Тайные стражи империи
Шрифт:
«А позвольте вас спросить, Игнат Петрович, вы осматривали тело?», – спросил Новосильцев.
«Только мельком Аристарх Петрович!», – ответил тот.
«Куда и как были нанесены удары?»
«Сбоку, в спину, в грудь, в живот, шею. По моему разумению, убийца бил как попало. Я не врач, но, по-видимому, лишь последний удар в шею оказался смертельным», – подвёл итог Великанов.
«А ведь, если убийца врач, то он должен точно знать, куда именно нанести удар, чтобы сразу убить жертву», – задумчиво сказал Новосильцев.
«И, ещё, зачем человеку, который пьёт дорогой коньяк, пить дешёвую водку, тем более, что коньяка во фляге было предостаточно. Вот когда мы найдём ответы на все вопросы, тогда мы и найдём убийцу!».
«Но, ведь бутылку мог обронить какой-нибудь проезжающий пьяный кучер», – заметил Великанов
«Неубедительно, Игнат Петрович, неубедительно. Бутылка, как я заметил, была тщательно вытерта. Вряд ли это сделал Сосновский».
«И то, правда, как же я не заметил»,– кивнул Великанов, присмотревшись к бутылке.
«А теперь меня очень интересует господин Сосновский. Надеюсь, он пришёл в себя и его можно допросить. Я хочу это сделать как можно скорее». Великанов кивнул, и, вызвался присутствовать на допросе. Покинув кабинет, они вместе отправились в камеру, где содержался доктор.
Сосновскому снился страшный сон. Вернее поначалу сон был приятный. Он гуляет под руку с Матильдой по бульвару. Стоит прекрасный тёплый летний день. У Матильды в руках огромный букет алых роз, который источает упоительный аромат. Матильда улыбается ему, своей очаровательной улыбкой, от которой у неё на щёчках появляются ямочки.
Вдруг, налетает ледяной ветер. Сосновскому становится холодно, очень холодно. Он смотрит на Матильду, а она уже не улыбается, а хохочет. И от этого хохота у Павла Капитоновича кровь стынет в жилах. Внезапно он
44
понимает, что перед ним не Матильда, а Варя, деревенская девчонка-
сестра милосердия из больницы, влюблённая в него как кошка. И находятся они в лесу. Варя что-то зло выкрикивает, плачет, убегает от него. Он пытается её догнать, но никак не может. Потом страшная боль разрывает его голову. И приходит тьма. Когда он пробуждается от тьмы, то видит, что Варя мертва, и, лежит рядом с ним на каких-то санях. От ужаса он хочет крикнуть, но не может. «Это страшный сон, всего лишь сон», успокаивает он сам себя.
Вдруг, слух Сосновского уловил противный скрип. Звук был настолько неприятным и дисгармоничным, что он заткнул ладони ушами и рывком сел на кровати. Дело в том, что Павел Капитонович имел абсолютный слух, он неплохо играл на рояле и имел приятный баритон, чем очень гордился, не упуская случая спеть в обществе, чтобы покорить дам.
Открыв глаза, он увидел, что находится в небольшой комнате, стены которой были выкрашены в светло-серый цвет. Краска во многих местах слезла. Вверху было маленькое оконце с решётками. Сам он лежал на койке, ножки которой были привинчены к бетонному полу. Вокруг царил полумрак, но Павел Капитонович разглядел массивную железную дверь, именно от неё и исходил неприятный скрежет, по-видимому, её кто-то открывал.
«Да, что же это? Да где же я?», – пробормотал Сосновский, потирая виски.
В это время дверь широко распахнулась, и взору доктора предстали два человека.
Насколько Павел Капитонович мог рассмотреть в полумраке, один из них был среднего роста и средней комплекции, а второй был грузен, лыс и усат, и был ему смутно знаком. «Где же я его видел?», – задал себе вопрос Сосновский, и, никак не мог на него найти ответ.
«Следователь сыскной полиции Аристарх Петрович Новосильцев!»,
– представился господин средней комплекции.
«Штаб-ротмистр Игнат Петрович Великанов», – представился усатый толстяк.
«Ну, а вы, как я полагаю, Павел Капитонович Сосновский», – подытожил Новосильцев.
Сосновский кивнул, поглядел на них растерянно, и сказал: «Господа, я не понимаю, как и за что я здесь оказался».
Новосильцев и Великанов переглянулись. Аристарх Петрович прислонился к стенке, скрестив руки на груди.
Великанов же стремительно подошёл к Сосновскому и схватил его за грудки. Нужно сказать, что вид у Игната Петровича был угрожающим. Он тряс Сосновского изо всех сил, угрожающе рыча: «Ты мне всё расскажешь, ты мне убивец всё расскажешь, как ты Варю Архипову убивал!».
При этих словах, Павел Капитонович, не сопротивлявшийся вовсе, а болтавшийся как тряпичная кукла в руках Великанова, вдруг напрягся и вцепился в его руки.
45
Совершенно спокойным голосом он сказал: «Значит, Варя правда умерла.
Её убили. Я думал, что это всего лишь кошмар. А теперь он оказался явью! Но я не убивал эту девушку. На мне достаточно грехов, но греха убийства нет!».
«А я вам верю!», – вдруг раздался голос Новосильцева. Аристарх Петрович сделал знак Великанову, и тот отпустил Сосновского. Затем, Новосильцев постучал в дверь камеры. Тут же дверь открылась и показалась участливая физиономия Ничипоренко. «Вот что, голубчик, принеси-ка нам три чая с лимоном»,– сказал Аристарх Петрович, и, обернувшись к Сосновскому, продолжил: «Побеседуем, сударь, и беседа у нас будет долгая. Вы должны до мельчайших подробностей вспомнить, что происходило в тот вечер. От этого зависит ваша судьба, да и сама жизнь».
«Я всё расскажу, всё вспомню, пусть только он уйдёт»,– кивнул в сторону Великанова Павел Капитонович.
«Ничипоренко! Будь добр, два чая и лампу, темно тут!», – распорядился Аристарх Петрович, незаметно подмигнув Великанову. Ничипоренко побежал выполнять приказание, вслед за ним вышел Игнат Петрович.
Оставшись наедине с доктором, Новосильцев сел за небольшой столик, напротив койки и участливо поглядев на Павла Капитоновича, сказал: «Я вас не тороплю. Прежде всего, вам надо успокоиться. Тогда легче будет вспоминать». Сосновский молча одной рукой массировал висок, а другой держался за затылок.
«Эге, братец. А голова-то у тебя после вчерашнего раскалывается на самом деле, или ты притворяешься?», – подумал Новосильцев.
Вскоре возвратился Ничипоренко с чаем и керосиновой лампой. Сосновский взял чай, медленно прихлёбывая, стал греть руки о стакан, и покосился на лампу. «Зачем лампа?», – недовольно спросил он.
«А я, знаете ли, при беседе люблю смотреть собеседнику в глаза. Так сразу понимаешь, врёт тебе человек, или нет».
«Поверьте, я вам лгать не буду, это не в моих интересах», – сказал Сосновский. «Очень на это надеюсь, и внимательно вас слушаю», – кивнул Новосильцев.
Из рассказа доктора, Новосильцев узнал, что Варя была влюблена в Сосновского. «Да она была просто маленькой глупой девчонкой, которая ходила за мной по пятам и это не скрою, осложняло мне жизнь», – зло сказал Сосновский.
«Но Варя, была очень хорошенькой. Не поймите меня неправильно Павел Капитонович, но многих мужчин она бы привлекла»,– возразил Новосильцев.
«Видите ли, Аристарх Петрович, я взрослый мужчина, и привык иметь дело с ровесницами, женщинами, состоявшимися и самостоятельными, а не с взбалмошными маленькими деревенскими девчонками»,– ухмыльнулся Сосновский.