Чтение онлайн

Не в силах усидеть на месте, я оставила машину и побрела вдоль реки по заросшему кустарником берегу. Я не забиралась так далеко с Китти Мэй, а после того, как решила, что она мертва, у меня не было духа исследовать эти места в одиночестве. Но теперь, когда моя жизнь превратилась в сплошной бардак, а я знала, что она жива, я находила простое удовольствие в быстрой воде и выжженной солнцем траве.

Берег полого спускался к бетонному основанию моста. Я медленно пробиралась вниз, высматривая змей и рыхлую землю, пока не достигла бетонного уступа шириной в четыре фута.

Лето выдалось долгим и засушливым, и вода не доставала до меня около фута, но следы на стене выше рассказывали истории об ураганах и наводнениях, которые полностью скрывали бы этот мост под водой.

Надписи: «Купаться запрещено» теперь имели куда больше смысла. Любой, кто оказался бы здесь во время внезапного паводка, не имел бы ни малейшего шанса.

Многие рисковали, однако. Стены были испещрены граффити — некоторые выцвели там, где вода безжалостно билась о бетон, другие же были настолько свежими, что еще поблескивали в свете, отражавшемся от воды. Позабыв о разочаровании, я принялась читать историю Старлайна, рассказанную местными трудными подростками.

Повсюду пестрели метки «М13», а также немалое количество «1488» и «ACAB» (прим. аббревиатура, которая выражает негативное отношение к официальным властям и ненависть к сотрудникам правоохранительных органов). Большинство из них были наполовину закрашены дикими, красочными рисунками, в которых угадывался настоящий художественный талант.

«Дженни любит Брюса» было нацарапано на одной из стен округлым, витиеватым почерком. Кто-то перечеркнул это красной краской из баллончика и провозгласил, что Брюс любит Мелинду.

— Брюс — бабник, — вслух сказала я сама себе.

— Главный кавалер в средней школе Старлайна, — ответил Руди, и его голос донесся прямо у меня за спиной.

Я подпрыгнула и вскрикнула, повернувшись так быстро, что чуть не поскользнулась и не упала в реку. Но Руди был проворен — он схватил меня за руку, не дав кувыркнуться вниз. От этого движения упругие мышцы его руки напряглись. Я вцепилась в него, прижавшись к его телу без единой мысли или колебания, но тут же почувствовала всю силу воздействия такой близости. Я отвела взгляд от его глаз и уставилась на быструю темную воду.

— Прости, — виновато сказал он, улыбаясь мне. — Не думал, что ты чуть не умрешь от страха.

— Не умерла, — высокомерно ответила я. — И мне не было страшно.

— Ага, — недоверчиво протянул он, поджав губы.

— И вообще, что ты подкрадываешься ко мне как призрак? — потребовала я, раздраженная тем, что он застал меня врасплох из-за такой ерунды.

Он огляделся, словно пытаясь понять, не обращаюсь ли я к кому-то еще, затем приложил руки к груди.

— Ну уж простите, но, кажется, я договорился встретиться здесь с одной особой в четыре.

— Что было двадцать минут назад, — я сузила на него глаза.

Он ухмыльнулся.

— Лучше поздно, чем никогда, верно? Машина решила, что на сегодня с нее хватит. Скинула ремень откуда-то, придется потом разбираться, откуда именно, и собирать обратно.

— Заставь Криса сделать это, — сказала я. — Ему нужна практика, чем больше, тем лучше.

Он запрокинул голову и рассмеялся.

— Знаешь, он постоянно на тебя жалуется? Говорит, ты его обходишь только потому, что жульничаешь.

— Я-то? Жульничаю? — подыграла, наивно захлопав ресницами. — Никогда. Я лучше Криса чисто из чувства противоречия. Он заявил мне, что это не женская работа и что мне не место в этом классе. Мне пришлось проучить его.

— У тебя не было выбора, — с напускной серьезностью кивнул Руди. — Он сам тебя к этому вынудил.

— Именно! Что у него вообще против женщин?

Я не знала, как мы увязли в теме его самого раздражающего брата, но мне нравился наш легкий спор, и было неважно, о чем именно мы говорим. Но тут лицо Руди стало невозмутимым, ставни опустились в его глазах, а губы сложились в нечитаемую линию.

После неловкой паузы он указал на стену позади меня.

— «Русалки существуют, и ее зовут Жасмин», — прочел он со стены. — Как думаешь, она утонула здесь или перебралась через речку и увековечила это событие?

— Наверное, первое, но я надеюсь на второе, — ответила я, с опаской наблюдая за его лицом.

Он прошелся дальше под мостом, и я последовала за ним. Мы читали надписи и разглядывали различные рисунки, включая множество весьма примитивной порнографии.

— А в чем у Джулианны проблема с приемными детьми? — спросил он спустя некоторое время.

Я уже открыла рот, чтобы объяснить, что у нее проблема не с приемными детьми вообще, а конкретно с Сейморами, но вовремя остановилась. Во-первых, я не была в этом до конца уверена. Я знала, что она ненавидит именно Сейморов и почему, но она наговорила при мне достаточно пренебрежительного о приемных детях, чтобы я задумалась, может, дело не только в давнем убийстве Сабрины? Так было бы даже логичнее, в конце концов, никого из парней, живущих сейчас в том старом доме, не было в городе, когда Сабрина пропала.

— Никогда раньше не видела блестящего граффити, — сказала я, указывая на идеально симметричное розовое сердце.

— Блестки держатся не так долго, как краска, — с непринужденной осведомленностью ответил он. Я взглянула на него, и он ухмыльнулся. — Я же говорил тебе, Кеннеди, я один из плохих.

— Ага, ужасный, разрисовываешь мир блестками, — саркастически протянула я.

Он рассмеялся и потянулся ко мне, притягивая к себе в теплые объятия. Его тело было горячим и твердым в отличие от моего, его губы — мягкими и жаждущими.

Я впивалась в него, дрожа, когда его ладонь легла в изгиб моей спины, и изо всех сил стараясь устоять на ногах, когда он обхватил мою шею и слегка наклонил меня назад, словно герой старого романтического фильма. Я цеплялась за него, чувствуя, что утону, если отпущу, что я уже тонула в его прикосновениях.

Когда он отпустил меня, его глаза были яркими и темными одновременно, а лицо раскраснелось. Он перевел дух.

— Это тебе за пробежку с моей палаткой в шортах, — выдохнул он.

Я рассмеялась, он подмигнул мне и уверенно зашагал обратно по бетонному уступу.