Чтение онлайн

– Да, но у меня... более умеренный аппетит. "Стол" был настолько чудно сервирован, что мне показалось неприличным... нажираться, - с трудом подобрал слова Анар и посмотрел на Мейва: не обиделся ли тот на такую метафору?

Куцехвост не обиделся.

– Так значит, у тебя получилось выбирать самые лакомые кусочки?
– с долей зависти подыграл собеседнику безднианский алай.
– Ты смог дотянуться до чего-то определённого, а не просто скользить от образа к образу? Надо же, а меня как-то сразу подхватило и затянуло... ужас, ужас, - он зашуршал по одеялу обрубком хвоста.

– Не совсем так. Я не о том, - покачал головой Анар.
– Я не стал ничего узнавать, хотя и мог. Эти знания... они не принадлежали мне. То есть - они не были предназначены для того, чтобы я ими пользовался.

– Как это?
– свесился со своей верхотуры Мейв.

– Как...
– задумчиво поскрёб за ухом Анар.
– Даже не знаю, что и сказать. Вот как костёр: разумно около него греться, но прыгать в него не стоит, как бы ты ни замёрз. Если ты не харнианец, конечно, - улыбнулся он задумавшемуся Куцехвосту и вздохнул: - Нет, плохой пример. Дело не в том, что я почувствовал, что... нырять глубже опасно, просто я понял, что...
– алай пытался облечь свои ощущения в обыденные слова, но на ум приходили одни патетичные фразы, - что копаться в памяти Бесконечного - не есть хорошо. В конце-концов, все мы - его части, и не уважая его, мы не уважаем самих себя, - пожал плечами Анар.

Мейв бестактно зевнул, влажно блеснув клыками. Анар почувствовал: если мгновение назад Куцехвост завидовал ему, то сейчас испытывал едва ли не презрение к такому образу мыслей.

– Да, не сошлют тебя в Бездну, никак не сошлют, - сочувственно покачал головой Мейв, будто его собеседник с детства бредил жизнеописанием алаев-изгнанников и мечтал повторить их судьбу.

Игнорируя удивлённый взгляд Анара, Куцехвост, всё с тем же видом скорбящего о дурных нравах, царящих среди молодёжи, потянулся к полочке над кроватью, где раздражающе мерцал ночник, и, отодвинув стакан с букетиком маринующихся в остром илтейском соусе хвостиков безднианской мыши, с тихим скрипом открыл витражную дверку лампы. В комнату пахнуло сладковатым ароматом - видимо, истаявшая свечка и была источником чудесного запаха. Послюнявив пальцы, Мейв положил конец агонии фитиля, тонущего в кратере огарка, осторожно, боясь расплескать лавандовый воск, достал догоревшую свечу, поставил её на полку и поселил в фонарь новую, цвета молодой листвы.

– Это почему же не сошлют?
– привстал со своего матраца Анар.

– А потому, что мыслишь ты с подобающей всякому добропорядочному алаю ограниченностью, - глуховато, из-под натягиваемой им рубашки, ответствовал Мейв.

– Вот те раз, - весело фыркнул Анар, плюхаясь обратно.

Взгляд его упал на висящее на стене зеркало с обкусанными краями, и он обрадовался, что может смотреть на Мейва, больше не мучая шею.

– А как же?
– одёрнул помявшийся воротник Куцехвост.
– Если бы дело обстояло иначе, тебя бы отправили прямёхонько сюда. Как нас с Фай.

– Тебя тоже сослали? Я не знал, - сочувственно признался Куцехвосту, тоже отыскавшему в зеркале отражение собеседника, Анар.
– И ты хочешь сказать, что вас сослали... за инакомыслие?

– Вроде того, - хмыкнул тот.
– И никакое расположение к нам тогдашних бриаэлларских властей, ни искреннее их желание помочь нам выпутаться из того, во что мы ввязались, не помогло.

В голосе Мейва не было и намёка на обиду, видимо, он считал своё изгнание справедливым и разумным решением Совета.

– А ты знаешь, что Фай была одной из Сотворённых?
– вдруг спросил он.

– Да.

– Это хорошо. Так вот, она всегда была немного иной, чем другие. У неё не было в мозгах неких... запретов.
– Он сделал таинственную паузу и, входя в свой обычный рассказчицкий раж, упредил вопрос Анара, воскликнув: - И брось ты эту свою привычку как эхо повторять последнее слово - я сам объясню! Вот тебе, мой золотоухий друг, к примеру, когда-нибудь приходило в голову серьёзно задуматься о том, куда деваются твои вещи, когда ты принимаешь кошачий облик?

– Приходило, но я быстро бросил эту затею.

– А вот - почему ты её бросил?
– склонил голову к плечу Мейв.

– Не знаю, она какая-то... бессмысленная, да и, как мне кажется, бесполезная, - ответил несколько сбитый с толку Анар.
– Я слышал, линдоргские маги копали глубже, даже платили кому-то из алаев за возможность изучать эту нашу способность.

– Ну, маги - это маги, - неприязненно махнул рукой Куцехвост.
– Они тут хоть тыщу лет рыть будут, а ничего не нароют. С нами - другая песня... но я не об этом. Тебя не удивляет то, что столкнувшись с чем-то подобным при решении другой проблемы, ты бы из шкуры выпрыгнул, чтобы разгадать загадку, любопытство бы замучило, а здесь - тишина, молчит оно, неугомонное, как могильный камень, - разволновавшись, хлопнул себя по коленкам Мейв.

– Да... Ведь и правда так!
– воскликнул Анар. Прежде он был склонен объяснять это своим жреческим воспитанием: его не раз предупреждали о наличии в мире тайн, тайн священных, пытаться разгадывать которые - богохульство, грозящее страшными карами. Теперь же это объяснение казалось нелепым.

– Вот, а у Фай не так, - продолжил Мейв.
– У неё мозги по другому думают, и она говорит, что, если докопаться до истинной сути этой самой обыденной для нас вещи, можно узнать такое, перед чем померкнут все знания Энхиарга. И обрати внимание: даже зная это, ты сейчас всё равно не кинешься разбираться со своими способностями!
– выразительно поднял палец разошедшийся кот.

– М-да...
– пробормотал Анар, поскрёбывая когтем переносицу.
– Ты меня озадачил.

– То ли ещё будет!
– хмыкнул Куцехвост.
– Фай за тебя ещё толком и не взялась, вот как возьмётся...
– посулил он и добавил: - Ты только смотри не пытайся её убить - добром не кончится.

– Не буду, - тут же пообещал Анар.
– А скажи, разгадала-таки она тайну исчезновения наших тел?

– Разгадала. Только со мной не поделилась - родился я поздновато, когда она уже должна была молчать о своих открытиях, - вздохнул Мейв.
– А узнала она ещё многое. Просто смотрела внутрь себя, задавала вопросы и получала ответы... Потом ей явилась сама Тиалианна. Она сказала, что даже Аласаис признаёт, какой опасности подвергла всех, когда наделила свою расу этой способностью к познанию вещей, для них не предназначенных... ну и другими дарами тоже. Конечно, наша наэй не была уж слишком неосмотрительна - благодаря врождённым "ограничителям", большинство алаев никогда не заглядывает за грань запретного, но исключение - вот оно, ходит, смущает умы остальных, правильных, кошек, а со своего ума, кажется, уже спятило.
– Куцехвост потёр ладони, словно они замёрзли.
– Тиана не стала лишать Фай памяти и отнимать у неё её дар - да и, кто знает, могла ли она?
– но взяла с Такрен клятву молчания: никто, чьим ушам не предназначено её знание, не должен завладеть им.

– И пообещав ей это, Фай отправилась сюда - в место, где её каждый день могут прибить или вывернуть мозги наизнанку, - язвительно прокомментировал Анар.

– Дослушай, а потом фыркай!
– возмутился Мейв.
– Бездна - особенное место. Не потому, что она шенавен - шенавенов великое множество и в Энхиарге, и в других мирах, но здесь совершенно необычная атмосфера. Что создало её - никто не знает, но она есть, и благодаря этому духу Бездны, в ней может существовать то, что отторгается нашим миром, и даже самим Бесконечным!
– с благоговейной серьёзностью поведал алай.
– И Фай тоже может жить здесь, не тяготясь своим опасным даром, освободившимся из плена интуиции, - тоскливо выдохнул он и замолчал.

– Ты рассказал мне про Фай. А сам-то ты как докатился до жизни такой?

– Я? Я пошёл по её стопам. Нет, мне никогда не сравняться с Такрен в смысле великих и таинственных открытий, но пару шагов по этой тропке я сделал - придушив свою кошачесть, которая вопила: не ходи!.. И вот я здесь, - заключил Мейв, обводя широким жестом свою уютно захламлённую комнату.

– И тебе тоже являлась Тиалианна, чтобы взять с тебя обет молчания?
– полюбопытствовал Анар.

– Нет, не являлась, - грустно покачал головой Куцехвост.
– Я сам понял, что надо остановиться. Видишь ли, я всегда мечтал быть, как Фай. В котячестве я читал о ней, а потом придумал, как с ней связаться. Все вокруг в то время казались мне - не смейся!
– жалкими, зашоренными рабами своего естества, и я не хотел жить, как они. Но я же алай, у меня же - тел алаит, и она вовсю пыталась оградить меня от ненужных мыслей. А как заставить её заткнуться, я не знал. Это была первая задача, которую я перед собой поставил.
– Мейв помолчал, а потом глухо спросил: - Что делают люди, когда пытаются заглушить свой внутренний голос?
– И тут же сам ответил: - Они напиваются. Алай так не могут. Не могли. До тех пор пока я не нашёл способ: достаточно было немножко, совсем чуть-чуть изменить природу нашей аланаи, - он горько усмехнулся.
– Нашёл и этим так навредил своей кошачести, что теперь боюсь выдыхать слишком сильно, чтобы остатки моего духа кошки не вылетели из этого тела вместе с душой.