Чтение онлайн

Хорошо известно, что в природе как таковой нет четкого деления на добро и зло. Это деление возможно только у людей, крайним выражением которых является жизнь и смерть. То, что мы называем живой природой, стало таковой потому, что она сделала условием своего существования смерть. Именно так — за жизнь приходится расплачиваться смертью. Несмотря на все успехи биологической науки, она еще не знает основных деталей важнейшей «земной тайны» — появления жизни. Известно только, что около четырех миллиардов лет назад на нашей планете возникла качественно новая форма организации материи, которая обладает способностью усваивать внешнюю энергию, и прежде всего энергию Солнца, с помощью фотосинтеза.

Эти первые микроскопические существа — прокариоты не имели того, что принято называть индивидуальностью, то есть способностью жить полнокровной индивидуальной жизнью, и могли существовать лишь в форме сообщества с достаточно четким разграничением функций. Одни из них строили из неорганических веществ первичную биомассу, другие разрушали, разлагали остатки органических тканей после смерти живых существ на составные части, как бы на отдельные кирпичики, которые снова использовались как стройматериалы.

Сообщества прокариотов довольно быстро, за какие-нибудь несколько десятков миллионов лет, заселили все пригодные для жизни участки Земли, причем общее количество живого вещества, биомасса, как считают ученые, было не меньше современного. И это не случайно. Ведь они могли жить в условиях почти кипящего океана и высокого уровня радиации. Они были практически бессмертны и могли оставаться такими, если бы не эволюция, являющаяся основным законом природы. Более чем за миллиард лет прокариоты создали газовую оболочку планеты и условия для появления первых живых организмов с кислородным дыханием — эукариотов. Но за способность дышать, позволявшую им гораздо лучше использовать внешнюю энергию для своей жизнедеятельности, они заплатили дорогую цену — эти новые живые организмы сделались смертными. Таким образом, во многом прав Джай-баба, говоривший, что дышать — значит умирать.

Но вернемся к вопросам эволюции. С появлением смерти вопрос самосохранения, или гомеостазиса, становится одним из наиболее острых. Эволюция безжалостно экспериментирует с создаваемыми природой все новыми и новыми видами живой материи. Те из них, у кого уровень гомеостазиса выше, становятся основой для создания других, более сложных видов. Так появились, но быстро вымерли динозавры и прочие чудища, И этот процесс беспрерывен. Правда, иногда в процессе эволюции случаются и отклонения — он как бы замирает, не в силах справиться с гомеостазисом того или иного вида живой природы. Именно поэтому в лесах Европы все еще растет папоротник, в дебрях Амазонки летают диковинные птицы, а поля Австралии топчут стада кенгуру. Но это — лишь временно. Пройдет еще несколько миллионов лет, и все они исчезнут в процессе эволюции природы.

Как же вырваться, хоть на время, из всеохватывающих щупалец постоянно изменяющегося мира? И ответ, кажется, был найден. Каждый вид растений или животных состоит из индивидуумов, срок жизни которых во много тысяч, а то и миллионов раз меньше времени, отведенного природой на существование вида в целом. Поэтому стремление к гомеостазису способствовало такой организации некоторых представителей живой природы, когда отдельные представители вида сознательно жертвуют частью, но лишь частью, своей индивидуальности, устанавливая кооперационные связи, помогающие каждому из них сохранить свою жизнь в течение более долгого периода. Так возникла кооперация.

Она представляет собой добровольное объединение индивидуумов, имеющее своей целью преодолеть какое-либо жизненное препятствие или улучшить саму жизнь. Как отмечают ученые, кооперативность поведения совместно с внутривидовой борьбой пронизывает весь процесс развития живой природы, включая и жизнедеятельность человека, появившегося на планете в результате процесса естественного отбора и эволюции. Более того, внутривидовая борьба, стремление обеспечить самосохранение или стабильность организма — то, что, как я уже говорил, называют гомеостазисом, тенденция к использованию внешней энергии и кооперативные механизмы теснейшим образом переплетены друг с другом. Все это, как утверждают биологи, не что иное, как только различные стороны одного и того же единого процесса самоорганизации, его основные механизмы.

Корпорация, или практически полное слияние индивидуумов, отказавшихся от жизненной самостоятельности, есть один из видов кооперации. Это, если так можно выразиться, кооперация, доведенная до абсурда. Ведь любой процесс самоорганизации, любые более или менее устойчивые структуры — это, отмечают ученые, всегда результат своеобразного компромисса между противоречивыми тенденциями. Любая противоречивая ситуация допускает бесчисленное множество вариантов ее разрешения. Если в результате одна из тенденций развития подавляется другой, то неизбежно возникает застой — эволюционный тупик: образуется очень устойчивая структура, практически не имеющая возможностей для развития, поскольку только сохранение противоречий между составляющими системы на достаточно высоком уровне способно обеспечить быстрое развитие, хотя при этом сама система может оказаться и не очень устойчивой. Отсутствие противоречий, возможности выбора ведет к неминуемому застою в системе.

Примерами таких систем, которые я буду называть дальше корпорациями, могут служить уже упомянутые сообщества прокариотов. И в наши дни еще встречаются места, где обитают прокариотные сообщества в том виде, в каком они, очевидно, существовали сотни миллионов лет назад. Это прежде всего термальные источники вулканических областей — прокариоты по древней привычке могут жить в настоящем кипятке, а эукариоты этому так и не научились.

Есть подобные сообщества и среди представителей животного мира, то есть эукариотов. Наиболее ярким примером здесь могут служить термиты. Термитник, в котором кооперация, доведенная до уровня корпоративного подчинения, лишила каждого его обитателя индивидуальной жизни как таковой, превратив всех животных в один единый организм, вне которого они не могут существовать, и является предметом нашего особого интереса.

Термиты, являющиеся родственниками современных тараканов, сформировались как вид около 400 миллионов лет назад, и в те далекие времена, по-видимому, они жили жизнью обычных насекомых. Борьба за выживание заставила их объединиться, и постепенно кооперация превратилась в корпорацию. Внутри этого вида насекомых исчезли всякие противоречия, воцарилась полная гармония интересов и взглядов. В результате часть прародителей современных тараканов совершили своеобразное видовое самоубийство — отказались от индивидуальной жизни, от всяких тревог и борьбы, превратившись в корпорацию — термитник, единые организмы, в которых «раз и навсегда» разрешены все противоречия. Интересно, что внутри термитников, внутри тех туннелей, которые прокладывают термиты, сохраняются и уровень влажности, и температура того далекого времени.

Существуют и переходные формы между кооперацией и корпорацией. Это косяки рыб, стада животных, стаи птиц. Но здесь еще присутствует индивидуальность отдельного члена, хотя, становясь частью стада, животное «жертвует» частью своих интересов, частью своей самостоятельности. Так, несмотря на то что индивидуальность, скажем, оленя в стаде не уничтожена, как у термита, но его поведение все же строго регламентировано и согласовано с интересами стада как единого целого. Бывают случаи, когда отдельные животные даже жертвуют собой во имя стада, каким бы парадоксальным это нам ни казалось.

Как известно, предки человека тоже когда-то перешли к стадному образу жизни, а сам человек с самого начала своей собственной истории стремился использовать разные формы кооперации для улучшения своей жизни, преодоления различных препятствий, борьбы за выживание с силами природы, да и со своими сородичами. Племя, род, община, государство — вот известные любому школьнику этапы развития человеческой кооперации. Но история человечества показала, что есть пределы, перейдя которые человек теряет свою индивидуальность, превращается в безликий «винтик», а кооперация уступает место корпорации.