Чтение онлайн

— Ты можешь быть следующей, — сказала она.

Джулианна как-то сказала мне, что родилась со смычком в руке, но я никогда не слышала, как она играет, до этого момента.

Она делала со смычком вещи, которых я не совсем понимала, извлекая музыку из зверя, который для меня никогда не делал ничего, кроме визга. Ее ноты были точны, ее вибрато изысканны — но то, что придавало выступлению Руди оттенок магии, отсутствовало в ее игре.

Йолинда кивнула.

— Очень хорошо. Очень многообещающе.

Она обошла комнату в сторону от меня, давая мне время, которое мне не было нужно. Я закончила настраивать инструмент еще до того, как Джулианна закончила, но, возможно, Йолинде просто надоело на меня смотреть.

Каждый ученик в ее комнате был умелым, некоторые были хороши, но никто из них не мог сравниться с Руди. Это потрясло меня до глубины души.

Кто бы мог подумать, что у этого изгоя-задиры окажется сердце художника?

Наконец Йолинда снова дошла до меня. Я сыграла песню, которой одна из моих нянь научила меня давным-давно. Она сказала, что это кельтская колыбельная, но не та, что называется «Кельтская колыбельная».

Она была достаточно сложной, чтобы произвести впечатление, и достаточно простой, чтобы сыграть ее правильно, но в основном я просто любила ее. Это было утешением для меня, завалявшимся клочком чьего-то участия, за который я цеплялась в самые темные моменты.

Когда я закончила, выражение лица Йолинды смягчилось, но лишь немного.

— Удовлетворительно. Есть куда расти.

Я осмелилась взглянуть на Руди, чьи глаза сверкали с выражением, которого я не могла прочитать. Однако все его внимание было приковано ко мне, что… что ж, мне не должно это нравится. Но после того, как я увидела, как он ткет любовь своей гитарой, мне было трудно не импонировать.

Я заставила себя отвести взгляд и поймала взгляд Джулианны.

Она тоже смотрела.

Сплошной лед.

Сплошная ярость.

ГЛАВА 11

— Что это было, черт возьми? — потребовала ответа Джулианна, когда мы вышли к машинам. Исходящее от нее напряжение могло бы задушить целую нацию.

— Урок музыки, — ответила я, пожимая плечами, словно атмосфера была легкой как перышко.

— Ты знаешь, о чем я. У вас с Руди был момент. Я видела, как ты на него смотрела, пока он играл. — Она сморщила нос с отвращением. — Цирковая музыка для цирковой обезьяны. Твоя была куда лучше. Я не видела его лица, но надеюсь, он пялился на тебя. Черт, жаль, что ты играешь на том же дурацком инструменте. Не уверена, что ты готова к такой фронтальной атаке, Кеннеди. — Она задумчиво нахмурилась, выглядя в точности как один из генералов с масляной картины. Ну, в женской версии, во всяком случае.

— Я могу постоять за себя, — пренебрежительно сказала я.

Я знала, что вопрос о том, что она имеет в виду под «фронтальной атакой», заведет меня в дебри, и в итоге я стану пешкой в одной из ее запутанных схем.

Она все еще выглядела задумчивой, поэтому я достала телефон и сделала вид, что мне нужно срочно что-то проверить.

— Папа позвонит сегодня днем, и он любит убеждаться, что дом все еще в целости и сохранности, — сказала я ей.

Это была не совсем ложь. Папа мог позвонить сегодня днем или в любое другое время, когда захотел бы, — и он обычно просил осмотреть дом. Обычно после того, как один из его друзей или коллег напоминал ему, что подростки любят устраивать бесконтрольные вечеринки. Но это позволило мне уйти от нее до того, как она успела предложить что-то, от чего я не знала бы, как отказаться.

Я поехала в сторону дома, но не остановилась там. В моей голове было слишком много мыслей, чтобы сидеть без дела, и слишком много бунтарских мыслей и чувств, чтобы доверять себе в обществе любой из девушек. Если бы Джулианна хотя бы заподозрила, как мне тесно под ее контролем, она бы отрезала меня. Я не могла рисковать. Особенно зная, насколько жестокой сукой она была к тем, кто ее предавал.

Мой папа был во многом похож на Джулианну, хотя я не осознавала этого до этого момента. В равной мере чувствительный и бесчувственный, с угрюмым и внезапным характером. Но они оба также были обаятельны и харизматичны, привлекая внимание, уважение и послушание силой своей подачи. Они излучали ту же ауру, атмосферу вокруг себя, которая заставляла чувствовать, будто они могут даровать тебе жизнь или отнять ее по прихоти, — но ты делал то, что они говорили, потому что хотел, а не потому что боялся.

Потому что они хотели, чтобы ты хотел этого.

Потому что проявление страха ранило бы их чувства, а если ты ранил их чувства, ты по умолчанию становился злодеем. Потому что как кто-то столь прекрасный, столь очаровательный и великодушный, удостоивший тебя своим вниманием, мог быть пугающим?

Дорога расплывалась передо мной, и я вытерла глаза. Слезы разочарования, сказала я себе, потому что умение видеть игру, которую они ведут, не означало, что я знала, как из нее вырваться.

— Нет, — вслух не согласилась я сама с собой, покидая пригород и выезжая на серую полосу асфальта, робко прижавшуюся к дикому переплетению леса.

Река была всего за следующим поворотом, и старый бетонный мост перенесет меня через самую глубокую и узкую ее часть.

— Я знаю, как вырваться. По крайней мере, от нее. С отцом я застряла. Но Джулианна… потребовалась бы лишь честность. Если бы я сказала ей прямо в лицо, что мне не нравится то, что она делает, и что я больше не хочу быть пешкой в ее игре, она бы холодно отрезала меня.

Я нахмурилась, немного дольше подумала об этом и покачала головой.

— Нет, нет, не сделала бы. Она бы стала со мной спорить. Она бы заставила меня думать, что я сошла с ума, и втянула бы в один из своих заговоров. Один из тех нелепых и, вероятно, незаконных, о которых я не хотела бы, чтобы узнали мои родители — или кто-либо еще, чье мнение могло бы иметь значение.

Проблема была в том, что я не могла придумать никого, чье мнение для меня значило. Мои родители уже почти не попадали на мой радар. Они раз за разом показывали мне, что им не особо важно, что я делаю, до тех пор, пока я не позорю их так, что это нельзя будет превратить в забавную историю для сближения с их клиентами. Школа в целом, как самостоятельная единица, — возможно. Кроме этого, не было никого, кому было бы не все равно. Не было никого, чтобы произвести впечатление, и никого, чтобы разочаровать.

Я пересекла мост и все его знаки «Купаться запрещено» и позволила дороге диктовать мой путь дальше. Здесь были ранчо, и время от времени с противоположной от реки стороны появлялся кусочек асфальта. На большинстве из них были загоны для крупного рогатого скота, и все они заканчивались грунтовкой или стальными воротами.

У меня никогда не было особой слабости к ковбоям, но иногда было захватывающе наблюдать, как стадо коров перегоняют с одного места на другое. Они были такими большими, шумными и выглядели такими неуклюжими, что я всегда задерживала дыхание, ожидая, что они рухнут друг на друга.

Китти Мэй обожала смотреть, как работают ковбои. Наверное, все еще любит, если, конечно, на Аляске есть загоны.

Мне приходилось постоянно напоминать себе, что она на самом деле не мертва.

Когда мы еще не могли водить, она уговаривала нас ходить на долгие прогулки сюда, просто чтобы понаблюдать за работой скотоводов. Мне нравилось ее общество.

Мне стало интересно, использовала бы Джулианна меня как оружие против своих врагов, если бы я внезапно переехала, — и тут же поняла, что да.