Чтение онлайн

Слушайте. Значит, так начинается: дзынь-тяп-дзынь. Это еще не песня, нет. Это – начало. Что-то разбивается. Потом… Не мешайте! Раз что-то разбивается, значит, так надо. Еще раз повторю, мне не лень: дзынь-тяп-дзынь. У героя разбивается сердце – чтоб вам было понятно. Герой страдает. Ну, автор песни. Автор и герой – это одно и то же.

Сразу после дзыней начинается мелодия. Она как самолет на взлете – все сильнее и сильнее завывает. Вы летали на самолетах? Ах, мы же все прилетели сюда на самолете… Тогда вам понятно. Дальше идут слова… Там что-то про нее, что-то про меня, то есть про героя, то есть про автора песни…

Типа, я увидел тебя, когда полюбил. А, нет, полюбил тебя, когда увидел. А-а-а.

А ты меня не заметила, так как некогда тебе было. А-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а.

А солнце жарило, и было душно, как в колодце. Е-е-е-е-е-е. Или не так, но… Ла-ла-ла-ла-ла-ла-ла-ла-ла-ла-ла-ла.

– Леха, ты чего тут делаешь? Пошли пить вино с устрицами!

– Устрицы? Иду! Ладно, конкурс отменяется, мне пора идти… Песня понравилась? Ну, скачайте себе и слушайте, сколько вам угодно. Пожалуйста. О-па, какой я вежливый стал. Дэн, слушай, а ты прав был, когда говорил, что к вечеру все туристы поменяются, я уже поменялся.

– Здорово, что поменялся. Ты пел так уморительно, все аж застыли с вилками в зубах. Может, нам остаться здесь навсегда? Ты будешь петь, я – деньги собирать. Или вместе петь будем. Как там начинается?

– Дзынь-тяп-дзынь…

– Да, дынь-дзынь… Ля -ля-ля. Люблю тебя.

– Нет, неправильно… А это что?

– Рыба, жаренная на вертеле.

– О! Неправильно ты спел. Сначала надо петь грустно. Тебя – его – бросила девушка. Но ты с ней не был знаком. Ты просто видел ее мельком. Но она все равно тебя бросила!

– Да? И что я?

– Ты начал петь… Грустно… Но в припеве ты вдруг вспоминаешь, что есть еще… вино еще есть? Пойдем, купим… Вино должно быть… Что за конкурс… Погоди… м-м-м… Дэн… там поют мою песню, которую я только что пел… Эй, я тоже хочу петь! Ла-ля-ла-ля…

– Леха, идем… Идем, Леха…

– Дзынь-дзынь, ля-ля, люблю тебя!.. Ай, не кусайся, Дэн, я маме все про тебя скажу. И как напоил меня, скажу. И как не дал песню спеть… Где вино?.. Там?.. Идем…

– Идем. Идем. Который час, дэвушка? А, пасиба! Уже десять часов!

– Уже десять… часов. И что?

– Ну, прогулка ночная и ужин. Прикинь только, как нажрутся все наши на том ужине!.. Они просто двух… слоф… с…вязать не с…могут…

– Да, а мы поржем над ними… Мы-то совсем не пьем!

– Да что тут пить? О! Снова пустая.

– Что она нам все пустые бутылки дает… Эй, ты, в… барной стойке, ты чего нам пустые бутылки… м-м-м… даешь?

– Мой брат спрашивает, эй, слышишь, бутылки че такие пустые и грязные и открытые у вас? Можно нам нормальные дать? Мы приезжаем от…ды…ха…ть. Мы вам деньги привозим… И можно к нам за наши деньги хоть немножко… эй, посмотри на меня… хоть немножко уважения? А?..

– Да не надо тут унижаться перед ними всеми… Пойдем!.. Идем, я знаю другое место.

– Ты?! Ты тут ва-а-ще впервые.

– Эм, телефон потерял.

– Где?

– Наверное, в самолете…

– В каком? Ты его вообще не брал!

– Да?

– Точно. Я тебе еще сказал: не бери… И ты не взял… Терпеть не могу, когда люди за… за границей говорят по телефону о всякой ерунде… Ты его не брал. Не ищи.

– Пошли на экскурсию или в ресторан на общий ужин.

– А пошли…

Конкретная московская квартира весь вчерашний день провела в ожидании: один из ее жильцов должен был вернуться из заграничной поездки. Кроме него, в квартире проживали: интеллигент Григорий, алкоголик Тарас и пессимистически настроенный младший менеджер торгового зала Игорь. Все четверо когда-то учились в одном классе и в Москву приехали вместе, чтобы сподручнее было противостоять ее недоброжелательности.

Путешественник Саня вернулся поздно ночью. Его уже никто не ждал, и радости по поводу его возвращения на родину выказано не было. Если бы Саня был трезвым, его бы это сильно травмировало. Но обошлось. Саня, к счастью, поддался на уговоры знакомого из самолета и заехал в бар выпить по случаю благополучного приземления. Незаметно стемнело, а когда он добрался до квартиры, где никто его не встретил, то ничего не оставалось делать, кроме как упасть в прихожей и произвести как можно больше шума, а потом незаметно уснуть. Друзья отнесли Саню в комнату и забыли. А утром, когда он появился на кухне, все очень удивились. Григорий и Тарас с Игорем – были поражены появлением Сани на кухне ранним пятничным утром. Игорь хмуро поздоровался. Он очень не хотел идти на работу. Кроме того, он был единственным из четверых жильцов квартиры, кого ждала работа. От всего этого Игорь не мог поздороваться иначе. Ему было завидно и казалось, что он занят ненужным делом, в то время как все остальные жили и так, не работая. А еще Игорь был терпелив. Именно поэтому он до сих пор работал в магазине младшим менеджером, хотя остальные уволились вскоре после принятия на работу. Интеллигент Григорий с тех пор научился писать стихи и прозу. Алкоголик Тарас – быть собой, не стесняясь показаться смешным или провинциальным. Саня же разгружал по ночам вагоны, а на заработанные деньги кормил друзей, содержал квартиру и путешествовал по миру.

Решили отметить приезд. Игорь позвонил старшему менеджеру и отпросился на полдня. Тарас, сильно стесняясь, достал початую бутылку водки. Саня вывернул карманы, встряхнул сумку и пересчитал наличность. Хватило на ящик. Алкоголик Тарас спрятал початую бутылку под диван и сказал, волнуясь:

– Нам бы послушать о загранице. А то мы не знаем, как ты там, чего…

Саня почесал затылок и честно ответил:

– Да не помню я ничего. Давайте выпьем. Может, что-то и вспомнится.

После первой выпитой бутылки Саня так ничего и не вспомнил. Друзья начали подозревать, что он никуда не ездил. Игорь, наиболее из всех присутствующих готовый услышать правду, проговорил, не поднимая глаз от стакана:

– Показывали вас по телику. Ну, вас испанцев. У вас там было жарко, показывали. Да?

– Да кто их знает? Ну, мы сидели в кафе, а прямо к нам на стол упала птичка. Официант испугался, унес ее и пытался оживить, но не смог. Так и выкинули ее.

Игорь толкнул Григория. Теперь настала его очередь выводить Саню на чистую воду. Григорий, будучи потомственным интеллигентом, попытался понять точку зрения друга и, возможно, помочь ему определиться:

– А в каком кафе ты сидел? В русском или зарубежном?

Саня ответил, не задумываясь:

– Если вокруг были русские, и даже официанты говорили по-русски – значит, в русском. Там, вообще, как дома. Никаких проблем с пониманием.

Григорию стало ясно, что Саня хотел их обдурить. Только интеллигенция никогда не позволяла водить себя за нос, и Григорий молча покинул кухню. Он ушел писать возмущенное стихотворение.

Игорь подмигнул Тарасу. Тот понял по-своему.

– А водка там хорошая?

– Да! – оживился Саня и вдруг вспомнил всю свою поездку. – Сначала мы летели на самолете, где запрещено распивать спиртные напитки…

Друзья изумленно ахнули.

– …и выпили мы только на земле. Еще показывали замок и музей. Представляете, у них там картины вывешены в музее, чтобы желающие могли на них смотреть!

– Так это везде так. И даже у нас… – высказался Тарас и испугался, что брякнул что-то не то. Он тут же «спрятал» глаза в стакан, подальше от взгляда Игоря.

Саня тоже испугался. Он долго думал, прежде чем сказал:

– Там люди ходят по комнатам, а на стенах развешаны картины художников. Что, у нас, скажете, тоже есть картины на стенах?