Чтение онлайн

Интерьер этой комнаты в сравнении с другими имел больше удобств и художественного оформления. Фрески стен, расписанные геометрическими мотивами, придавали комнате таинственность и колорит. На поверхности низкого деревянного столика, расположенного у стены, находилось множество глиняных амфор с различными травами, благовониями, маслами, ядовитыми и целебными микстурами, порошковидными веществами и сыпучими пищевыми продуктами. Все это источало аромат, которым было насыщено все воздушное пространство комнаты. Пол был покрыт циновкой, а окна завешаны пестрыми коврами с рисунками, изображающими фрагмент охоты, и оформленными по краям магическими узорами. Помещение освещали пламя, горевшее на возвышении в центре, и несколько сальных свечей. Вся эта обстановка создавала таинственно-мистическую атмосферу и должна была оказывать на разум новичка ученика давящее, а то и устрашающее воздействие. Однако на Зуммуриаду, давно привыкшую как к обществу жреца, так и к его мистической комнате, окружающая обстановка не производила должного впечатления. Ее бесстрашный нрав всегда возмущал воспитателя, и только сейчас он понял, что ее самонадеянность была, скорее всего, следствием тайно добытых знаний. Что конкретно смогла узнать и усвоить наблюдательная девушка, оставалось неясным Мазаресу. Одно было ему известно наверняка: если он проявит хоть малейшую оплошность, то ученица, достигшая самостоятельности, своим негативным отношением к культу Великого Змея вскоре может стать противницей их веры и будет представлять опасность для племени магов. Но этого нельзя было допустить, хотя бы во имя великих замыслов верховного жреца.

Руководствуемый этими соображениями, он принял решение представить себя в роли преданного друга, вожделеющего поддерживать ее на протяжении всей своей жизни. Придя к такому решению, он сменил свою гневную маску непримиримого учителя на приветливого, прямодушного доброжелателя.

Присел возле огня и подозвал к себе ученицу. Та послушно уселась рядом с ним.
– Зуммуриада, я тебе не враг и никогда им не был.
– Девушка хотела что-то сказать, но тот жестом призвал ее к тишине.
– Я всегда желал тебе только самого лучшего и, несмотря на твои дерзкие речи и поступки, я все равно останусь твоим благодетелем и покровителем. Сознаюсь, к тебе я был более чем строг, но все это из добрых побуждений.... Ведь ты ниспослана небом для нашего спасения, укрепления в наших сердцах веры и возрождения священных традиций. И не только я верю в это, весь наш народ видит в тебе посланницу Матери богов. Признаюсь, сегодняшние слова твои очень огорчили меня. В то время как я строю планы относительно твоего будущего, ты всем сердцем желаешь покинуть нас. Но я не осуждаю тебя за твое откровение.... Все мои планы расстроились, все надежды потеряны.... и я готов пережить все это, лишь бы ты была счастлива...
– Лицо его выразило глубокую печаль.
– Я не хочу, чтобы среди нас ты чувствовала себя чужой. И если вдруг тебе придется покинуть нас, знай, что мы всегда будем помнить тебя и считать полноправным членом нашей общины.

Слова благодетеля пристыдили Зуммуриаду, и она смущенно опустила глаза. Все эти годы она думала только о себе и не замечала усилий и внимания к ней окружающих ее людей. А ведь своей опрометчивостью она обидела своего воспитателя.

"Какая же я неблагодарная, - подумала она.
– Из-за своей невнимательности и нахальства я причинила боль своему ближнему. И это моя благодарность за все хлопоты приютившему меня человеку? Нет, я действительно никудышная и заслужила самого строгого порицания за унижение, которому подвергла ни в чем не повинного человека".

Самокритика несколько изменила выражение лица девушки. Мазарес, украдкой наблюдавший за своей ученицей, возликовал в душе, видя ее растерянность и нерешительность. Именно такой реакции и добивался маг.
– Не стоит огорчаться, - мягко произнес жрец, взяв ее за руку, - пока не определишься в своих желаниях, пожалуйста, не отвергай моей помощи и покровительства...

Минуло три года.

За прошедшее время отношения между верховным жрецом и его воспитанницей заметно наладились. Мазарес проявил себя заботливым и внимательным человеком. Он не прекратил давать уроки Зуммуриаде, но все его занятия имели лишь косвенное отношение к "учению магов". Он силился выглядеть наидобрейшим человеком, душой и телом преданным дружбе со своей воспитанницей. В действительности же замысел его был сложным и коварным.

С того самого дня, когда состоялся вышеуказанный разговор, Мазареса тяготили думы. С каждым днем он все более утверждался во мнении, что непостоянство его подопечной может привести к тяжелым последствиям. Хоть Зуммуриада и старалась выглядеть покорной, жрец видел ее душевную нестабильность. А это, как он полагал, представляло реальную угрозу их вероучению. Не сама девушка, а ее опасные знания могли привести к бедствию. Отказать ей в обучении он не мог, - это вызвало бы подозрения как ученицы, так и других членов жреческой касты. Но и раскрыть Зуммуриаде все тайные стороны их учения Мазарес также не намеревался. Единственным спасением ему представлялось лишить избранницу богов ее дарования. Для достижения поставленной цели верховный жрец прибегнул к помощи священных логий* магов книге заклинаний. Именно там он нашел выход из положения: только выйдя замуж, Зуммуриада лишилась бы своего природного дарования.

______________ * Логии - религиозные книги магов, включающие в себя правила ритуальных обрядов и значения различных мистических заклинаний.

Кандидатуру в мужья было несложно подыскать. Мазарес замечал, что его младший сын Партукку питал нежные чувства к подруге детства. Да и она, казалось, была неравнодушна к нему. Этот брак сулил принести главе магов тройную выгоду: во-первых, он избавился бы от опасной конкурентки на его профессиональном поприще, вторая выгода - это устранение опасности разглашения Зуммуриадой тайн учения кому-либо постороннему, и в заключение, он просто не желал видеть свою подопечную чьей-либо женой вне своей семьи. Замысел был превосходен. Сын его согласился на этот брак. Препятствием же стал отказ главы общины на этот союз. Бирисхадри решил, что если уж девушке непременно надо выйти замуж, так пусть этим счастливцем окажется его собственный сын. Это заявление вызвало негодование и возмущение Мазареса. Он не мог выдать свою подопечную за человека не из жреческой касты, а лучшим среди лучших, как он полагал, был его сын Партукку. Чтобы избежать конфликта с главой общины, mas-i-mogan придумал метод, при помощи которого можно было избежать разногласия.

Он поведал сыну свою идею, с которой тот не согласился.
– Да пойми же ты, глупец! Если ты этого не сделаешь, то навсегда потеряешь ее.
– А поступив так, как вы советуете, я потеряю ее любовь.
– Наивный мальчишка! Ты даже не знаешь наверняка, любит ли она тебя.
– Но ведь вы сказали... Главное, что чувствуешь ты, а девушкам все равно, за кого выходить замуж. Если ты не овладеешь Зуммуриадой, то в одно утро проснешься и узнаешь, что она уже принадлежит другому.

Последнее увещание отца оказало на Партукку должное действие. Он помрачнел, что свидетельствовало о его глубоких чувствах и противоречии, зародившемся в его мыслях. Вызвать в сыне сомнение - вот что было необходимо Мазаресу, а оно уже само свершило бы свой суд.

Партукку было семнадцать с лишним лет. Он был высоким, сероглазым и темноволосым юношей, привлекательность которого не оставляла равнодушными молодых девушек селения. Красивые черты лица его чем-то напоминали отца, но у последнего был острый взор и вообще суровость, отразившаяся на его лице, а юноше были присущи лишь куртуазность и отчасти конфузливость. Он был любимцем отца, самым младшим ребенком в семье, избалованным вниманием родителей.

Сообразуясь с собственными устремлениями, Мазарес хотел заодно исполнить и заветное желание сына.

Обо всем творящемся вокруг Зуммуриада ничего не знала. Она словно жила в своем собственном мире, куда никому не было доступа.

После состоявшегося разговора Партукку провел бессонную ночь, обдумывая предложение отца. Наконец к утру сомнения, полностью завладевшие им отступили, и он принял твердое решение не допустить, чтобы его любимую выдали за другого мужчину. О своем решении он сообщил отцу, и тот неимоверно обрадовался решительному настрою сына.
– Замечательно, сынок!
– довольно улыбнулся Мазарес.
– Приходи к ней сегодня ночью...
– Но если она...
– Не думай ни о чем. Я все так устрою, что она сама упадет в твои объятия.

Хитроумный жрец во время ужина сумел незаметно подлить в чашу Зуммуриады настой, лично изготовленный им. Жидкость была без запаха и цвета, и девушка, ни о чем не подозревая, испила ее. Действие зелья должно было проявиться в полночь.
– Я обо всем уже позаботился, - шепнул Мазарес сыну, вставая из-за стола.
– Пойди к ней в полночь и не опаздывай!

Юноша понятливо кивнул и удалился в свою комнату дожидаться назначенного часа. Однако, оставшись наедине со своей совестью, он вновь поддался сомнениям. Проведя более двух часов в раздумье и переутомившись от сильного волнения, он прилег на лежанку. Тяжело вздохнул и уставился на выступавшие деревянные балки, поддерживающие черепичное перекрытие дома.

Бессонно проведенная прошлая ночь и тяжелые думы настолько изнурили юношу, что он не заметил, как уснул. Проспав крепким сном всю ночь, он пробудился от утренней прохлады. Открыл глаза и увидел свою комнату в лучах восходящего солнца. Память вернулась к нему и он, вскочив с лежанки, кинулся к выходу, но остановился, засомневавшись в правильности своего поступка. И все-таки желание пересилило всякое благоразумие.

Поспешил в комнату любимой, бесшумно пробрался внутрь и приблизился к ложу. Но Зуммуриады там не было. Поклонник растерянно огляделся, и вдруг чей-то силуэт, мелькнувший в узком оконном проеме, привлек его внимание. Он выглянул наружу и узрел женскую фигуру в белом платье, с золотисто-оранжевыми длинными косами. Это была она - Зуммуриада. Ни о чем не задумываясь, он кинулся следом за ней.