владел. Поэтому пришлось отмотать страницы книги назад, чтобы прочесть техники вспомогательных заклятий, и, приближая момент постижения заклинания клона, я за коротких десять минут выучил пару дополнительных магических движений, правда, несколько плохо. Наскоро перейти к выработке основных жестов «клонирования» я не успел — услышал шаги поднимавшегося Улло. Успел закинуть книгу заклинаний на полку и, взяв в руку учебник Венди, начал колдовать, создавая для Милиана видимость, будто меня поймали за рабочим процессом.

Второй вариант развития событий выглядел следующим образом. Появляясь в мире Улло, я узнавал от Проводника, что пора снаряжаться на фронт работ с Жилой. Чистился, брал с собой протянутую волшебную палочку, бутылку воды и шел на кольцевую транспортную развязку неподалеку, откуда меня и других инициированных, призванных наблюдать Жилу и фиксировать ее активность в изнаночных физических величинах, забирал многоместный карт — манёвренный транспорт соответствующий пониманию автобуса, только с более обтекаемой формой и сложной тягловой механикой, с одним входом-выходом и окном во всю длину салона по обе стороны. Только по пути до места выхода Жилы и обратно, глядя в окно карта, я мог наблюдать за жизнью столицы Амарада. Пытался успевать рассматривать каждый архитектурный элемент жилых домов и крупных многоэтажных площадок; смотрел вслед хорсам и трамваям; выглядывал вывески магазинов; впитывал краски аллей и парков, прогулочных проспектов и выставочных арен; наблюдал за магами. Обычный мир. Обычный город. Обычные люди. Вот только всё кругом затянуто в невидимые глазу волшебные ситцы. Всё здесь окутано магией.

Примерно за полкилометра от разбитого «исследовательского лагеря» карт останавливался, начиная испытывать на себе капризы Жилы. Инициированные вместе с дежурным, каждый раз сменным, Проводником кого-то из отправленных сюда магов-новичков покидали транспорт. В сопровождении чародея, ответственного за группу на всё время работы в лагере, выдвигались в сторону Жилы. Мне не терпелось посмотреть, как она выглядит, что представляет из себя этот волшебный элемент, из-за которого сотрясаются Изнанка и Континент. Ожидания не совпали с реальностью, чему сперва я был разочарован, но после обрадовался, что именно так, а не иначе существует Жила. В разломе твердой породы на глубине шестиэтажного дома периодически пучилась и медленно вздымалась, потом устало лопаясь и оседая, как самый ленивый пузырь, бурая густая жидкость. Вот он, вечный двигатель волшебства: какая-то лавообразная штуковина, как топливо питающая Континент, благодаря которой — и жизнь, и смерть. Если бы мне сказали, что я счастливо живу на Земле только потому, что под корой течет какая-то глазурь, благодаря которой мы ходим, плаваем, платим налоги и выигрываем чемпионаты, я бы у виска покрутил и порекомендовал наблюдаться у соответствующего специалиста по голове. Но Изнанка — особая вселенная, которую я еще не понял и вряд ли вообще пойму. Тут нормально, что существование зависит от текучей породы неизвестного, необъяснимого человеческим разумом происхождения (тут в дело вступает он — провиденческий высокий замысел, благодаря которому как раз и объясняется всё невозможное и сверхъестественное, в том числе видимая и реальная, но такая аномальная и странная, даже страшная, Жила).