Чтение онлайн

Отъехав на некоторое расстояние от лагеря, Джафар бросил на него последний взгляд, надеясь больше не вернуться туда.

Первую часть пути они прошли без приключений. Гудрат, хорошо знавший дорогу своего родного края, короткими путями привел их в селение Нуш-и-джан, расположенное у подножия горы с тем же названием, которое находилось близ Хагматаны.

Переночевав тут в одной из хижин, предоставленных за определенную плату местным жителем, странники поутру планировали продолжить свой путь. Но, по замыслу Новрузова, там они должны были расстаться с провожатым. Послушай-ка меня, Гудрат. Вчерашней ночью я узнал, что караван с богатой добычей пройдет через ущелье, где мы недавно были на деле... Товаров в этом караване будет больше, чем мы захватили в последний раз, и этот шанс грешно будет упускать. Скачи к нашим и скажи Нодару, чтобы готовил людей на новое дело. Эх! Жаль, я сам не смогу принять участие в этом деле. Ну, ничего! За выкупом я сам поеду. А ты скачи побыстрей, и извести наших о превосходной наживе. Все понял?
– Да, я немедленно выезжаю. Не волнуйтесь, я в срок донесу желание и волю вашу.

Гудрат с рвением взялся исполнить повеление главаря. Как только он покинул деревню, путники продолжили свое странствие. Новрузов не взял проводника из селения, так как Куфи прекрасно знал дорогу до Кабалы. Собственно говоря, евнуха изначально удивило желание лидера головорезов взять к себе в проводники одного из своих людей, в то время как он - Куфи знал дорогу. Он был еще более удивлен, когда услышал об отъезде подручного главаря. Но все эти замечания евнух делал молча, дабы не навлечь на себя гнев атамана, во власти которого он пребывал со своей госпожой. Всеми своими мыслями преданный слуга делился с Арзу-Хатун.
– Вот видишь! Говорила я тебе, есть в нем что-то странное, - обратилась юная невеста к евнуху.
– Сначала он сказал, что отвезет меня в отчий дом, потом задумал выкуп взять, следом за этим взял с собой подручного, а под конец почему-то избавился от него. Он избегает постоялых дворов, велит тебе показывать дорогу подальше от главного караванного пути, и на ночлег он устраивается в далеких и глухих сельбищах. Нет, есть в этом человеке нечто странное, пугающее и чужое. Жаль, я не убила его тогдашней ночью у шалаша.
– Рано нам об этом еще жалеть. Во имя Ахуры, госпожа, наберитесь же терпения. Возможно, он чудак, не спорю, но с ним или без него, - мы подъезжаем все ближе к столице. Пути осталось меньше недели, давайте же не будем спорить с этим ужасным человеком.

Переночевав в небольшом сельбище, странники с первыми лучами солнца тронулись в путь. В летний сезон путешествовать было довольно сложно. Палящее солнце, нещадно губящее всю растительность, безжалостно истощало путников. Двигаться в полдень представлялось невозможным, поэтому, раскинув легкий солнечный шатер, путники предавались в полуденные часы отдыху, и продолжали путь лишь вечером.

Новрузов старался держаться подальше от своих спутников. Ему не хотелось, чтобы евнух заподозрил его в непомерном любопытстве к своей госпоже или непристойном словесном обращении с ней. Арзу-Хатун замечала его преднамеренную холодность и дивилась тому барьеру в отношениях, каким этот разбойник оградил себя от нее. Прежнее чувство неприязни к нему у девушки истаяло, и на смену ему пришел откровенный интерес и желание узнать Новрузова поближе. Собственно, имени его она не знала, как, впрочем, и евнух. К нему они обращались словом "господин", один сторонился его, другая же пыталась как можно больше попадаться ему на глаза, чтобы привлечь его внимание. Ее наивные попытки были замечены Джафаром, но он не мог позволить себе вольностей и стать предметом изучения озорной юницы. Когда они ехали верхом, он пытался отгородить себя от нее пухлым евнухом. Когда же устраивались на привал, то стремился стоять к ней спиной, чтобы себя не показывать и самому не впасть в искушение созерцать прелестницу. Красота юной девицы была столь пленительной, что она обворожила ученого из будущего. О, как ему хотелось хоть на миг, хоть мимолетным взглядом узреть белоснежное прекрасное личико Арзу-Хатун. Все в ней было преисполнено величия и красоты: и светлые густые волосы, заплетенные в косы, и ясный взгляд пленительных голубых очей, и стан, перепоясанный девичьим поясом, и голос -нежный, мягкий и певучий, и хрустальный смех, и грация, и нежность. Нет, она не походила на ангела небесного или божественную царицу, не было в ней ничего внеземного, но она была самая прекрасная из женщин, равных которой не было на всей земле. Она была очаровательной жемчужиной в море, родником с пречистой и свежей водой в зыбучих песках пустынь, нежным подснежником в окружении могучих снежных гор. Все это увидел в ней Джафар, сердце которого сильнее билось, когда он видел лик ее и слышал голос. Но он знал, что она принадлежит другому, и сам он чужой в этих краях и в этом времени. Чем больше он стремился отдалиться от нее, тем больше Арзу-Хатун притягивало к нему, подобно тому, как к чуждому и тайному влечет разум человека.

Однажды, остановившись в полуденный час у звонкого ручья, соорудив шатер, Новрузов побрел к воде. Туда же направилась и девушка, заметив сонливость в глазах слуги. Последовав за предметом своего любопытства, она притаилась у молодого деревца, что росло неподалеку от ручья.

Джафар добрался до реки и, обнажившись по пояс, подступил к воде и помыл голову и грудь. Лег на зеленую траву и охнул от наслаждения. Вздохнул всей грудью облегченно и смежил веки, утомленный дорогой и беспокойной ночью. Только он впал в дремоту, как нечто, зашуршавшее возле него, вернуло его в действительность. Открыл глаза, прищурился от солнца и при ярком освещении разглядел прекрасную девицу в зеленом платье.
– Что вы тут делаете, Арзу?
– спросил Новрузов растерянно, и спешно натянул на себя рубашку.
– Зачем вы стоите под солнцем?
– А вы?
– Кто, я? Я к этому привык, а вы можете получить солнечный удар.
– Что получить?
– Неважно. Возвращайтесь-ка лучше в шатер.
– А разве мне запрещено находиться у реки? Она присела возле него на покрытый травой берег.
– Нет, конечно. Можете поступать по вашему усмотрению.
– Джафар поднялся и начал собирать свои вещи с земли.
– Вы уходите?
– растерялась девушка.
– Да.
– Но почему? Почему вы избегаете меня?
– Вовсе нет. Я отдохнул и просто ухожу.
– Прошу вас, посидите здесь со мной. Я боюсь оставаться тут одна.
– В таком случае, не отдаляйтесь от вашего слуги.
– Он мне противен, и вовсе не слуга. Он евнух в гареме моего будущего супруга, которому я выдана лишь для того, чтобы быть залогом мира и согласия между двумя враждебными семьями.

Слова ее растрогали ученого. Он понял, что жестоко отказывать в обществе той, которую в скором времени будут ждать стены неприступного гарема. Вернувшись к берегу, он сел подле Арзу и уставился на бегущие воды небольшого ручейка.
– Скажите, господин...
– Не называйте меня так. Ведь я не господин вам и вы мне не рабыня.
– Тогда как же мне звать вас?
– Джафар мое имя, но люди величают меня именем отца моего - Нуреддином.
– Кудесник Нуреддин?!
– воскликнула девушка.
– Йату?

Новрузов рассмеялся.
– Какой же я колдун? Я обычный человек.
– Обычный? Но люди о вас совсем иного мнения. Я много слышала о вас. Молва о Нуреддине-колдуне дошла и до нас.
– Ничего себе!
– присвистнув, воскликнул Джафар.
– Когда я был ученым, мои труды были не столь популярны, а стоило мне показать какое-нибудь "чудо", как я стал известен на всю страну.
– Вы были ученым?
– изумилась та.
– Надеюсь, и сейчас являюсь им, - горько усмехнулся археолог.
– И чем же вы занимаетесь?
– Копаю землю в поисках истории.
– Как это?
– не поняла его Арзу-Хатун.
– Очень просто.

Новрузов демонстративно рукой вырыл небольшую яму.
– Вот так.
– И до каких пор вы это делаете?
– Пока что-нибудь не найду.
– И много нашли?
– Да, несколько городов и селений и множество предметов обихода.
– И зачем же вы ищете все это?
– Для того, чтобы записать и предоставить свои находки другим людям.
– Писать? Вы умеете писать? Вы же...
– Разбойник и убийца? Вы это имели в виду?

Девушка боязливо кивнула.
– Так знайте, красавица, что в своей недолгой жизни я никого не предал в руки смерти, - он умолк, потом со смешком добавил: - Я даже курицу и то ни разу не зарезал.
– Но вы ведь главарь... лидер шайки головорезов.
– Лишь формально, но это длинная история, и, может, когда-нибудь я расскажу ее. А теперь, пожалуй, нам пора в дорогу.

Они собрались и двинулись дальше. Остановились на ночлег в хижине пастуха и с первой зарей отправились в путь. К полудню, снова разбив шатер, путники уселись отдохнуть. Куфи как всегда предался сну, а девушка, воспользовавшись удобным случаем, решила возобновить разговор с Джафаром. Зачем вам знать о перипетиях моей жизни?
– Да так, просто интересно.
– А знаете ли вы, скольких людей погубил простой интерес?
– речь его на этот раз была грубее, чем прежде, и все для того, чтобы отбить желание у Арзу-Хатун к дальнейшей беседе. Но девушка решила не отступать и узнать все об этом человеке.
– Знаю, - ответила она на его вопрос.
– Но стольких же и злой рок погубил, и много также девичьих душ сгубили строгие и беспросветные в своей безысходности палаты, заточение в гаремах знатнейших людей. Я знаю жизнь с ее изъянами, с клокочущим страданием и злом. И, несмотря на все невзгоды, я сердце свое сберегла, окружила его добром. Ведь именно оно мне помешало убить вас в ночь пленения.
– Что? Вы хотели убить меня?
– Да, - бесстрашно ответила Арзу-Хатун, - и сделала бы это, если бы не голос совести - грозного чудовища, которое лишает доблести людей.
– Ну что ж, я благодарен, хотя бы вашей совести, что ныне я живой.
– А вы поведаете мне историю свою, хотя бы в благодарность.... моей совести.
– Робкое дополнение рассмешило собеседника.
– Ну ладно, слушайте, если жизнь других людей вам интересна. Отвечу я на ваш вопрос, тот, что вы в прошлый раз задали мне. Да, я умею писать, читать и говорить на многих языках, и это, собственно говоря, и спасло мою жизнь.
– Спасло? От кого? Когда?
– От расправы разбойников.

Девушка изумленно взглянула на него.
– Около года тому назад, когда я с другом и покровителем моим держал путь в Вавилон, на нас напала банда грабителей. Они перебили всех людей в том караване, и товарищ мой погиб у меня на глазах. Но по воле судьбы я после долгих телесных истязаний остался жив. Предстал пред Гиреадом, главарем разбойников, и если бы не он, влачил бы жизнь свою рабом. Но тот, узнав о моей способности писать, назначил меня своим дибиром, велел мне следовать везде и всюду за ним и записывать его жестокие деяния, для грядущих поколений. Так я провел год в служении головорезу. Но порой справедливою бывает смерть, и в мир иной она забрала душу атамана. Умирая, Гиреад отдал мне бразды правления своими сообщниками-головорезами. И то дело с вашим караваном было первым в моей жизни. Но и тогда не поднял я меча и не погубил жизни человека. Всем управлял помощник Гиреада, Нодар. Он же остался с ними за главного и сейчас. Я же, воспользовавшись случаем, ушел оттуда, чтобы никогда больше не возвращаться к ним.
– Как ушел? А что же с выкупом будете делать?
– Ничего. Я и не собирался брать его. Все это было лишь предлогом, чтобы спасти мне вас и себя.

Девушка была глубоко поражена услышанным... Долго просидела она в задумчивом молчании.
– Так, значит, цель вашей поездки в Кабалу только это?
– Не только. Я узнал, что Атропат собирался навестить албанского царя. А мне непременно нужно встретиться с ним, чтобы спросить о местонахождении одного человека, который поможет спасти моих друзей и вернет нас домой.
– Я не понимаю, почему же вы сами не можете сделать этого?
– А это уже другая история, но, боюсь, рассказать ее вам я не могу. Это тайна.... страшная тайна, которую не должен знать ни один человек, - облек он свое перемещение во времени в жуткую таинственность.

Новрузов таким способом хотел отбить у девушки желание добиваться раскрытия его секрета. Впрочем, Арзу-Хатун это ограничение или скорее предупреждение ничуть не смутило, и она вновь вдалась в расспросы при очередном привале, устроенном на следующий день.
– Прошу вас, не настаивайте. Не могу я вам раскрыть из моей тайны ровным счетом ничего. И опасность она представляет не для меня, а для человека, узнавшего ее. Поэтому давайте сменим тему разговора, поговорим о чем-нибудь другом.
– Ну, хорошо, - пожав плечами, удрученно ответила та.
– Тогда скажите, есть у вас дети?
– Нет.
– Женаты вы?
– Нет, я не женат.
– И даже нет любимой женщины? Есть, та, что жизнь мне даровала.
– Нет, я не о вашей матери, я о другом. Зачем вам это? Зачем вам в душу людям лезть для собственного развлечения? Простите, опять простой мой интерес тому виной, - невинно посмотрев на него, промолвила она.