Чтение онлайн

Месяц.

Как мне жить дальше?

Хиллари больше не может оставаться, что- то случилось с ее мужем, отцом Дафны. Что именно, я не запомнил. Я не заметил, как она уехала, мы снова остались с сыном вдвоем.

Он много плачет и зовет маму. Меня доводит до безумия слышать каждый день:

— Где мама? Где? Где? Где?! Когда она вернется?

Я не могу сдержать судорожный всхлип и обнимаю малыша. Я чувствую, как слезы бегут по моему лицу, и не могу их остановить. Я так устал. Дафна, умоляю, вернись ко мне…

Как мне заглушить эту боль?

Два месяца.

Не могу выразить благодарность, переполняющую мою душу за помощь с Остином, которую оказывает Саша.

Еще несколько дней спустя.

Сегодня меня вызвали в полицию на опознание тела. Меня трясет.

Серые стены. Тусклый свет в коридоре. Белоснежная простыня. Мне дают минуту собраться, прежде чем ее поднимут. Я сжал челюсти до боли.

Это не она. Но есть некоторая схожесть. Я чувствую неимоверное облегчение. Но страшные мысли закрадываются в мою голову, ведь может наступить момент, когда на холодном столе для вскрытий я увижу ее тело.

Я пришел домой. Здесь все мне напоминает о ней. Я смотрю на ее любимое кресло в гостиной перед камином. На журнальном столике так и осталась лежать недочитанная книга, из которой торчит закладка.

На ватных ногах поднимаюсь в нашу спальню. Даже не удосужившись снять обувь и верхнюю одежду. Я заглянул в гардероб. Не могу унять дрожь в руке, пока тянусь к ее вещам, висящим ровным рядом на вешалках.

Осторожно снимаю одно из платьев и утыкаюсь в него носом в поисках запаха жены. Я жадно сжимаю ткань и начинаю рыдать.

В марте меня снова пригласили в полицейский участок. Машина моей жены засветилась на камерах видеонаблюдения в другом штате. И ее след простыл.

Я пытаюсь уговорить, чтобы они помогли мне ее там найти.

— Простите, но это не в нашей юрисдикции. Мы свяжемся с полицией штата Кентукки, — выставляя меня из кабинета, заверил офицер.

Я снова, как сумасшедший, пытаюсь до нее дозвониться. У меня появилась надежда.

Но мои попытки тщетны. Телефон выключен или находится вне зоны действия сети.

Я уже уговариваю себя, что если это действительно она, то пусть будет счастлива.

Середина апреля.

Я пришел поддержать Сашу на выступлении в баре. Обычно в таких местах выступают новички со стендапом либо, как в нашем случае, с музыкальной композицией.

У Саши сегодня день рождения. Ей исполнилось двадцать лет. Я вижу, как она изменилась рядом со мной. Не помню, когда в последний раз видел ее улыбку. Кроме как вымученной для Остина. На что я ее обрек?

Родители, видя все это, запрещали ей помогать мне. Запирали дома, ругались. Приходили ко мне с разборками. Но это все происходит будто не со мной. Я в коконе с белым шумом. Тень самого себя.

Смотрю ее выступление. Она оживает, лицо светится. Нежная трель разносится по залу из- под ее пальчиков, вызывая у зрителей вздохи умиления. Сам того не замечая, я снова плачу.

Я помню эту мелодию. Сколько раз я ее слышал осенью? Когда моя жена была рядом. Мы обсуждали талант девочки и тихо восхищались.

Впервые я услышал творение от начала и до самого конца. Она дописала ее. Как же я горжусь Сашей. Зал оглашают бурные аплодисменты, конечно же, я в числе восторженных и незаметно смахиваю слезы.

Сегодня ее день. Не хочу его портить.

Девушка ушла за кулисы, а в скором времени подошла ко мне с упакованной гитарой в футляр. Я крепко обнял ее и поздравил с дебютом. На барной стойке лежал маленький букетик подснежников для нее. Я поспешил его вручить, и она тут же уткнулась в него носиком.

Мы ушли в менее шумный паб по соседству и заказали по пинте пива. Как ни странно, я чувствую себя спокойно. Даже способен улыбаться. Саша улыбается в ответ. В очередной раз подмечаю про себя, что она очень славная. И не будь я женат…

— Срочные новости! Было найдено тело в лесу. Брюнетка, желтая куртка, темные джинсы. При ней не найдено документов, — вещала ведущая местного телеканала.

Дальше я не слышал, кружка выскользнула из моей руки и ударилась с глухим стуком об пол, расплескав остатки напитка.

Я обернулся к экрану. По нему показывают репортаж с места события. Вокруг суетится полиция и пытается отогнать съемочную группу.

Раздался звонок.

Я не свожу с него глаз. Сердце щемит. Слезы прокладывают дорожки по щекам. Почему так больно?

Я вбегаю в участок. Как и в первый раз, прежде чем допустить меня к дознанию, проводят опрос. Узнают, как хорошо я помню ее внешность. Особые приметы. Отметив совпадения, мы выходим из помещения для допросов.

Все те же серые стены и тусклый свет по пути в морг. Я хочу кричать от безысходности. В этот раз уверен, что это точно она.

Вновь белая простыня.

Мне показали только ее лицо. Оно искажено временем, проведенным под землей. Как мне это развидеть? Моя любимая жена…

Я молча киваю головой, в попытках сдержать слезы. Но мое состояние становится неподвластным, и они начинают бежать по моему лицу.

— Мистер Грегори, мы понимаем, что вы сейчас испытываете, и искренне соболезнуем вашей утрате… но вам придется ответить на несколько наших вопросов, — произнес Джеффри Янг.

Я не понимаю, чего он хочет от меня. Мой разум затуманен.

— Как это произошло? — только и смог спросить.

Детектив Янг переглянулся с напарником.

— Где вы были в ночь с пятнадцатого на шестнадцатое ноября?

Прошло почти полгода, они это серьезно?

— Я был дома, а шестнадцатого числа подал заявление о пропаже моей жены. Которое отказывались принимать.

— Кто- то может подтвердить эту информацию? — остановив на мне долгий изучающий взгляд, задал следующий вопрос офицер.

— Нет… — чувствуя, что меня прошибает, дал короткий ответ. — Я был со своим четырехлетним сыном.

— Пройдемте с нами в комнату допроса. Вам здесь лучше не оставаться.

Я бросил последний взгляд на жену, прежде чем ее накрыли.