Чтение онлайн

— Я все поняла, записала, Владимир Георгие­вич. Обязательно учтем, обязательно!

— Пожалуйста. Мы очень на вас надеемся. И обратите особое внимание на то, как много делает­ся. Например, чтобы подростки на лето не остались без дела. И для улучшения здравоохранения. Кста­ти, скоро откроется новая станция скорой помощи. Там все, чтобы врачам было удобнее работать. Возможно, на этом объекте побывает и Аркадий Михайлович. Не упустите этого факта.

— Ни в коем...»

Воронин щелкнул клавишей диктофона, и звук пропал.

Шеремех снял наушники и пожал плечами:

— Ну и что? Нормальный ход. Они тщательно следят, чтобы ни словечка доброго о районных уп­равах не просочилось. А тем более, о главах райо­нов. Эдак, ведь кто-то из них может засветиться, и у народа появится желание избрать в мэры того, кто действительно хочет и умеет о городе заботить­ся. Чего вы тут такого увидели?

— О, тут о-очень интересные подробности вылезли... Кстати, как тебе их мнение про твою оголтелость?

— Ну-у, Владимир Федрыч, это наш стиль. Мы говнюков называем говнюками, а воров — во­рами. Иначе нельзя.

— Тут понимаешь, какая штука... Люди тебя, конечно, слушают, цитируют. Но, понимаешь, иногда эффект от ругани прямо противополож­ный. Вот что ты их все с грязью мешаешь? Так ведь не бывает, чтобы все плохо. Даже Гитлер уж на что был, а вот дороги — отличные при нем строили.

— Выходит, наш ЧАМ хуже даже Гитлера Он и дорог не делает!

— Ну, зачем так? Да — он плохой мэр, да — не­честный человек, но ведь люди видят, что и при нем что-то хорошее делается. Просто не может не делаться. А ты — только ругаешься. Это настора­живает. Вот, они боятся показывать глав районов, которые хорошо работают? А ты — покажи. Да подчеркни при этом: есть у нас люди, в том числе и в руководстве городом, которые любят наш Катеринбург, заботятся о нем. Вот если бы, мол, вся мэрия так работала! Поверь, это и делу поможет, и критику твою сделает более существенной.

—Знаете, Владимир Федрыч, я же вас не учу шпионов ловить? Журналистика это... Давать надо не то, что надо тебе, а то, про что людям интересно. Вы лучше дедушке подскажите: пусть слова получше выбирает. Это надо же брякнуть: «в расстреле царской семьи виноваты все жители области»! Понятно, что он хотел обосновать, почему Храм-Памятник-на-Крови строят за общие деньги. Но это все равно, что требовать с меня алименты на всяких ублюдков — только потому, что я живу в одном городе с их папашами. Вот увидите: мэрские подпевалы обязательно к этим словам прицепятся.

—Ну, знаешь... Это ведь как посмотреть. По­каяние штука непростая... Если твой папаша или просто сосед с дури набросал в речку битых буты­лок, то и ты сам, и твои дети, и внуки будут там резать ноги. И выходит, ты как бы ни при чем, а отдуваться приходится. До тех пор, пока ты — или кто-то другой — это стекло не соберет. Ведь так? То же и с покаянием. Совесть чаще всего мучает не тех, кто на курок нажимал, а тех, в кого стреляли. На то мы и люди...

—Вот и говорили бы так, об ответственности, — Иннокентий здорово обиделся. Как все живущие работой, он болезненно переживал, когда его твор­чество не нравилось. — А то: «виноваты». И вообще на ТВ сейчас счет «два — семь» в пользу мэра. Семь каналов поливает губернатора грязью, а отстаивает его позицию — только два. Да и на тех, вы ж пони­маете, кроме моих программ смотреть-то особенно и нечего! Ну, ведь так?

—Так-то оно так. Но как по-другому? Это мэ­рия себе может позволить, у нее бюджет - полная тайна. А у нас на одного работающего — два реви­зора. В том числе и от мэрии. Вот показал бы ты, сколько народа, от которого городу никакой поль­зы, за счет городского бюджета содержат! Журна­листы, лизоблюды, чиновники — тьма тьмущая.

—Показываю. Толку-то? Аркашка слушает, да ворует. Вы думаете, я не понимаю, что перехлес­ты случаются? Понимаю. Но и вы людей поймите. Они выбирают всякое чмо, а потом вынуждены годами терпеть. Это только мы, идиоты, можем себе выбирать обузу, неизвестно кого, сразу аж на четы­ре или даже на пять лет. Без всякого испытатель­ного срока... Ну так вот, когда я почти матерюсь, это и они, избиратели, вместе со мной хотя бы пар спускают, душу отводя!

— Не скажи. Народ сейчас грамотнее стал. Разбирается, что это на его деньги мэр за власть с губернатором борется. Многие уже поняли, что это за счет их зарплат мэр пиарщиков нанимает... Но я-то, собственно, тебя по другому поводу... Ты обратил внимание, про какой репортаж говорил Метеор?

— О каком-то инвалиде? Я его не видел.

— А конкурентов надо смотреть. Очень инте­ресные вещи связаны с этим инвалидом. Мои ребят­ки кое-что покопали, и оказалось, что зовут этого человека Вилен Королев, прозвище у него Абсент

— за любовь к соответствующему напитку. Ког­да-то он работал в Химинституте, который возле Химмаша. Потом на волне перестройки уехал во Францию. Создал там фирму, которая занималась конструированием особо качественной электрон­ной аппаратуры. Причем, много из ее продукции засекречено, ибо применяется спецслужбами. Же­нился он там, в Париже, но не прижился. Много пил, и, в конце концов, фирму у него жена оття­гала, а он вернулся в Катеринбург, как и уезжал: в чем был. Здесь он некоторое время болтался без дела. А потом его пригрел... Угадай кто?

— Ну, раз Химмаш, то Чирнецкий?

— Не совсем он. Кунгусов! Затеял он с этим Королевым-Абсентом какой-то спецпроект на Химмаше. Ему даже там секретную комнатку оборудовали, о которой остальные конторские и не подозревали. Но при том знаменитом штурме заво­доуправления этого Абсента действительно здорово избили. То есть, способность работать он полностью потерял, и тот спецпроект, похоже, полностью за­гнулся.

— Это очень похоже на Метеора. Пока человек был нужен, он ему создает условия. А как свое сделал, или оплошал — на помойку.

— Так-то оно так, но ты понял? Весь этот раз­говор Метеор затеял именно ради выяснения: отку­да пришла информация о Королеве. Значит, он ему по-прежнему важен. Теперь еще один факт: очень вероятно, что избили этого мужика не при захвате заводоуправления. А потом, как раз тогда, когда контору назад отбирали. И не просто избили, а при этом еще и разгромили его лабораторию. Странно, правда? Люди мэра, а значит, и Кунгусова, громят проект этого же самого Кунгусова.

— Да у них этот бардак — обычное дело,. — по­морщился Шеремех. — Это ж рвачуги. Работать, наладить дело, кроме как украсть, они просто не способны.

— Но ты бы все-таки занялся этим мужиком, а? Раз Кунгусов не велит о нем говорить, тут много чего откопать можно.

— Не, Некогда мне бичами заниматься. У меня сейчас суперакция новая. Хотим соревнования ор­ганизовать: кто быстрее в ластах и с аквалангом на недостроенную телевышку залезет. Экстрима будет

— во!

— И все-таки, я тебя очень прошу: займись этим Абсентом.

— Так у вас что, к нему свой интерес, что ли?