Чтение онлайн

И тогда к нему стали приезжать ученые, журналисты и писатели. Всех интересовала «История», а более всего – сам Г. Белль. Его называли «талантливым самоучкой» и всякими другими именами (но только не настоящим, Гильермо). Один из гостей преподнес ему в подарок две сотни новых визитных карточек с именем Г. Белля, да только самого Г. Белля не удалось увидеть: он не открыл дверь никому. Карточки же нашел в почтовом ящике и с удовольствием раздавал их всяким хорошим людям (почтальону, другому библиотекарю, да еще несколько штук стащили дети лавочника). Через двенадцать лет осталось сто семьдесят девять карточек.

И вот, месяц назад, его пригласили читать доклад. А сегодня утром он приехал из соседнего города, вышел не на той остановке, на какой следовало, решил воспользоваться такой возможностью, чтобы отдохнуть от войны, и пошел пешком через престижный район. Рядом с ним шел выдуманный друг, Гололо.

– Вы – шотландец? – спросил попутчика Г. Белль.

– Нет. Испанец.

– Я так и подумал, что оттуда, с той стороны. Вы очень похожи на человека с той стороны, а не с этой.

Г. Белль похвалил себя за умение поддержать беседу. Ему было неловко. Хоть попутчик и был выдуман им самим, но все же Г. Беллю было трудно общаться с другим человеком. Он много думал о том, почему ему трудно говорить с людьми. Но понять не мог. И вот сейчас, когда рядом оказался почти обычный человек, он задал свой вопрос:

– Скажите, господин Гололо, почему мне так трудно говорить с другими людьми?

Г. Белль не знал, что страдает легкой формой аутизма. Он вообще не знал, что существует болезнь, которая закрывает человека внутри себя и делает недоступным для окружающих. И что излечиться от такой болезни реально, он тоже не знал.

– Ваш ум намного превосходит умы других людей, – ответил выдуманный Гололо. – Вам не о чем разговаривать с ними. Со мной еще можно, а с ними не стоит. Так бы я сказал.

Г. Белль расправил плечи. Он думал точно так. Все, что сказал Гололо, было чистой правдой. Ни слова выдумки.

– Я стараюсь быть таким. Вообще-то, признаюсь вам как близкому другу, кстати, возьмите мою визитку, признаюсь, трудно быть умным. Люди не понимают, как тебе трудно, и донимают своими просьбами, вопросами. A еще, бывает, ругают за глупость. Но я совсем неглупый. Молчун и умник. Бывают же такие люди!

– Нет, таких, как вы, не бывает.

И снова Гололо попал в точку. Он словно снял с языка Г. Белля эти слова.

– Кто-то называл меня проповедником… Дайте вспомнить. Сейчас… Да, сам лавочник и называл. Его дети утопили мою кошку, я хотел отругать их, а лавочник сказал, чтобы я не читал им мораль – им от этого, видите ли, плохо. Но кошке-то еще хуже!

– Кошки вообще не стало… да.

– Да! О какой проповеди могла идти речь, когда кошку утопили!

Г. Белль уже совсем не горевал из-за кошки. Прошло то время, когда он хотел утопиться следом за своим близким товарищем, кошкой по имени Киса. О ней стоит рассказать подробнее, так как Киса еще сыграет свою роль в надвигающейся на Г. Белля истории.

Киса обнаружилась в почтовом ящике. Пищала, как и все брошенные котята. Просила есть и не хотела остаться на улице, без домашнего тепла. Поскольку она не была человеком, Г. Белль заговорил с ней, представился, пригласил в дом и предложил чаю. Кошка совсем не умела понимать человека, и от этого Г. Белль разговорился еще больше. Он сообщил, что с малых лет воспитывался теткой, что тетка умерла и оставила ему дом, что он не ходил в школу, занимаясь дома с частными преподавателями и что от этого он не выносил людей и их болтовни, хотя в молодости полгода жил в Нью-Йорке. На середине рассказа кошка уснула, насытившись пастеризованным молоком. А Гильермо (именно так он представился кошке) продолжал говорить. Он перечислил все случившееся с ним, особенно подробно остановился на днях, проведенных за чтением книг (таких было большинство). И настолько понравилась ему манера кошки молчать, что он оставил Кису у себя…

– Вам следовало наказать детей лавочника. В следующий раз они утопят друг друга!

– Я думал об этом. Но… лавочник убил бы меня в этом случае. К тому же, я поймал их кошку.

– Кошку детей лавочника?! И что было потом?

– Хотел утопить, да не смог. Оставил у себя. Она принесла пятерых котят. Сейчас они живут у меня дома. Потому сегодня я не буду задерживаться. Только прочитаю доклад – и домой.

– А где же ваш доклад?

– Он… Его нет. Я никогда не писал ничего. Я хотел написать, да все не хватало времени. То материала не хватало, то еще чего… Нет доклада. Я хочу сказать академикам, что напишу в следующий раз.

– И вы идете пешком через весь город, чтобы сказать только это?

– Да. Кто еще им скажет, если не я?

Гололо зааплодировал. Он закричал:

– Браво! Вы действительно самый умный в мире человек.

– Неправильно. Я – единственный в мире человек.

Но слова Гололо заставили его задуматься. Все же, зачем идти через весь город, не лучше ли будет вообще не прийти?

– А если я вообще не приду, я останусь самым умным?

– Тем более останетесь. Ведь никто не сможет доказать обратное. Вас никто никогда не увидит. Думают, что вы что-то пишете – ну и пусть думают. Не надо их убеждать в обратном. Когда напишете, тогда и придете – без всяких приглашений.

– Да, но я всегда был пунктуальным. В моем мире – ну, в моем собственном мире, особенном, не похожем ни на что – я никогда не опаздываю. Там даже часы работают под меня. Если я пришел командовать армией, значит, ровно восемь утра. Если не пришел – значит, еще нет восьми утра. И так далее. У нас все гораздо проще. Не надо спешить или торопиться, или нагонять время. Оно никуда не бежит, пока ты этого не захочешь.

– Смотрите, господин Г. Белль, какая красивая кошка сидит на дереве! Рыжая и изящная.

– Ой! Это же моя Киса! Вернулась! А я тебя обыскался.

– Она же утонула…

– Нет, она – вот она, сидит на дереве и смотрит на меня. Киса, иди ко мне! Пора ехать домой. Там живут новые кошки, но мы все поместимся.

Кошка, но не Киса, а просто кошка, действительно сидела на дереве за невысоким забором. Рыжая, хитрая, избалованная, она совсем никого не боялась. Г. Белль показался ей немного сумасшедшим, но от этого стало еще интересней. А хотелось кошке как раз чего-то безумного.

– Киса, подойди к забору. Сейчас же! Я не могу перелезть через него. Это карается законом.

– Да оставьте вы, – хихикнул Гололо и полез через забор. Через секунду он уже был на территории особняка и уговаривал Г. Белля лезть за ним. Тот не соглашался, протестовал, порывался уйти, но глаза кошки следили за ним неотрывно. Он как раз вовремя заметил это.

– Моя кошка зовет меня! Можно будет простить детей лавочника. И пусть они играют с моими визитными карточками, сколько захотят. Не буду отбирать. Все равно не отдадут. Как выхватили из рук, как убежали в сад – с тех пор не могу отнять. И пусть. Верну хотя бы кошку.