Чтение онлайн

– Имеешь в виду, в ее духе по доброте приютить этих бесполезных собачек? – Заданный приторно сладким тоном вопрос должен бы послужить кое-кому предупреждением, но ковбой, кажется, принял его за чистую монету.

– Несомненно. – Насмешливо фыркнув, он дал понять, что имел в виду совершенно противоположное. – Она – само мягкосердечие. Уверен, у этих псин нашлась для нее душещипательная история. Миссис Гуднайт хорошо известна в округе. Чокнутая тетушка, для которой все – родня.

– Ах вот как! – От моего тона техасский день чуть не покрылся корочкой льда. До парня наконец дошло. Он бросил взгляд на мои рыжие волосы – фамильная черта, – и я увидела, как на его лице промелькнуло "черт, облажался" еще до того, как я закончила: – А я-то думала, что это моя родная чокнутая тетушка.

Он мог спасти себя: извиниться, сказать, что не желал оскорбить. Хочу отметить, что лучше меня никто не знал, насколько Гуднайты чокнутые по меркам любого нормального человека.

Однако, окинув взглядом мои голые ноги, резиновые сапоги, белье с вишенками, собак, коз и даже корову, ковбой в итоге выдал:

– Что ж, это многое объясняет.

А день становился все лучше и лучше.

Ярость напрочь стерла язвительный ответ. Даже сарказм отказал мне, и осталось лишь негодование.

– Ты был очень груб, – я услышала, что говорю словно какая-то пресная викторианская героиня, – когда оскорбил мою тетю подобным образом.

Кажется, обвинение попало в цель. Его щеки потемнели под загаром, но ковбой не отступал.

– Ты знаешь, что она рассказывает людям об этом месте? – Он указал на дом, сарай и травяные и цветочные поля тети Гиацинты, и даже этот простой жест сочился презрением. – Почему не хочет продать все и двинуться куда-то, где сможет владеть фермой побольше и набрать неплохой штат помощников? – Он замолчал, и знакомый страх мгновенно сгустился в животе еще до того, как парень добил: - Потому что этого не хочет ее покойный муж.

Я знала, к чему все идет и что нужно сохранять спокойствие и попытаться обойти стороной скрытую опасность.

– Значит, она трепетно относится к его желаниям, – сказала я. – Просто у некоторых людей есть сердце…

Ковбой фыркнул, и у меня подскочило давление, почти заглушив предостерегающий голосок в голове.

– По ее словам, призрак не позволит ей продать дом. Твоя тетка так говорит о своем муже, словно он все еще здесь живет.

– Ну и что? – Я заставила себя небрежно пожать плечами, будто это худшее, что можно узнать о нашем семействе. – Многие люди верят в призраков.

– Знаю. – Сарказм уступил место настоящему гневу – видимо, мы добрались до личных тараканов незнакомца. – Благодаря твоей тете, многие люди сейчас считают, что и на нашей земле есть призрак. А у нас и так проблем хватает.

– Проблемы есть у всех. – Однако это не повод называть мою тетушку умалишенной. – Но не понимаю, какое отношение к вашему призраку имеет тетя Гиацинта.

– Самое прямое! – Ковбой начал приводить доводы, щелкая при этом пальцами – напыщенное движение, которое взбесило меня еще больше: – Она подливала масло в огонь идиотскими слухами о призраке с тех пор, как мы собрались строить мост. А строить его пришлось, потому что твоя тетя не соглашалась ни продать землю, ни дать нам право пересекать реку на ее дальних полях. Это, видите ли, не стыкуется по фэн-шую с травяной фермой или чем-то там еще.

– Это смешно. – Я помотала головой; затянутые в хвост волосы тоже качнулись. Похоже, у моего обычного инстинкта самосохранения случилось короткое замыкание. Может, потому что мы находились здесь, на территории Гуднайтов. Может, потому что парень выводил меня из себя, и хотелось вернуть ему должок сторицей. Да еще и на Фин я была зла. – Тетя Гиацинта никогда бы такого не сказала. Она не практикует фэн-шуй. Она кухонная ведьма.

Ковбой открыл рот, закрыл, затем потер ладонями лицо. А когда отнял руки, его пронзительный взгляд уже горел злостью.

– Я должен был догадаться. – Он оглядел меня, и я почувствовала, что вспыхнула с головы до пят. – Как только увидел, что ты стоишь посреди поля в одном белье и резиновых сапогах и кричишь на мою корову, я должен был догадаться, что вся семейка – потенциальные клиенты дурдома.

Я не раз так говорила. И выходка с бельем еще не самая выдающаяся. Родственников я называла сумасшедшими не потому, что они экстрасенсы, варят зелья и общаются с призраками, а потому, что не могут притворяться нормальными. Они и меня сводили с ума. Но мы ведь семья. И лишь мне разрешено называть их чокнутыми, а не этому незнакомцу, который даже не знает меня. То есть… нас.

– Слушай, ты…

Гнев уничтожил внешний фасад спокойствия, и я ткнула пальцем в грудь парня, но не слишком сильно, поскольку он был больше, а происходящее оказалось для меня внове. Я не орала на людей. Я ехидничала, язвила, порой излучала цинизм, но никогда не наступала резиновым носком на ковбойский сапог чужака и не смотрела ему прямо в стальные голубые глаза так близко, что могла разглядеть темно-синие крапинки на радужке и почувствовать жар от его – ух ты, и правда идеальной – мускулистой груди через тонкую майку. Не только тыкающим пальцем, но и всем своим телом, всеми его прикрытыми и неприкрытыми частями.

Черт возьми!

«Сосредоточься, Ами».

Он, может, и не маньяк с топором, но, определенно, засранец.

– Мне все равно, кто ты, – сказала я, игнорируя все отвлекающие факторы. – Если тетя Гиацинта не продает вам землю, значит на то есть веские причины. Может, потому что и остальные из «вас», о которых ты упоминал, такие же отвратительные, как ты.

– Вот так, да?

Ковбой засунул большие пальцы за пояс и каким-то образом перенес вес, почти не шелохнувшись, но внезапно нависнув надо мной, словно знал, насколько это меня взволнует. Я не двинулась с места, лишь стиснула зубы, борясь желанием отступить на шаг или пнуть наглеца в голень.

– Раз я такой отвратительный, – протянул он, – в следующий раз оставлю тебя одну сгонять своих коз.

– Следующего раза не будет, – отрезала я, – потому что я собираюсь срубить это треклятое дерево.

– Дерево? – Он озадаченно сдвинул брови. – Ты о чем, черт возьми?

– О козах! – пояснила как для идиота.

Он нахмурился еще сильнее, если такое вообще возможно:

– Причем здесь дерево?

– Забор! – Я махнула рукой на загон, чувствуя, что проигрываю битву из-за неспособности излагать связно. – Они взбираются на дерево и перелазят через забор.

Парень отклонился назад и посмотрел на меня свысока:

– У тебя несколько странные представления о домашнем скоте.

– О, мой Бог. – Я зарылась грязными пальцами в волосы. – Почему мы вообще говорим о моих глупых козах?

– Не знаю, – сказал ковбой раздражающе спокойно, что меня разозлило еще больше. – Я только подумал: вдруг ты хочешь поблагодарить меня за то, что помог согнать коз.

Уши уже горели от досады, а теперь я еще и краской стыда залилась. Но, стиснув зубы, постаралась ледяным тоном прикрыть высшую степень унижения: