Чтение онлайн

Ну как-то не очень верится, на самом деле, подумал я, после той промашки во Дворце. С одной стороны, понимаю, что было неожиданно, но с другой-то — маги-профессионалы, не справились с одним… Хотя если все речи о том, что Морсус сильнее всех известных ныне живущих чародеев — правда… То надо валить из Изнанки! Дождаться, когда его тут ликвидируют, и уж только после этого со спокойным сердцем посещать Амарад! Какая опасность! Какое столкновение! Какие террористы! Какая оборона! Какая Жила! Мама дорогая, я всего лишь по ошибке спалил валторну, а теперь мне говорят о целых магических терактах!

— Константин, на пару слов. — Элдер поманил меня ладонью.

Я обернулся на Милиана, но, не встретив его внимания, шагнул к магу Совета.

— Я понимаю, что, наверно, не имею права просить вас, но по мере возможности, что в ваших силах: присмотрите за Милианом, — едва слышно произнес Аркас, чтобы услышал только я один.

Он был почти на голову ниже, а взгляд, который пронизал меня, был весомее всех моих музыкальных регалий. Я смотрел на чародея сверху вниз со смесью беспокойства и тревоги.

— Имя Морсуса для Милиана — почти как команда «взять» бойцовому догу. Я не шучу. Я крепко дружил с Эйшем, хорошо знал Мию. Мне ясна и понятна боль Милиана. Я знаю, он хочет отомстить и ищет любые способы. Не дайте ему совершить ошибку. Повлияйте на него. Не дайте ему позволить сразиться с Морсусом. Это опасно. Мы в свою очередь сделаем всё возможное, чтобы настичь темного чародея раньше, чем Милиан.

— Я… постараюсь, — промямлил я совершенно неуверенно, но, видимо, элдеру было достаточно и этого слабого отзыва.

Аркас обвел меня, Венди и Милиана прощальным взглядом, коротко кивнул и вошел в подземный ход, затворив за собой дверь.

Сентябрь еще шумел зеленой, но давно не такой сочной листвой, как в летние месяцы, а непривычно бушевавший ветер уже продувал куртку, срывал капюшон и вообще хотел своей силой вымести все разноцветные краски, заменив их на голые посеревшие стволы и ранний багрянец с тонкой позолотой.

Вот уже третью неделю мне не давал покоя наказ, назовем его так, элдера наблюдать за Милианом и столько же времени я боялся, в очередной раз посещая Изнанку, попасть на поле сражения с темным магом. А что, вполне может быть! В Амараде ситуация тревожная, объявлен первый уровень магической опасности (не знаю, что он обозначает, но точно то, что надо быть настороже и в случае чего уносить ноги). Я опасливо оглядывался, заслышав внезапный и даже вполне ожидаемый шум вокруг себя, и не важно, где я в это время находился: дома, на московской улице, в театре или в Изнанке.

Я вздрагивал, когда на кухне или в комнате дочки что-то падало на пол — потому что вдруг создал в своей голове образ, что Морсус проник в мой мир и теперь ищет меня, чтобы уничтожить, поскольку я осведомлен о его жутких планах, приближен к Улло и потому, может быть, по разумению темного волшебника, тоже стал точить на него зуб, весь такой правильный защитник и заступник правды. Кожа моя покрывалась мурашками и пальцы руки нервно сокращались, когда у Лизы из чашки выпала чайная ложка, а Ариша ударила об стол или уронила игрушечное музыкальное фортепьяно. Как в плохих американских фильмах, где заслышав ненормальный для его дома звук, персонаж, допуская, что его ждет опасность, всё равно шел на этот шум, так и я: поднимался с места и выглядывал в сторону места извлечения насторожившего меня звука без чего-либо, имеющего форму палочки. Вроде опасно, если бы тревога оказалась не ложная, а вроде глупо потом ловить на себе молчаливые взгляды моих девочек, когда я в пятьдесят пятый раз выбегу к ним с какой-нибудь палкой в руке — хоть от суши, хоть с сучком, поднятым с улицы у подъезда.

Если в театре на репетициях кто-то из оркестрантов дунет, ударит или нажмет не так, отчего воскликнет яркая, но ненужная нота, я тут же прекращу игру и буду допытываться, кто налажал, а потом прожгу воинственным взглядом, уверяясь — да, это мой знакомый музыкант из моего оркестра моего театра, а не принявший его облик Морсус, который хочет запутать меня и застать врасплох, когда я этого точно никак не ожидаю. Плюсом моего зрительного докапывания стало то, что репетиции оркестра с каждым разом шли стройнее и музыканты боялись неправильно ткнуть не так и не туда. Они будто наконец поняли, с кем имеют дело, кто такой есть этот новый молодой дирижер, цепкий, хваткий и требовательный, строгий, но, во-первых, по делу, а, во-вторых (но это они не знали), поскольку мне на душе нехорошо, ведь я везде подозреваю опасности. Боже, это когда-нибудь пройдет, когда-то закончится?

Следуя в машине до дома и на работу, туда и обратно, пристегиваясь ремнем безопасности, я добавил в это действие новый смысл: напади на мой автомобиль Морсус и тряси его в воздухе, подняв с помощью магии, как игрушечный сувенирный снежный шар, я отделаюсь явно меньшими увечьями, если был бы не пристегнут. И двери я блокировал со всех сторон. Как дурак (но мысленно пытался разубеждать себя, что всё по делу) стал подкладывать во внутренний карман одежды карандаш как вариант магического артефакта. Помню, знаю, вызубрил одно из основных правил — не применять волшебство в мирах непосвященных, не-магов. Тем не менее рисковать, думаю, пришлось бы, настань такая ситуация (а лучше — не настань). Боже, это когда-нибудь пройдет, когда-то закончится?

Вероятно, всё прекратится только тогда, когда Континент избавится от злых сил. Мысль тем не менее оказалась неутешительной: даже если уничтожить одного Морсуса, известного в настоящий момент темного сильного волшебника, появится второй. Расплодились в Амараде и на территориях рядом эти, как их, нуары: выберут из своего числа нового лидера — и опять пойдет, поедет. Не имеет значения, куда наносить удар: в самую верхушку врагов нынешнего чародейского режима — выберут нового (при условии, что нуары не растеряются и не будут бестолково носиться без своего идейного вдохновителя и агитатора как курица с отрубленной головой по двору); разворотишь, как палкой муравейники, многочисленные отряды — их остатки рано или поздно соберутся вместе, организуются и вновь станут чинить перевороты.

В общем, в свете совсем не радужных прогнозов всё же приходилось надеяться только на лучшее: что крупные ячейки нуаров повяжут, Морсуса рано или поздно (лучше рано) поймают, я, как и многочисленные новоиспеченные маги, не будем участвовать в чародейской битве с ним и наконец-то, когда установится спокойствие, можно будет пройтись по улицам столицы Амарада и впитать в себя всю прелесть волшебства и реального параллельного мира.

А пока я, как обычно, тренировался и закреплял магические приемы, никуда не направляемый в целях помочь справиться с «неполадками» в магическом эфире. И наблюдал за Милианом.

Очень скоро выяснилось, что лишь меня одного отстранили от помощи бригаде магов, которые после короткого перерыва продолжили исследовать место выхода Жилы в нескольких километрах от столицы. Я стал свободным благодаря представленному мне элдеру Аркасу. Он был близок с Эйшем и Мией, он понимал и разделял боль Милиана, он догадывался и знал, что в Улло много лет живет месть, которая снедает его так же, как и нетерпение раз и навсегда покончить с убийцей его родных.

Когда через несколько дней я вновь оказался в доме Улло для тренировок, меня ждали две новости: первая — отныне тренировки переходят на новый уровень и инициированные будут в группах отрабатывать свои навыки и умения на городском игровом полигоне без своих Проводников, но с умелым профессиональным инструктором. Вторая новость — незаметно для Милиана Венди подсунула мне конверт с печаткой Совета элдеров, быстро прошептав, что это письмо дедушка не должен ни увидеть, ни прочесть, это лично для меня. Собственно, в этот час Улло дома не было: он ненадолго отправился в город по своим делам и наказал Венди ответственно проследить, чтобы я сел в карт, который отвезет меня на полигон для тренировок. Девочка, соблюдая все неписаные инструкции, данные Милианом, отнеслась к моим проводам до полигона со всей серьезностью, несмотря на то, что у нее самой дела были не менее важные. Через пару дней ей возвращаться в школу, следовало собирать вещи и учебники, но она, чувствуя в себе небывалую ответственность, оставила свои сумки и рюкзаки раскрытыми, книги — несобранными, платья и обувь — неупакованными и даже проводила меня два квартала до перекрестка, где должен был остановиться карт. Венди с победоносным личиком вручила мне палочку-стилос, выданную Улло для моих тренировок, я благодарно пожал ей руку и забрался в карт, наполовину наполненный инициированными. В салоне я развернул конверт и прочитал записку от Аркаса.

Мне стало не по себе от ее содержания: оно очень волновало и призывало мобилизовать всю свою чародейско-гражданскую ответственность и бдительность, которые у меня имелись. Милиан изменился, писал мне элдер, очень заметно за последние дни: узнав и получив подтверждение об отрядах нуаров, он начал вести самостоятельные поиски этих вражеских элементов в надежде, что через них ему удастся напасть на четкий и явный след Морсуса, чтобы прикончить его. Венди вот-вот отправится обратно в школу, там ей опасность не грозит, а если с ним что-то случится, то пусть внучка будет далеко и не так сильно эмоционально примет на себя страшную боль от потери дедушки. Главное, чтобы в час трагедии она не находилась близко к нему. Аркас, рискуя, по собственной инициативе, ничего не говоря другим элдерам Совета, установил за Улло слежку: куда он идет, с кем говорит, что приобретает в надежде угадать и предупредить его шаги, связанные с уничтожением Морсуса. Было ясно, что Милиан хотел провернуть всё это опаснейшее предприятие в одиночку, без Совета и магической полиции, охраны и армии. Ни Улло сам, ни его друзья, ни Венди не знают, что за чародеем следят. И я не должен никому об этом говорить. После прочтения письмо следовало уничтожить. Когда карт остановился у ворот, ведущих к полигону, и его пассажиры вышли на воздух, волшебной искрой, выпущенной из палочки, я поджог письмо и растоптал упавшие тлеющие угольки в пыли и земле.