Чтение онлайн

Кстати, «звезду балета» после окончания вечеринки доставили домой. Как бы ни хотелось очевидцам-физикам, для которых жизнь популярного актера представляется вечной восточной сказкой, но длинноногую красавицу Высоцкий «сдал на руки» ее маме, которая встречала дочь на балконе (были белые ночи). В гостиницу актера повезли одного.

Высоцкий на последнем концерте в ЛИЯФе в октябре 1974 года. Фото Владислава Толчина

Бывший сотрудник ЛИЯФа Григорий Борухович рассказал мне занимательную историю. Якобы во время застолья Высоцкого спросили о том, что такое «бульники». Вопрос касался песни-сказки про нечисть, где есть такие строки:

По словам Григория Залмановича, Высоцкий ответил так: «бульники» – это трансформация от слова «булыжники», придуманная им самим для рифмы, – «булыжники» и «богохульники» не рифмуются.

Видимо, этот эпизод может показаться интересным для исследователей филологической стороны творчества поэта. Я попробовал провести собственное скромное изыскание с помощью «Словаря живого великорусского языка Даля». Там такого слова вообще нет, равно как и в словаре Ожегова. Впрочем, Даль предлагает несколько вариантов старых русских слов, которые употреблялись вместо слова «булыжник» и по звучанию напоминают «бульники». Например, «булыга» или «булыч». Кроме того, словом «бульбух», по Далю, обозначался водяной пузырь от брошенного камня.

К сожалению, выяснить подробности этого разговора теперь уже вряд ли возможно – Григорий Борухович умер от рака примерно через год после нашей встречи, а другие очевидцы этого разговора почти не помнят.

Зато – мир тесен – 11 лет спустя у меня в службе расследований Агентства журналистских расследований начала работать замечательная журналистка Ирина Борухович. Она оказалась дочерью Григория Залмановича.

На один из концертов в ЛИЯФе Высоцкий приехал в одиночестве – во всяком случае, без женщины. И что вы думаете: воспоминания очевидцев тут же этот пробел восполнили. Незадолго до начала концерта Высоцкий, оказывается, умудрился познакомиться с очаровательной блондинкой, на которую так «запал», что выдвинул совершенно неожиданное требование:

– Я хочу, – якобы сказал Высоцкий, – чтобы эта девушка во время концерта сидела в первом ряду прямо передо мной. Буду петь для нее.

Очевидцы (и не один!) вспоминают, что требование артиста было незамедлительно выполнено: тот концерт предназначался исключительно новой музе. И еще 400 сотрудникам института – заодно.

Мне рассказали, что муза работала продавщицей в местном буфете.

Интересны воспоминания сотрудника ЛИЯФа Игоря Петрова. По его словам, после одного из концертов он подошел к Высоцкому с неожиданной просьбой:

– Не могли бы вы, Владимир Семенович, посодействовать в организации выступления у нас поэта Евгения Евтушенко? – спросил он.

– Я попробую, – якобы ответил Высоцкий. И добавил: – Да, мы с Женей делим славу на Руси…

А еще есть мнение, что по дороге на один из концертов в ЛИЯФе в 1972 году Высоцкий заявил, что с песнями завязывает – мол, теперь только стихи.

Справка

Самая детективная, полная интриг история, связанная с организацией концерта Высоцкого в Ленинграде, произошла 27 июня 1972 года в Агрофизическом институте. По словам одного из организаторов концерта, партийный руководитель института специально инициировал приглашение Высоцкого, чтобы подставить под гнев городских партийных боссов других руководителей института, с которыми у него были конфликтные отношения. Сам он, естественно, категорически отрицал нелицеприятные обвинения.

В январе 2003 года я опубликовал эту главу в виде статьи в газете «Ваш тайный советник» – то была моя первая большая серьезная публикация про ленинградскую биографию Владимира Высоцкого. И в данном случае приводится газетный вариант материала с небольшими корректировками – он кажется мне наиболее удачным, хотя и немного «не попадающим» в стилистику остальных глав этой книги.

По словам работавшего в конце 60-х – начале 70-х годов заведующим гаражом в ленинградском Агрофизическом институте Валентина Муравского, бывшего одним из ленинградских приятелей Высоцкого, знакомство артиста с этим заведением началось в январе 1968 года, когда Марина Влади приехала в Ленинград, где он в то время заканчивал съемки «Интервенции». Валентин Муравский пару раз водил Высоцкого и Марину Влади в институтский буфет пообедать. В Ленинграде тогда никаких бистро не было, в кафе можно было получить вчерашний бутерброд и «ведерный» кофе с булочкой, а в ресторанах быстро не обслуживали, так что посещение институтской столовой в принципе было вполне оправданно. И вот скромные агрофизики после второго-третьего раза догадались, кто обедает в их столовой, и начали приставать к Валентину Муравскому с просьбами: пригласи к нам Высоцкого!

Муравский, по его словам, согласился, Высоцкий – тоже, в результате чего в малозаметном для не технической интеллигенции научном учреждении разгорелся невероятно показательный для того времени скандал.

Вот как это происходило, со слов бывшего председателя культурно-массовой комиссии при профкоме Агрофизического института Сергея Мелещенко (который ставит в центре этой истории себя и практически не находит там места для Муравского, – впрочем, теперь уже такие нюансы не имеют значения):

– В начале июня 1972 года у нас в профкоме раздался телефонный звонок. Женщина, представившаяся актрисой Московского театра на Таганке Светланой Жуковой, поинтересовалась, не хотим ли мы, чтобы у нас в институте прошел концерт нескольких актеров театра? Мы, конечно же, хотели (Театр на Таганке, Высоцкий – тогда все болели ими!), поэтому договорились о времени, о цене (рублей 200–300), я лично вырезал билетики, поэтому помню дату – концерт состоялся 12 июня. Они пели, показывали пластические этюды, отрывки из спектаклей и очень неудобно себя чувствовали, когда после концерта разные работники института задавали им один и тот же вопрос: нельзя ли пригласить самого Высоцкого?!

Позже, когда концерт Высоцкого не состоялся из-за того, что кто-то заранее сообщил о нем в ленинградские партийные органы, сотрудники Агрофизического института пытались выяснить, кто же тот злодей, по чьей вине они не смогли увидеть живую легенду? Выяснить не смогли, хотя каждая группа агрофизиков имела по этому поводу собственное мнение; говорят, только суровая дисциплина позволила избежать после несостоявшегося концерта массовых потасовок в коридорах. Одни говорили, что, дескать, есть у нас два стукача, наверняка, мол, один из них и сообщил. Не исключался и такой вариант, что «сливом» информации реализовал свою обиду какой-нибудь рядовой сотрудник института, которому просто не досталось билета.

Тем временем в театральных кругах ходили совсем другие слухи.

Актеры перешептывались, указывая пальцами друг на друга: вот, мол, такой-то завидует Высоцкому, он выступил в Агрофизическом институте в составе группы актеров и получил сорок рублей, а Высоцкого пригласили – так ему одному хотели дать целых двести! Дескать, завистник и «настучал», такие вот у них, актеров, закулисные интриги! Не случайно Высоцкий старался не принимать участия в «левых» концертах своих коллег: во-первых, чтобы быть подальше от завистников, а во-вторых, получить двести рублей за полтора-два часа работы куда приятнее, чем тридцать – сорок. Наверное, поэтому 12 июня 1972 года его не оказалось среди выступавших в Агрофизическом институте таганцев, которые, как оказалось, самим фактом своего появления без Высоцкого спровоцировали агрофизиков пригласить его!

Но в Агрофизическом институте, судя по всему, на этой почве разгоралась своя, никак не связанная с театральной жизнью интрига. Высоцкому в ней было отведено место живца.

За день до описываемых здесь событий Высоцкий успешно выступал в Гатчине. Фото Сергея Хмелева

Рассказывает бывший председатель культурно-массовой комиссии при профкоме Агрофизического института Сергей Мелещенко:

– Пригласив актеров Таганки, мы в первый раз нарушили закон – организовали «левый» платный концерт. Я очень удивился, что наш секретарь партийной организации Николай Филиппович Бондаренко не возражал, но еще больше я удивился, когда через несколько дней он подошел ко мне и спросил, не могу ли я пригласить Высоцкого. Дело в том, что в середине 60-х годов я организовал в нашем институте художественную самодеятельность, которая весьма раскованно себя проявляла по отношению к руководству института, к чему само руководство относилось с юмором. Все было хорошо до тех пор, пока мы не позволили себе подшутить над Николаем Филипповичем, – увлечение самодеятельностью в Агрофизическом сразу закончилось. А до того случая мы не задевали Бондаренко в наших юмористических сценках – мы считали, что он не достоин внимания в сатирической форме. А он думал, будто мы его боимся, потому так бурно и среагировал. Так что какого-либо проявления демократичности со стороны уважаемого Николая Филипповича я не ожидал, и вдруг: актеры Театра на Таганке? – пожалуйста! А нельзя ли еще и Высоцкого?

Конечно, было нельзя. Ни в коем случае. Но тогда я этого не понимал…

Рассказывает бывший заведующий гаражом Агрофизического института Валентин Муравский:

– В тот период времени мы с Высоцким довольно много общались. Сотрудники института очень настойчиво просили пригласить его к нам, я передал их просьбу, но Высоцкий к ней отнесся прохладно. Он сказал, что это сложно, что должна быть концертная программа, которую следует официально утвердить, а оформлять все надо через «Ленконцерт». Но от меня не отставали, поэтому я не отставал от Высоцкого, в конце концов Володя сказал, что он в принципе готов, но не в виде концерта, а в виде встречи для узкого круга. Чтобы не было похоже на официальный концерт. Я заговорил о деньгах (мне поручили сказать об этом сотрудники института), но Высоцкий категорически отверг это предложение, сказал, что гонорара быть не должно, но в принципе он не откажется, если ему сделают какой-нибудь подарок: цветы, конфеты, сувенир, еще что-то, но это не должно выглядеть как будто он поет за деньги…

Валентин Муравский познакомился с Высоцким на проходивших в Ленинграде съемках фильма Геннадия Полоки «Интервенция». Валентин Тихонович подрабатывал там в массовках и трюках, кроме того, у него был свой автомобиль, который он также использовал, за что в то время платили больше, чем просто рядовому каскадеру.

Валентин Тихонович – очень интересный рассказчик, у него была нелегкая судьба, связанная с годами сталинских репрессий, – я думаю, на этой почве они с Высоцким и сошлись. Наверное, поэтому Муравский несколько идеализирует его образ – уж не знаю, специально для публикации или искренне. По моим сведениям, Владимир Семенович придавал огромное значение своему песенному творчеству и очень ценил возможность выступать публично. При этом ему катастрофически не хватало денег, а потому он очень жестко относился к тому, чтобы все его выступления прилично оплачивались.

В этом плане намного более похожи на правду воспоминания другого бывшего сотрудника Агрофизического института Израиля Иоффе:

– После состоявшегося у нас концерта актеров Театра на Таганке я рассказал своим друзьям, что пару раз встречался с Высоцким в частных компаниях. Несколько сотрудников института зажглись тогда идеей пригласить Высоцкого в квартиру одного из них, чтобы познакомиться и, конечно же, послушать и записать его песни. Тогда как раз приехал в Ленинград на гастроли Театр на Таганке, я подстерег Высоцкого после спектакля «Пугачев» в Доме культуры Первой пятилетки и передал ему наше предложение. Владимир Семенович вспомнил меня, но от предложения отказался. «Мне, – сказал Высоцкий, – важны не деньги, а аудитория, потому что я артист…»

После этого Высоцкий якобы сказал одному из своих приятелей: «Меня поражают люди, которые думают, будто я поеду куда угодно, если они заплатят. Тем более после концерта наших в Агрофизическом. Они и так злые были: пели, плясали, а им вместо восхищения кричат: „Подавай Высоцкого!“ Ленинград – город маленький, я сейчас съезжу к этим агрофизикам на чью-нибудь дачу или квартиру, об этом через общих знакомых таганцы узнают и опять будут на меня косо смотреть: мол, они стараются, выступают, а Высоцкий этим пользуется и в десять раз больше зарабатывает…»

Высоцкий действительно не любил частных приглашений в незнакомые компании и практически всегда избегал их. Но от публичных выступлений на большую аудиторию он никогда не отказывался. Поэтому поехать в актовый зал Агрофизического института Высоцкий согласился, концерт назначили на 16 часов 27 июня. Владимир Семенович, судя по всему, даже не подозревал, какая в связи с этим закручивается интрига и насколько в тот день он сам был близок к серьезным неприятностям.

Рассказывает бывший председатель культурно-массовой комиссии при профкоме Агрофизического института Сергей Мелещенко:

– Секретарь парткома Николай Филиппович Бондаренко спросил меня, нельзя ли пригласить Высоцкого не на один, а на два концерта. Пригласим, говорит, коллег из соседнего НИИ, им же тоже интересно! Я тогда, честно говоря, боялся, что он и на один не согласится, поэтому стал отнекиваться: дескать, беспорядок будет, да и вообще как-то…

В общем, договорились об одном концерте, мы с шофером Валентином Муравским собирались уже ехать за Высоцким в «Асторию», тут появился порученец из Выборгского райкома партии. Вы, говорит, понимаете, что сам факт выступления Высоцкого – антисоветский акт, что вы льете воду на мельницу сионистской разведки, что Высоцкий сам агент сионистской разведки и руководитель антисоветского подполья?! Имейте в виду, сказал райкомовский товарищ, что на очень высоком уровне уже принято решение гнать из нашего общества всех, кто когда-либо поддерживал с Высоцким какие-либо отношения!

Наши начальники, чтобы хоть как-то сгладить конфликт и успокоить порученца, стали говорить, что, мол, антисоветские песни у Высоцкого или нет – вопрос спорный, что он, конечно, где-то на грани балансирует, но все-таки некоторые песни у Высоцкого не совсем антисоветские, а скорее даже и немного советские, и так далее. Пока все это происходило, я решил, что в такой ситуации надо проявить решительность, а потому тихо вышел из парткома и поехал за Высоцким. Владимиру Семеновичу, думаю, ничего говорить не буду, привезу его прямо в институт, райкомовскому борцу с сионистами деваться будет некуда, Высоцкий выступит, а потом – ничего страшного: поорут и успокоятся. В худшем случае объявят выговор…