Чтение онлайн

Только могло ли быть так на самом деле? «Битва сарматов со скифами» в том виде, как она привиделась редакторам исторической энциклопедии, в реальности была невозможна. Ее вероятность не больше, чем у поединка слона и кита за звание сильнейшего животного нашей планеты. Ибо данные монстры принадлежат к разным стихиям и им не дано встретиться.

Типичный сарматский или аланский воин — это всадник с ног до головы одетый в металл, в чешуйчатой или кольчужной броне, с длинным штурмовым копьем, конец которого подвешивался на специальную цепочку, наброшенную на шею коня. Лошади также были покрыты защитными доспехами. Подобная сверхтяжелая кавалерия имелась только у нескольких родственных народов степного мира — помимо европейских «потомков амазонок», еще у североиранских парфян и некоторых среднеазиатских кочевников. Таких воинов именовали катафрактариями, и в бою эти древнейшие рыцари были чрезвычайно опасны. По команде своих вождей всадники выстраивались в ровную длинную линию на небольшой Дистанции друг от друга и, разогнав лошадей, направляли на врага свои штурмовые копья. Не раз таким способом тяжеловооруженным всадникам сарматов и парфян доводилось сокрушать даже римские легионы — лучшую пехоту той эпохи. Если противнику и удавалось уклониться от копейного острия, его сбивала с ног масса несущейся конной лавы. В ближнем бою смятого и подавленного противника катафрактарии добивали с помощью прямых и узких мечей. Но были у этой тяжелой конницы и свои недостатки: в первую очередь невысокая скорость и быстрая утомляемость перегруженных лошадей {36, 207}.

А теперь представим, что могло случиться, если эта грозная кавалерия вторглась бы в скифские владения. Скифы не были столь беззащитны, какими их изобразили на картинке в энциклопедии. Они обладали и доспехами, и самым разным вооружением, их конница, несомненно, была более легкой и чрезвычайно выносливой. Недаром ни один враг так и не сумел догнать легкокрылых стреляющих всадников. Поэтому скифам никакого труда не составило бы уклониться от прямого столкновения с катафрактариями сарматов и, держа их на дистанции, осыпать тучей метких стрел. Несомненно, скифы избрали бы ту тактику, которая привела к полному конфузу гигантскую армию Дария I. Это было сделать даже легче, потому что сарматам необходимо было все время останавливаться и приводить в порядок собственный строй. Ведь только в ровной вытянутой линии сарматский воин был защищен от атаки с флангов и тыла, весьма для него опасной ввиду ограниченного прорезью шлема обзора и общей неповоротливости всадника в тяжелых доспехах. Сарматам было не дано настичь скифов в чистом поле, поэтому любая попытка вторгнуться в земли царских скифов была для них равносильна самоубийству.

Разумеется, никакой войны между настоящими скифами-сколотами и родственными им по происхождению сарматскими племенами никогда в реальности не было — это лишь вольные фантазии современных историков. Нашествие «управляемых женами» на бывшее скифское Причерноморье случилось почти через столетие после исчезновения истинных хозяев этих мест.

Обратите внимание — все якобы скифские армии, упомянутые в свидетельствах о войнах и конфликтах II–I веков до нашей эры, состоят в основном из пехотинцев. Что еще раз подтверждает нашу догадку — царские племена к этому времени давно оставили родные пределы. И скифами именовали их бывших подданных.

Лишь изредка ученые честно признают, что не знают подлинных причин перемен, случившихся на рубеже IV–III столетий до Рождества Христова. Например, в «Истории Крыма» Александра Андреева по этому поводу откровенно сказано: «Достоверно неизвестно, как проходил процесс вытеснения скифов из причерноморских степей — военным или мирным путем. В Северном Причерноморье не найдены скифские или сарматские захоронения III века до нашей эры. Распад Великой Скифии отделяет от образования на той же территории Великой Сарматии не менее ста лет. Возможно, в степи была большая многолетняя засуха, исчез корм для лошадей и скифы сами ушли на плодородные земли…» {8}.

Это значит, что некоторое время места скифских кочевок оставались пустыми — грозное имя сколотое витало над просторами Северного Причерноморья, отпугивая возможных пришельцев и незримо охраняя покинутый край. Потом постепенно брошенные угодья и оставленные без присмотра народы стали занимать и покорять: с запада — кельтские племена, с востока — родственные скифам сарматы.

Впрочем, большинство современных историков предпочитает не замечать несоответствий, а, следовательно, и не биться над разгадкой тайны ухода царских скифов. В учебниках и специальных научных трудах об этом сказано уклончиво: «В Причерноморье скифов сменили сарматы».Понимай как хочешь — то ли сарматы покорили скифов, то ли сами скифы стали вдруг сарматами.

Скифы, конечно же, доводились последним родней, но все же это были два разных этноса. Любой историк без труда укажет десятки различий в обрядах, оружии и внешнем облике скифов и сарматов. Археологические исследования показывают — не было постепенного вытеснения сарматами скифов, как и не было медленного поглощения одной культуры другой. Была единовременная смена сарматами царских скифов в этих местах без малейших признаков какой-либо войны между данными племенами.

Когда-нибудь кто-либо из ученых — археологов, историков, этнографов или лингвистов — с достаточной долей вероятности сумеет разгадать эту великую загадку Истории и откроет человечеству тайну исчезновения легендарного племени. Пока же царство скифов, как русская Атлантида, свято хранит свои секреты. Лишь одинокие курганы в степи напоминают о величии и былой славе скифских царей.

Спустя пять с лишним столетий с момента ухода всадников-стрелков некий пастух, бродивший со своим стадом в этих краях, заметил, что одна его телка хромает. Озабоченный причиной ее ранения, он проследил кровавые следы животного до места, где оно неосторожно наступило на торчащий из земли меч. Это оружие, как известно, было у царских скифов символом Бога Войны и водружалось на вершинах специально возводимых святилищ. Выкопав ритуальный меч, испуганный пастух отнес его своему властителю. Тот вообразил себя избранником Бога Войны, бичом всех живущих народов. Звали этого владыку Аттила, правитель гуннов.

Но это уже совсем другой век, иной народ и новое царство. И повествование о нем — впереди.

Появление скифов в Причерноморье, равно как их переднеазиатские походы, хотя и потрясли мир, все же не ввергли его в состояние хаоса, да и границы древнейших государств не претерпели в целом серьезных изменений. Более того, само существование в течение почти четырех веков на Северо-Востоке Европы обширного и непобедимого Скифского царства стало важным фактором стабильности для большинства древних цивилизаций этого региона. Довольные своей кочевой жизнью и не претендующие на земли дальних соседей, царские скифы-сколоты служили щитом для Европы, надежно прикрывая ее от миграционных волн из глубин Азии. Под их сенью расцвела Греция, а затем окреп Рим.

Великое переселение народов случилось гораздо позже — в IV веке нашей эры, и возможно, именно потому, что непреодолимого барьера более не стало. Начальной датой этого грандиозного события считается 376 год нашей эры, когда через Дунай перебрались посланцы везеготов — восточногерманского племени. Они рассказали о приближении к границам империи страшных и жестоких дикарей — гуннов и просили у римского императора Валента защиты и покровительства, а также земель по эту сторону Дуная для безопасного поселения. И завертелся безумный хоровод — готы, вандалы, аланы… Нашествия, пожары, гибель Рима и его спасение, предательства и братоубийственные войны — столетие, до неузнаваемости изменившее лик старушки-Европы, вступало в свои права.

Но было бы несправедливо открыть 376 годом главу о самом знаменитом в истории человечества этапе переселения древних племен. Ибо созревал этот этнический нарыв, сокрушивший в конечном счете Великий Рим, всю предшествующую эпоху. С нее и начнем.

Неизвестно, дошла ли весть о внезапном исходе скифов с привольных причерноморских равнин к далеким северным берегам свинцово-серого Балтийского моря. Но, только почти одновременно с исчезновением кочевого царства на юг с холодных гор полуострова Скандинавия (острова Скандза, как его называли римские писатели) покатились бесчисленные волны германских народов: кимвров и тевтонов, затем вандалов, лугиев, ругов, герулов, позже — готов, гепидов, бургундов, тайфалов, борусков и множества других более мелких племенных союзов. Последнее нашествие по имени самого сильного этноса древние авторы иногда именуют «готским».

«С этого самого острова Скандзы, как бы из мастерской, изготовляющей племена, или, вернее, как бы из утробы, порождающей народы, вышли некогда готы с королем своим по имени Бериг», — пишет историк этого племени Иордан, сам по происхождению гот {96}.

Римляне узнали о существовании «германцев» как таковых лишь в ходе галльских завоеваний Цезаря. Первоначально они назвали так племя, обитавшее на самом краю Ойкумены — в низовьях Рейна, отличавшееся весьма странным обычаем запивать кусок жареного мяса смесью вина и молока. Одним словом — дикари, обитатели лесов и болот да еще и большие любители выпить. Самое парадоксальное, что, как полагают ученые, этнос, давший свое имя целой группе народов, не был германским в чистом виде, а представлял собой некое смешанное кельто-германское племя.