Чтение онлайн

Войков тоже взял флягу, понюхал и заключил: «Коньяк!», – и спрятал флягу в карман, там, где лежал скальпель.

Наконец, они подняли Сосновского, и, вдвоём, ухватив его под руки, потащили к саням. Сосновский оказался неожиданно тяжёл. Вдвоём они еле справлялись.

Вдруг, Кузьмич споткнулся, выругался, но устоял на ногах и заявил:

«Михаил Иванович, тут какая-то бутылка!». Войков озабоченно сказал: «Надо её обязательно забрать, но сначала давай дотащим доктора». Они с трудом дотащили Сосновского до саней, взвалили его на них. Кузьмич прочной верёвкой связал ему руки и ноги и пояснил Войкову: «Для порядка!».

Вернувшись к месту преступления, взяв фонарь, и, посвятив себе, Михаил нашёл злополучную бутылку. Это оказалась пустая бутылка из-под водки. Водка была самая дешёвая. Такую продают в каждом кабаке.

Бутылка была передана Кузьмичу, с приказанием, надёжно припрятать.

Затем, тело Вари так же было перенесено и аккуратно уложено рядом

со связанным Сосновским. Михаил, тяжело вздохнув, прикрыл лицо девушки шалью.

Кузьмич вновь впряг породистую кобылку в экипаж. Михаил сел на козлы, экипажа взял вожжи в руки. Кузьмич натянул поводья Звёздочки и они тронулись в свой скорбный путь.

Всю дорогу Агата думала о Варе. Почему она не успела её спасти? Как же так случилось, что она погибла? Варя, такая живая, весёлая, полная планов на жизнь? Почему именно она стала жертвой страшного преступления? А иной ничтожный человечишка, приносящий своим близким и окружающим только горе и страдание, живёт долго, и ничто его не берёт. Многим, многим, он сломает жизнь. Почему так происходит? Нет ответа. Но вправе ли мы судить? Одно она знала точно. Она обязательно найдёт убийцу. 38

Такими мыслями была занята головка Агаты, пока они добирались до города.

Немезида

Когда они вновь въехали в Н-ск, была уже глубокая ночь. Остановились у полицейского управления*1. Отец Агаты и Кузьмич принялись изо всех сил стучать в дверь. Наконец, дверь со скрипом отворилась и показалась заспанная физиономия жандарма*2. Жандарм был толст, лыс и усат. Недовольно нахмурив брови, он грозно сказал: «Что это вы господа хорошие, шум по ночам устраиваете? В кутузку захотели? Так я это вам живо устрою!».

Кузьмич заробел, а Михаил сказал спокойно: « Позвольте представиться Михаил Иванович Войков. У нас дело нешуточное. Убийство молодой девушки, подруги моей дочери, Агаты. Возвращаясь из города, мы с кучером и дочерью увидели её экипаж и тело. Она была зарезана. С ней ехал некий доктор Сосновский. Его мы обнаружили рядом с телом. Он был пьян и без сознания. В руке у него был скальпель, одежда в крови. Мы с кучером связали его и привезли сюда. Тело девушки также в телеге».

Сон у жандарма как рукой сняло. Он очень резво, для такого грузного человека подошёл к телеге, убрал шаль с лица Вари, внимательно осмотрел тело девушки, затем презрительно глянул на связанного Сосновского. Тот видимо начинал приходить в себя, что-то бормотал под нос и пытался приподняться. Вдруг Павел Капитонович резко привстал, открыл глаза. С удивлением посмотрел на свои связанные руки и ноги. Когда же он увидел тело Вари лежащее рядом с собой на телеге, крик ужаса вырвался из его горла. Он начал судорожно пытаться освободиться от верёвок, которыми его надёжно связал Кузьмич, выкрикивая при этом: « Что же это? Не, я, это, не я! Освободите немедленно!». Вскоре, поняв, что его попытки тщетны, он перестал рваться, и злые слёзы потекли из его глаз.

Жандарм задумчиво посмотрел на него и сказал почти добродушно: «Ну, ну господин Сосновский, что вы так буянете! Во всём разберёмся!». Сосновский, притих, услышав свою фамилию. Затем, жандарм подошёл к Павлу Капитоновичу, развязал ему ноги, легко, как ребёнка приподнял, поставил на землю, и, подталкивая в спину, препроводил в участок. Кузьмич в след пробормотал что-то вроде: «Дал же Бог силушки человеку!».

Через какое-то время жандарм возвратился к Войкову, Кузьмичу и Агате. Подкручивая, свои усы он сказал: «Я вам так и не представился. Штаб-ротмистр*3 Великанов». Кузьмич и Войков переглянулись, мол, фамилия соответствует. Михаил, в свою очередь представил своих спутников. Великанов же заявил: «Ну, вот что, господа хорошие, благодарю, что злодея задержали, однако от вас потребуются показания. Мы должны выяснить все подробности этого страшного дела!

39

Жду вас завтра в участке». Войков, Кузьмич и Агата подтвердили свою готовность сообщить всё, что только они знают. Вдруг, Войков, хлопнул себя по голове, и сказав: «Чуть не забыл!», – достал из кармана флягу и что-то завёрнутое в платок и сказал: «Вот это мы нашли у Сосновского!».

Великанов оживился. Он достал из своего кармана белые полотняные перчатки, аккуратно их надел, повертел в руках флягу, понюхал её и изрёк: «Коньяк, причём дорогой и хороший». Затем, так же аккуратно развернул платок, и, увидев скальпель со следами крови, издал возглас: «Вот это да! Вот это улика! Всем уликам улика!». Чёрные небольшие глаза его заблестели охотничьим азартом.

Михаил пояснил, что скальпель был в руке Сосновского. Затем, Войков позвал Кузьмича, и, забрав у него, пустую бутылку из-под водки, передал её Великанову. Когда тот спросил, откуда ещё и бутылка, Михаил сказал: «Нашли, господин штаб-ротмистр неподалёку от брошенного экипажа!». «Ну, господин Войков! Улики помогут изобличить злодея! Спасибо за содействие!», – поблагодарил Великанов.

Тут Агата подошла к штаб-ротмистру, заглянула ему в глаза и сказала: «Обещайте, что не осудите невиновного!». Тот замер, а затем тихо произнёс: «Будьте покойны, барышня!». И, словно выйдя из ступора, обернулся к Михаилу и деловито сказал: «Да, и ещё! Тело вашей знакомой надобно отвезти в морг Земской больницы. И родителям её сообщить, чтобы прибыли на опознание. В больницу вас сопроводят мои жандармы. Переночевать можете у нас в участке».

Михаил заявил, что беспокоится не стоит, переночуют они в больнице, тем более, что Агата там работает, как работала и Варя на добровольных началах и её, как и покойную, все знают. Что же касается родителей Вари, то скорбную весть о смерти дочери им сообщит Кузьмич, как только рассветёт, он поедет в деревню.

Великанов кивнул, кликнул двоих своих жандармов, дежуривших в участке, и они увезли тело Вари. На душе у всех было тяжело. Вскоре они подъехали к воротам Земской больницы. Тут же сбежались дежурные врачи, сёстры милосердия. Все они повидали немало человеческого горя, были привычны к смерти, но гибель Вари их поразила. Вёсёлая, жизнерадостная девушка была всеми любима. Многие женщины плакали навзрыд, а мужчины утирали слезу. Даже санитары морга, пришедшие за телом Вари тяжело вздыхали. Потом, все начали расспрашивать Войкова, Кузьмича и Агату что же произошло. Кузьмич отмалчивался, Войков же ограничился тем, что рассказал о задержании Сосновского, заявив, что далее всё будет решать следствие.

Агату закидали вопросами, а между тем она еле держалась на ногах от усталости и горя. Девушка заявила, что ей нечего добавить к тому, что рассказал отец. Наконец, Сашенька Селиванова, всех пристыдила, заявив, что такое большое горе, что довольно вопросов, что сейчас всем надо отдохнуть, так как завтра тяжёлый день. Присутствующие были с ней согласны, но расходиться не спешили. 40

Они были взбудоражены страшной смертью Вари. Да ещё главным обвиняемым был доктор Сосновский, который работал в больнице, и которого все прекрасно знали. Одни не верили в его причастность к убийству. Другие, напротив, считали, что человек он скрытный, непростой, и, вполне мог убить. У Агаты нестерпимо болела голова. Она хотела только одного, поскорее лечь в постель, забыть весь этот кошмар. Хотела, чтобы всё оказалось лишь страшным сном, а завтра утром она проснётся и Варя будет жива, и всё будет хорошо. Но умом она понимала, что Варя мертва, и, она уже никогда не услышит её смех, не поговорит с ней, не увидит её живую. А ещё её мучил вопрос, куда делся Гришка Климов.

Вдалеке показался главный врач больницы, Павел Иванович Константинов. Шуба на нем была распахнута. Он шёл очень быстро. Его маленькие короткие ножки то и дело утопали в снегу, но он, казалось, не обращал на это внимание. Подойдя к своим подчинённым, он еле переводил дыхание. С ним поздоровались. В ответ он только махнул рукой, сказав: «Знаю, всё знаю! Горе, большое горе!». Константинов утихомирил персонал, приказав всем возвращаться на свои рабочие места. Потихоньку, переговариваясь, сокрушённо качая головами и вздыхая, народ разошёлся. Приблизившись к Агате, Войкову и Кузьмичу, Павел Иванович заметил в каком девушка состоянии. Он ласково приобнял Агату за плечи, заявил, что им всем надо немного поспать, завтра будет очень печальный и тяжёлый день, и он приглашает их разместиться у себя дома.