Чтение онлайн

Я целенаправленно не занимался изучением этого вопроса, потому что если к ленинградской биографии Высоцкого это и имеет какое-либо отношение, то весьма опосредованное. Однако мне довелось пообщаться с обоими коллекционерами, в связи с чем готов поделиться личными впечатлениями.

Известные петербургские коллекционеры Николай Курчев (слева) и Михаил Крыжановский (справа) записывают один из концертов в «Востоке». Фото Галины Лисютич из архива Аллы Левитан

С Николаем Курчевым мы встречались раз пять и неоднократно общались по телефону. Он произвел на меня впечатление очень открытого, искренне увлеченного самодеятельной песней человека. Про финансовую сторону его увлечения мы с ним не говорили, однако стоит привести показательный, как мне кажется, пример. По моей просьбе Николай Федорович дал мне довольно приличную пачку документов из своего архива, связанных с ленинградскими концертами Высоцкого, чтобы я мог сделать любые выписки или полные копии (копировальной техники тогда, к сожалению, не было). При этом никакой личной выгоды с этого он не имел, а пришел я к нему «с улицы» – без всяких рекомендаций.

Встретиться же с Михаилом Крыжановским мне не удалось: я предлагал, но он отказался. Михаил Викторович сказал мне по телефону, что информацию про Высоцкого он готов предоставить только сотрудникам КГБ или, в крайнем случае, серьезному, уважаемому изданию. На его вопрос о том, какое издание я представляю, я вынужден был сознаться, что у Клуба любителей Высоцкого «88» нет своего издания, и это, видимо, опустило мой статус в глазах Крыжановского «ниже плинтуса». Он выразился в том смысле, что, раз я никого не представляю, то и разговаривать со мной нечего. А жаль, откровенный разговор с этим человеком мог получиться интересным.

Значимость Михаила Крыжановского, на мой взгляд, наглядно показывает один пример.

В 1987 году начался выпуск первой в России серьезной серии аудиозаписей Владимира Высоцкого (на виниловых пластинках, естественно!). Эта серия называлась «На концертах Владимира Высоцкого» и состояла из двадцати одной пластинки. Так вот, из двадцати одной пластинки четыре были изданы на основании коллекции Крыжановского.

К сожалению, продолжить общение с этими людьми теперь уже не удастся. Николай Федорович Курчев скончался 4 июня 2006 года, чуть-чуть не дожив до своего 96-летия. Михаил Викторович Крыжановский погиб 7 января 1994 года. Он сгорел во время пожара, видимо, вместе с частью своей коллекции.

Мне такая смерть кажется символичной.

Хотя, еще раз повторюсь: этот человек внес огромный вклад в сохранение наследия авторской песни в нашей стране.

Безусловно, в Ленинграде и, тем более, в Москве были тогда и другие коллекционеры, благодаря которым до нас дошли, в том числе, и песни Высоцкого. Но так сложилось, что чаще всего в поле моего зрения при исследовании ленинградской биографии Высоцкого попадали именно Курчев и Крыжановский. О других мне сказать попросту нечего.

Справка

В 1967 году в Ленинграде случился самый невероятный, с моей точки зрения, случай, связанный с творческой биографией Владимира Высоцкого. Знаменитый советский драматург Александр Володин отказался написать сценарий по идее Высоцкого, мотивируя это тем, что его смутила популярность поэта. При этом Володин попросил Высоцкого не мешать своим пением его сыну готовиться к экзаменам.

Как говорится: хотите – верьте, не хотите – как хотите.

Женщина звонит по телефону мужчине и заводит с ним разговор на интересную тему. Разговор увлекает обоих, женщина перезванивает еще и еще, мужчина заочно в нее влюбляется, просит о встрече, но женщина не соглашается. Она снова звонит, они снова увлекаются беседой, он снова просит встретиться, она снова отказывается. И вдруг мужчина, благодаря какой-то случайности, узнает, что его таинственная собеседница сидит за соседним столом в заведении, где, оказывается, они вместе работают. Она давно влюблена в него, но он не подозревает об этом и на работе вообще ее не замечает…

Такую идею, по словам Александра Володина (буду называть его так, хотя на самом деле Володин – это псевдоним, а настоящая фамилия драматурга Лифшиц), Высоцкий принес ему в мае 1967 года. С ним был некий молодой человек, представившийся режиссером, они вдвоем убеждали драматурга написать по этой идее сценарий, чтобы потом появился фильм «для двух актеров» – мужчины и женщины. Во время нашей встречи в 1991 году Александр Володин считал, будто речь шла о Высоцком и Марине Влади.

Правда, из знаменитой книги Марины Влади «Владимир, или Прерванный полет» следует, что они познакомились только в начале 1968 года. Но Александр Моисеевич был убежден: события развивались в мае 1967-го. Такого же мнения придерживалась и жена драматурга, Фрида Шалимовна. Привязку к дате они вполне правдоподобно замотивировали: их сын несколько недель спустя женился, а в тот момент, когда развивались события, готовился к экзаменам весенней сессии дома у родителей. Рискну предположить, что словосочетание «Марина Влади» появилось в этой истории намного позже, когда в умах большинства Высоцкий стал прочно ассоциироваться именно с этой женщиной. А сюжет, с которым он пришел к Александру Володину, был просто романтическим – про мужчину и женщину. Впрочем, для данной истории вопрос о том, в каком году она произошла и какую женщину имел в виду Высоцкий, – исключительно третьестепенный.

Александр Володин отказался писать такой сценарий. Мне он объяснил это двумя причинами.

Во-первых, по словам Александра Моисеевича, очень похожий сценарий к тому времени уже якобы был написан неким азербайджанским автором. Более того, якобы сценарий этот появился не просто так, а по мотивам изданной книги.

Вторую причину Володин обозначил самокритично: «Моя собственная глупость». Драматург рассказал мне, будто не мог себе представить, что будет писать сценарий для «самого» Высоцкого!

– Для меня это была недосягаемая величина, и я не мог представить, что напишу не хуже, чем он хочет, чем он может сыграть, – сказал мне Александр Моисеевич.

Хочу обратить внимание: об этом сказал человек, который официально считался одним из брендов советского кинематографа, – достаточно вспомнить фильм «Осенний марафон», снятый по его сценарию, написанному на основе его же пьесы. Впрочем, Александр Моисеевич был человеком сложным и, как мне показалось, эмоционально неустойчивым. Например, во время одной из наших встреч он сказал, что единственное его желание – поскорее умереть. Это было, когда я как-то приехал к нему домой сравнительно рано утром. Александр Моисеевич признался мне, что по утрам он вообще плохо себя чувствует – не в физическом смысле, а в плане настроения. Поэтому он обычно, проснувшись, выпивает и садится писать. Так, по его словам, появились «Записки нетрезвого человека» – весьма, кстати, известный сборник.

В одной из вещей этого сборника он написал: «Беда в том, что я, когда чуточку не выпью, не человек. То есть вялый, скованный, малоинтересный. Если же немного приму, то становлюсь раскованный, с чувством юмора и любовью к рядом сидящей женщине…» Думаю, такой была кухня его творчества. Если бы я не знал, что это Александр Володин, то решил бы, что такие строки написал среднестатистический больной алкоголизмом…

По словам драматурга, Высоцкий долго его уговаривал и даже сказал, что готов петь сколько угодно – лишь бы согласился.

Дальше события, как следует со слов Володина, развивались самым необычным образом. Как раз в тот момент в одной из комнат квартиры, где жили тогда Володины, сын Александра Моисеевича вместе с приятелями готовились к экзаменам – они заканчивали 4-й курс университета. Драматург рассказал мне, как он предложил Высоцкому спеть не для него, а для ребят, которым это будет очень приятно. Высоцкому удалось спеть только четыре песни, после чего Володин попросил его прекратить пение, чтобы не мешать молодежи готовиться к экзамену. Правда, мне Александр Володин сказал, будто эта просьба была связана не с необходимостью срочной учебы, а с чувством неловкости, которое он испытывал перед Высоцким из-за того, что тот поет, а он, Володин, все равно не сможет выполнить его просьбу.

Рискну предположить: это единственный в ленинградской биографии Высоцкого случай, когда его попросили прекратить петь.

Эта тоненькая книжка с автографом Александра Володина осталась мне на память о нашей встрече

Кстати, до общения с Александром Володиным мне довелось поговорить с его супругой, Фридой Шалимовной. Она данный эпизод тоже вспомнила, но рассказала о нем с подчеркнутым равнодушием: мол, Высоцкий действительно приходил, действительно просил написать сценарий, но муж отказал, потому что такой сценарий уже имелся. «Пение для студентов» женщина трактовала тоже приземленнее: мол, Высоцкий привык, что за свои песни мог получить все, что угодно, – вот и пел…

В общем, нельзя исключать, что про вторую причину (чувство неловкости из-за «величия» Высоцкого) Александр Володин сказал мне из дипломатических соображений. В 1991 году, когда мы с ним встречались, рассказывать о Высоцком не восторженно считалось неуместным. Опять же, в 1967-м Высоцкий еще не пользовался той грандиозной популярностью, как, например, в 70-х.

Интересно, что Володин утверждал, будто та встреча вообще была первой его встречей с Высоцким – якобы раньше они знакомы не были, а Владимир Семенович позвонил, воспользовавшись оказией, – как раз в те дни Театр на Таганке гастролировал в Ленинграде. Такое, в общем, вышло неожиданное знакомство.

Кстати, Высоцкий никакого зла после этого на Володина, судя по всему, не держал. Уже несколько лет спустя, когда Александр Моисеевич проживал в Москве и встретил его после одного из спектаклей в Театре на Таганке, тот предложил подвезти его до дома. Драматург в 1991 году с содроганием рассказал мне, как Высоцкий лет 15 назад отвез его домой «с бешеной скоростью».

Совершенно неожиданно мы встретились с Александром Володиным в марте 2000 года. Он обратился в Агентство журналистских расследований в связи с очень неприятной историей, в центре которой случайно оказался.

Как писала потом газета «Ваш тайный советник» (издавалась АЖУРом), Володин покупал в железнодорожных кассах на канале Грибоедова билет на поезд в Москву, где ему должны были вручить очередную премию. Когда он вышел из здания касс, к нему подошел человек, назвавшийся представителем японской фирмы «Таймсет», и предложил принять участие в розыгрыше призов. Александр Володин согласился и тут же «выиграл» главный приз – телевизор. Далее все развивалось по известной схеме: тут же нашлись еще несколько претендентов на приз, всем было предложено делать денежные взносы. В итоге «лохотронщики» на такси отвезли Александра Володина к нему домой на Петроградскую сторону, где он взял около пятидесяти трех тысяч рублей (как уверяли близкие драматурга, это была часть премии, полученной им на днях) и отдал их мошенникам, которые тут же скрылись с деньгами.

С тех пор мы с Александром Моисеевичем не общались, а в 2001 году его не стало. Но в моей библиотеке до сих пор хранится маленькая книжка, выпущенная издательством ЦК КПСС «Правда», в которой опубликованы записки Александра Володина под названием «Одноместный трамвай» с его автографом. Этот сборник вышел в 1990 году с политкорректным подзаголовком «Записки несерьезного человека». Хотя Александру Моисеевичу хотелось, чтобы название было первоначальным – «Записки нетрезвого человека».

Справка

Концерт Владимира Высоцкого в НИИ «Ленгидропроект» имени Жука (институт располагался и располагается на проспекте Испытателей) 18 октября 1967 года, пожалуй, можно считать абсолютным лидером по количеству небылиц, связанных с конкретным эпизодом ленинградской биографии Высоцкого. Небылицы эти имели ярко выраженную политическую направленность, которую я бы обозначил незамысловато: «Да здравствует Высоцкий, долой КПСС!»

Например, один из бывших сотрудников института приглушенным голосом (мы разговаривали в 1988 году) рассказал, как тогдашнее начальство демонстративно ушло с концерта: мол, мы эту антисоветчину слушать не желаем.

Когда я рассказывал об этом кому-то из знакомых, люди реагировали предсказуемо: дескать, сам знаешь, какие времена были, – в общем, почему бы и нет? Почему бы руководству советского НИИ не продемонстрировать перед своими подчиненными такую вот форму сознательности?