Чтение онлайн

Остин начинает плакать, понимая, что что- то не так.

— Хочу к папе! — капризничает он, размазывая слезы по щекам. — Кто этот дядя? Он плохой.

Я смотрю на часы, странное беспокойство охватывает мою душу. Саша вне зоны действия сети. Я позвонил воспитательнице Остина, она заверила, что мисс Роуз забрала моего сына. Может, у нее сел телефон?

Неожиданно поступает звонок с неизвестного номера. Меня бросает в холодный пот.

Я прижимаю к себе Остина и слушаю разговор из- за двери.

— Слушай сюда. Двое самых дорогих тебе людей сейчас у меня. Мне уже терять нечего. Избавлюсь и от белобрысой девчонки, и от твоего пацана. Ты прямо сегодня идешь в полицию и заявляешь, что ты прикончил свою жену. Делай что хочешь, но они должны тебе поверить.

Тишина. Янг слушает Томаса.

— Тебе нужны доказательства?

Он отворил дверь и стремительно направился в мою сторону.

— Поздоровайся с папочкой, — елейным голосом со злорадной ухмылкой скомандовал мерзавец.

Я осталась непреклонной. Не издав ни звука, посмотрела с презрением на него. И незамедлительно получила звонкую пощечину наотмашь. Покачнувшись, вскрикнула, и накрыла горящую щеку от боли ладонью. По лицу потекли слезы.

Остин, испугавшись, завизжал и спрятался за меня.

— Саша?! Остин! — услышала я крики Томаса в трубку. — Дай мне с ними поговорить!

— Ты не в том положении, чтобы требовать что- то с меня. — Янг покинул комнату, снова закрыв нас.

Я присела на корточки и обняла плачущего мальчика.

— Жду утренних новостей, где сообщают, что ты сдался. Уяснил? Не вздумай кому- то сообщить или обратиться в полицию. Иначе они здесь сгниют, усек?

Выслушав ответ, он тут же отключил одноразовый мобильный. С той стороны послышалось эхо удаляющихся шагов. С лязгом хлопнула железная дверь. Наступила гробовая тишина.

Здесь темно, страшно и холодно. Остин плачет от голода. Мой живот тоже урчит. Пить хочу.

Прижимаю его к себе как можно сильнее, чтобы хоть немного согреть. Мое сердце разрывается от предчувствия неизбежного.

Наступил следующий день. Как же хочется кушать! Я кричу в надежде, что кто- то услышит. Вдруг Янг соврал, что стройка заброшена. Пытаюсь выломать дверь, а потом и доски на окне. Они приколочены намертво. Мои попытки тщетны. Я сажусь около стены на пол и плачу.

Мы с Остином свернулись калачиком и погрузились в беспокойный сон.

Ночь. Как же я замерзла! Растираю свое и тело Остина руками. Заставляю попрыгать, подвигаться. Снова зову на помощь до боли в горле. Голос охрип.

Вновь спим. Сквозь сон слышу, как кто- то врывается в дом.

«Томас, — думаю про себя, — умоляю! Молю тебя, будь это ты!»

С той стороны кто- то с ноги ломится в дверь.

Я забиваюсь в самый угол и прячу Остина за себя.

— Саша! Ты там? — кричит мой папа.

И я начинаю рыдать, падая на колени.

— Потерпи малышка! Я тебя вытащу!

Он снова со всей силы пинает, и дверь поддается.

Мы с Остином оказываемся в крепких объятьях Уильяма Роуза.

Я совсем без сил. Жизнь — сплошное серое пятно.

Приговор приведен в действие, Томас Грегори осужден на пожизненное заключение за не совершенное им преступление. Я продолжаю верить ему, в него.

Смотрю пустым взглядом в окно и благодарю Бога, что в 2011 году в штате Иллинойс отменили смертную казнь.

Мама настаивает на возвращении в родительский дом. Но мне так все равно… где жить. Здесь? Там? Какое это теперь имеет значение…

Родители Дафны оформили опекунство над Остином. Не могу вспомнить, когда видела его в последний раз.

Я все еще ищу глаза Томаса в толпе. Ощущение, что я получила инъекцию смерти.

К Доновану вернулись воспоминания, и он дал показания против Янга. Началось внутреннее расследование. Его попросили сдать табельное и значок. Злорадствую. Это самый минимум, что он заслужил за совершенные злодеяния.

Папа приехал и начал сам собирать мои вещи, я брожу между коробками, словно тень. Наши отношения испорчены окончательно с момента, как он отказался поддержать меня в деле против детектива. Похищение. С отягчающими обстоятельствами. Их минимум четыре: угроза оружием, преступное деяние совершено заведомо против несовершеннолетнего, в отношении двух и более лиц, а также — из корыстных целей.

Я думала, что больнее не может быть, пока не увидела его дом. Мама встречает встревоженным взглядом и бросается меня успокаивать. Истерика. Я упала на колени, заливаясь слезами, и со всей силы бью ладонью по асфальтированной дорожке. Папа пытается поднять меня, но это переходит в борьбу.

— Уильям! Оставь ее в покое! — кричит мама. — Оставь…

Я лежу перед домом и смотрю в небо. Мимо проходят соседи, пялятся, шушукаются и ускоряют шаг. Начинают падать первые капли дождя.

«Я найду неопровержимые доказательства, что это не он!» — изрядно промокнув, думаю про себя и наконец- то захожу в дом.

— Может что- то упустила, — говорю вполголоса, погружаясь в записи расследования.

Прошла неделя. Месяц. У меня ничего.

В прослушке мало интересного. С учетом, что в моем распоряжении осталась только стационарная. В брелоке села, часы он носит не всегда.

Вечер. Сработал сигнал, я тут же подключилась.

Не хочу верить тому, что слышу. Быстро записываю адрес на бумажке и заказываю такси.

Сердце колотиться. Город встал из- за вечерних пробок. Господи, дай мне успеть. Умоляю.

Прошу водителя остановиться, не доезжая до места назначения. Бреду пешком по подлеску. Один неверный шаг может спугнуть тех, ради кого я сюда забралась. Впереди виднеется заброшенная постройка. Осторожными и медленными шажками обхожу ее. Пока что никого нет. В голове бьется мысль: «А вдруг они уже встретились и уехали».

Вижу снопы фар автомобиля. Они прорезают скудно засаженный участок деревьев.

Адреналин разгоняет кровь. Что мне делать? Возле веранды нахожу ветхую, полусгнившую лестницу и забираюсь на крышу, после чего отталкиваю ее ногой, чтобы она не привлекла ненужное внимание.

Заряда на сотовом мало, мне хочется ругнуться вслух, но с противоположной стороны выбегает человек.

Я молила Бога, чтобы это был не он.

— Роуз! — заорал Янг, выскочив из машины. — Ты здесь?

— Да, — откликнулся мой папа.