Чтение онлайн

Чтобы наглядно показать, как это происходило в реальной тренировочной сессии, вообразите Инго, тренера, сидящего напротив вас — экстрасенса в этом примере. Инго смотрит на картину, где изображён водопад. Чтобы сделать пример нагляднее, давайте предположим, что вы не обладаете абсолютно никакими экстрасенсорными способностями вообще, и таким образом, только сообщаете вслух свои случайные мысли, какие взбрели вам в этот момент в голову. Инго не дурак и молчит на протяжении всей вашей двухминутной тирады о том, что может быть изображено на фотографии. Однако подсознательно Инго наклоняется немного вперед, когда вы упоминаете воду, и чуть откидывается назад, когда вы упоминаете пустыню. Утёсы и деревья в вашем рассказе приводят к другим формам неосознанной поведенческой обратной связи. Как ясно демонстрирует исследование Розенталя, вы начнёте говорить главным образом об утёсе, деревьях и воде и быстро выходите на идею водопада. Это было бы похоже на то, что вы продемонстрировали дальновидение, но в данном примере мы заранее условились, что у вас не было такой способности. Однако на этих учебных сессиях Инго вознаграждал реальных стажёров как превосходно справившихся с определением цели в ЭСВ-эксперименте.

В этом случае я не был прямым начальником, и мои резкие высказывания против такого метода были проигнорированы. К сожалению, нарушение двойного слепого протокола было только первой из двух фатальных ошибок, которую допустил Инго. Недопонимая правил оперантного обучения, он думал, что сможет помочь достигнуть успехов в дальновидении, давая быструю и непосредственную обратную связь во время сессии. Когда Инго реагировал, стажёр отмечал соответствующий элемент символом обратной связи. Чтобы быть точным, я приведу цитату из формально закрытого письма, отправленного чиновником специальной программы доступа тогдашнему представителю директора по науке в разведывательном управлении США. Приведённые ниже строки письма — дословная цитата из отчёта SRI.

«S/SK/WNINTEL [32] КЛАСС C: большинство учебных сессий для стажеров-новичков — это Класс C. Во время этого этапа начинающий стажёр должен научиться различать релевантное восприятие проявляющейся цели и её образное наложение. Чтобы помочь стажеру в этом изучении, во время сессии осуществляется непосредственная обратная связь. Интервьюеру предоставляют пакет обратной связи, который может содержать карту, фотографии и/или устное описание цели. Во время сессии Класса C интервьюер предоставляет стажёру непосредственную обратную связь для каждого элемента данных, которые ему предоставили, но исключается отрицательная обратная связь. Если стажёр излагает часть информации, которая не соответствует истине, интервьюер молчит. Чтобы предотвратить случайные реплики, интервьюер лежит, в этом случае обратная связь осуществляется в форме очень опредёленных формулировок интервьюера. Эти формулировки и их определения следующие:

Правильно Correct (C): Эта формулировка указывает на то, что даётся правильная информация относительно места расположения цели, но недостаточная для того, чтобы закончить сессию.

Вероятно Правильно ProЬаЫу Correct (PC): Это утверждение означает, что интервьюер обладает недостаточной информацией о цели и поэтому не может быть абсолютно уверен, а только предполагает, что предоставленная информация правильна.

Рядом Near (N): Это слово указывает, что предоставленная информация не является элементом определённого участка, но правильна для характеристики непосредственно окружающей его области.

Нет Обратной Связи Can’t Feedback (CFB): Это утверждение указывает, что интервьюер не может сделать суждение относительно правильности данных из-за ограниченной информации о цели. Это не означает ни правильно, ни неправильно.

Mecто Site (S): Это указывает, что участок был правильно назван для определённой стадии обучения (искусственная конструкция для Стадии I, мост для Стадии III и т. д.). Формулировка «Место» показывает, что сессия закончена».

На первый взгляд, всё вполне разумно, как это казалось тогда Инго, а затем и множеству желающих стать инструкторами по дальновидению, которые позже по Интернету переняли методы Инго.

Однако этот взятый на вооружение многими учебный подход очевидно и однозначно ошибочный. Не будем принимать во внимание проблемы случайных реплик при невербальной коммуникации, что само по себе, разумеется, плохо. Однако есть тьма других фатальных недостатков в этом подходе. Я приведу сначала тривиальный пример. Инго никогда не хотел применять отрицательную обратную связь, такую как: «вы не увидели цель», «вы ошиблись» или «неверно». Но если стажёр не слышит положительной обратной связи после того, как выдал элемент своего экстрасенсорного восприятия, то это уже, по определению, неправильно и, конечно же, составляет форму отрицательной обратной связи. Таким образом, отрицательная обратная связь всё равно присутствует.

Главный фатальный недостаток похож на то, что происходило на популярной в США радиопередаче 40-х годов под названием «20 вопросов». На этом шоу одному из игроков, к примеру, говорили, что загаданный предмет «животное, овощ или минерал». Сопернику разрешали задавать до 20 вопросов, на которые можно было ответить только «да или нет». Игра должна была показать, сможет ли соперник в пределах этих 20 вопросов дать правильный ответ и соответственно получить приз. Конечно, множество поклонников передачи были в игре успешны, и это приводило к популярности шоу.

Обучающая схема обратной связи, предложенная Инго, является вариацией этих 20 вопросов в игре. Не обладая вообще никакими ЭСВ способностями, человек мог «прийти» к правильному ответу с помощью сознательно или бессознательно данных ответных реакций. Эта проблема была сразу понятна мне, да и многим другим из команды SRI. Но, несмотря на всё это, методика была утверждена.

Так что же было фатально «не так» с этим подходом? Отвечаю: вы никогда не сможете определить, обладаете ли вы способностью к дальновидению или нет, просто играя в игру «20 вопросов» или участвуя в тренингах Инго. И все же разведывательное сообщество готово было потратить впустую ресурсы и даже рисковать жизнью агентов, отрабатывая неоднозначную информацию, полученную некорректным путём. И если американское правительство дает SRI сотни тысяч долларов, чтобы развивать учебную методологию для армии, такой подход граничит с несоблюдением контракта в лучшем случае или прямым мошенничеством в худшем.

Я, как ученый, и не мог не высказать свои резкие возражения по поводу такого подхода не только тогдашнему руководству проекта, но также и местному представителю Разведывательного Управления господину Джиму Сэйлору и, разумеется, самому Инго. Я был разочарован, потому что полагал, что разумное зерно, лежащее в основе идеи Инго, заслуживало более качественной разработки, чем та, которую предложили в институте.

Ошибка была допущена и в том, что обучающую методику Инго ввели в ранг идей, «психологически подходящих всем обучающимся». Позже я услышал от очень высокопоставленных армейских чиновников, что не признавать общеизвестный факт существования индивидуальных различий в психологии — часть армейской психологии и армейской культуры. Похоже, армия считает, что любой солдат, которому дают какой-то определённый стимул, будет каждый раз реагировать точно таким же образом, как уже отреагировали другие солдаты, и никак иначе. Конечно, всё это ничего общего с реальным положением дел не имеет.

Когда Инго разрабатывал свой учебный метод в SRI и испытывал его на местных жителях с врождёнными ЭСВ-способностями, у нас были почти что мятежи. Инго установил жёсткие правила, и они относились ко всем. Судите сами, одним из таких правил было следующее: «К чёрту содержание — значение имеет только система!» Инго вводил это правило железной рукой и заставлял людей вносить деньги в банк всякий раз, когда оно нарушалось. Некоторые из этих талантливых подопытных морских свинок оставляли обучение в страхе, что это навредит их природным экстрасенсорным способностям.

Несмотря на то что мы с Инго были хорошими друзьями, моя критика так или иначе его обижала. Он очень расстроился, когда я высказал своё твёрдое мнение о том, что, хотя армейский контингент в Нью-Йорке будет очень удобен для Инго в качестве учебного материала (он жил в Нью-Йорке), но было бы совершенно неуместно использовать его бесконтрольно, учитывая то, что учебная методология была в корне неверной.

Мои слова снова были проигнорированы, и Инго работал в Нью-Йорке со многими людьми недавно учреждённого подразделения в форте Мид без всякого контроля. И поскольку он был очень сердит на учёных умников вообще и на меня в частности, то прививал ложное понимание сути дела своим стажёрам, что мы и пожинаем до сих пор! Это «отравление источника» выразилось в форме утверждения, что протоколы и наука, возможно, хороши для лабораторного мира, но мы, люди реального мира, которые спасают мир от коммунизма, не должны обращать внимания на ученых вообще. А этот парень Эд Мэй самый зловредный среди них. Когда осенью 1985 года я стал директором проекта, именно такое неприязненное отношение мне пришлось ощутить на себе во время многочисленных визитов в форт Мид.