Чтение онлайн

— В последнее время ты не была очень хорошей подругой, — сказала она. — Мне жаль, что приходится так говорить, но что есть, то есть. Ты сама с нами не связываешься, ты срываешься куда-то каждый день после школы, ты отказалась от кучи вещей, которые мы хотели сделать вместе. Ты как призрак, и это ранит.

Я поморщилась. Она была не неправа и, честно говоря, я не была настолько глупа, чтобы думать, что она не заметит. И все же я не ожидала этого разговора, по крайней мере, не в такой форме. Я чаще всего срывалась, чтобы встретиться с Руди. Когда он был недоступен, я просто бежала. Я все еще пыталась обогнать его на дорожке, и мне это почти удалось дважды. Поцелуи во время коротких остановок, на мой взгляд, не шли мне в минус, потому что он был прикован ко мне ровно на столько же, на сколько и я к нему. Я даже не задумывалась о планах Джулианны.

— Прости, — сказала я. — Я была очень рассеянна.

— Чем? Вот этого я не понимаю, Кеннеди. Мы же все друг другу рассказываем, а ты была так скрытна! Ты же знаешь, я терпеть не могу, когда вы что-то от меня скрываете, это сводит меня с ума. Если бы ты просто сказала мне, в чем дело, я, возможно, даже смогла бы тебе помочь. Так что это? Кто-то из твоих родителей умер?

Надеюсь, что нет, промелькнуло у меня в голове. А второй вообще вспомнил бы мне позвонить и сказать? Я не общалась с ними с тех пор, как они уехали. Я думала, им так удобнее, и после некоторых вещей, которые папа наговорил в их последний приезд, думаю, что и мне, вероятно, так тоже удобнее.

— Никто не умер, — отмела я паранойю. — Но мои родители не занимаются этим домом и не помогают мне планировать мое будущее. Я чувствую, что дедлайн — понять, как быть взрослой, — неумолимо приближается, а я до сих пор не знаю, что я делаю и что буду делать. Я просто лихорадочно пытаюсь подготовиться, а походы по магазинам вызывают у меня тревогу, потому что я смотрела на соотношение арендной платы и зарплат для начинающих и, святое дерьмо, если я не буду работать на моего отца, я полностью и бесповоротно в заднице.

— Так и работай на своего отца, — сказала она. — Это же так просто.

Это было не так просто, но я не знала, как ей это объяснить. Я давно поняла, что мои родители не совсем осознали, что значит быть родителями, или как долго длятся восемнадцать лет, и я устала чувствовать себя лишней в их идеальной жизни. Сидеть у них на шее с работой означало бы признать поражение и сделало бы несчастными всех троих.

— Я хочу иметь варианты, — сказала я вместо этого.

— Хорошо, значит, сейчас у тебя два варианта. Пойти со мной и девчонками и хорошо провести время или остаться там и притворяться хозяйкой дома, пока потные мужчины перекапывают тебе весь двор. Что ты хочешь делать, Кеннеди?

— Я хочу закончить задний двор до возвращения родителей, — упрямо сказала я. — Вы все можете придти ко мне.

— Нет, спасибо. Я уже насмотрелась на пот на всю оставшуюся жизнь. И говори вы все, девочка из Калифорнии.

Я уставилась на красное «вызов завершен», пока экран не переключился обратно на главный. Ее прощальный выпад задел меня — не потому, что мне особенно мешало быть новенькой в городе, а потому, что она с самого моего приезда твердила, как здесь травят чужаков, и потратила уйму сил, пытаясь заставить меня чувствовать себя настоящей техасской, так и не позволяя мне забыть, что я ею не являюсь.

Я нахмурилась и швырнула телефон на стойку. К черту ее. Я не собиралась сидеть сложа руки и позволять ей заставлять меня чувствовать себя дерьмо из-за пустяков, особенно когда у меня были проблемы поважнее. Например, авторемонт в понедельник, где мне придется столкнуться с Крисом без девочек и без Руди, которые могли бы меня спасти. Я не особо рассчитывала, что Брэдли окажется спасателем — он больше походил на того, кто будет пить из черепов своих врагов, — так что мне предстояло встретить его темную ярость в одиночку.

Я содрогнулась при воспоминании о том, как ярость Криса сверлила меня из-под деревьев. У него был вид человека, действительно готового прикончить меня, без лишних слов. Всего несколько месяцев назад этот взгляд подтвердил бы для меня правдивость всей лжи Джулианны. И все же… Руди не любил много говорить о своих братьях. Может, в ее словах и вправду была доля правды.

Звонок в дверь отвлек меня, и я была слишком занята, чтобы думать о Сейморах до самого конца утра и далеко за полдень.

К трем часам мой задний двор преобразился в мистический оазис с водопадами и садовыми росами. Освещение тоже установили, и, хотя солнце еще не кануло в бездну, мое воображение уже рисовало великолепие, которое будет озарять сад ночью.

Посаженные деревья не будут впечатлять еще год или два, но, глядя, как их корни уходят глубоко в землю, я чувствовала удовлетворение.

Даже если бы я умерла в этот же день, я совершила бы в этом мире по крайней мере одно дело, что переживет меня. Оставался лишь вопрос: что, черт возьми, подумают мои родители, когда наконец ступят на родную землю? Может, они впечатлятся. Часть меня в это верила. Но была и другая часть, которая знала, что с большой вероятностью они расценят это как неповиновение. Словно я сделала это назло.

Я прижала два пальца к вискам и вздохнула. Сосредоточиться на хорошем было возможно, и именно это мне и следовало делать сейчас. Среди Джулианны, Криса и Руди, родителей и моего будущего тревог было предостаточно, но никого из них сейчас здесь не было, а значит, мне не нужно было зацикливаться на всем, что могло пойти не так.

Я направила голову и все внимание вперед и уставилась на сад. Это было нечто хорошее.

Это был покой.

Это был дзен.

ГЛАВА 27

Я никогда еще так не боялась понедельника. Игры в моем новом саду позволили мне на пару дней забыть о неприятностях, поджидавших в школе, но теперь избегать их было некуда. Умным поступком было бы одеться в духе эстетики Джулианны и попытаться затеряться на фоне, избежав сразу и ее гнева, и Криса. Но я не всегда поступала умно.

Моей главной броней всегда были яркие цвета и альтернативные тренды. Этого хватало, чтобы смутить мою любящую мать и удержать ее от комментариев по поводу моего вида на публике, зато я собирала комплименты от маленьких детей и старушек, чувствуя себя одновременно замеченной и невидимой. Джулианна всегда высказывалась на этот счет прямее мамы, но даже это тихое неповиновение и безобидный конфликт, казалось, укрепляли мою решимость.

Вот почему в свой судный день я явилась в старшую школу Старлайна в ярко-фиолетовых узких джинсах и рубашке цвета жевательной резинки, украшенной сверкающим радужным солнцем в стразовых солнечных очках. Именно тех страз, что меняют цвет, если провести по ним пальцем, что было не лучшей идеей для этой конкретной майки, поскольку очки располагались прямо на уровне моего бюстгальтера. Но, возможно, в этом и был смысл? Так или иначе, я была в этом образе, или чувствовала, что была, что почти одно и то же.