Чтение онлайн

– Спасибо, – я поперхнулась, – за то, что согнал моих коз...

Я затихла на том месте, где холодно вставила бы имя собеседника, если б его знала. Прямо-таки раздуваясь от самодовольства – еще бы, вынудил меня благодарить! – он запоздало представился:

– Бен. – И никакого рукопожатия. – Бен Маккаллох.

– Отлично, а теперь поворачивай своих коров и покинь владения Гуднайтов, Бен Маккаллох.

Ковбой сжал пальцы на поясе, самодовольство испарилось.

– Прекрасно. А ты держись подальше от владений Маккаллохов, девушка в нижнем белье.

– Не представляю, зачем бы мне туда соваться, – сказала я, задрав подбородок и выгнув бровь.

Положив руку на ворота, Бен ответил, копируя мой презрительный тон:

– Даже не знаю. Может, чтобы вернуть мне рубашку? Я бы попросил ее назад, но я джентльмен.

Забыв о смущении, я в ярости стащила обсуждаемый предмет одежды и бросила в ковбоя. Естественно, он с легкостью поймал.

– Спасибо, что одолжил, – рыкнула я. – Увидимся по другую сторону никогда.

– Будем надеяться, что это правда.

Сжимая в кулаке рубашку, он так сильно захлопнул ворота, что закачался весь забор. Пегий безмятежно пощипывал травку и выглядел смирным, когда мистер Колкость вскочил в седло и ударом пяток послал коня в легкий галоп.

Я словно побывала на дневном сеансе вестерна, и он произвел бы на меня впечатление, если бы я полностью, нелогично, окончательно и бесповоротно не возненавидела одного наглеца.

Я стояла под душем и втирала в волосы мятный шампунь из коллекции на полочке, позволяя горячей воде уносить с собой злость и пытаясь понять, в какой же момент я совершенно сошла с ума.

Ну Бен Маккаллох и сволочь (если забыть о том, что он одолжил мне свою рубашку и помог согнать коз). С такой семьей, как у меня, любой бы научился обороняться. Так почему же мой защитный сарказм на сей раз не сработал? Совсем не хотелось думать, что это как-то связано с голубыми глазами и бицепсами.

Остин, где я выросла, довольно большой город, но если живешь там достаточно долго – все равно что крохотный городишко. В школе Гуднайтов знали все, возможно, потому что Фин еще в младших классах взорвала химическую лабораторию, пытаясь заколдовать форму школьной футбольной команды на неуязвимость. Пока мама обрезала опаленные кончики волос с головы сестренки, та что-то твердила о групповой доле и логарифмическом синергизме. Ну а я волновалась лишь о том, как возвращаться в класс теперь, когда моя фамилия покрыта грязью.

Давайте говорить прямо. Магия – это факт. Когда другие дети пели «Дождик, дождик, уходи» , мы с мамой и Фин на кухне трудились над заклинанием, чтобы помидоры на заднем дворе не уничтожила корневая гниль. Невидимые друзья моей кузины Дейзи родились в семье первопоселенцев и умерли во время эпидемии холеры в 1849 году, а коллекция кристаллов Вайолет могла унять головную боль и даже словить мексиканское радио, если камни правильно настроить.

Возможно, реальность Гуднайтов оказалась бы всеобщей реальностью, если бы такие вещи сильнее бросались в глаза или были чем-то очевидным. Но магия – это, скорее, тенденции и вероятности, и, подобно дядюшке Берту, она лучше действует, когда ее не видно.

Хранить секреты может быть очень весело, когда ты ребенок, но не особо, когда понимаешь, насколько часто жизнь зависит от гармонии – по крайней мере внешне – с вышеупомянутой реальностью.

И особенно, когда ты единственная из всей весьма эксцентричной семейки это осознаешь.

Так что теперь я шагала по канату, натянутому меж двумя мирами, притворяясь, что не верю ни в призраков, ни в магию. А моя семья? О, они просто развлекались. «Шар, книга и свеча» – всего лишь эксцентричный магазин сувениров. Айрис Типот продает травяные чаи, бодрящее действие которых основано исключительно на великолепном вкусе. Нет, что вы, конечно, магия не имеет никакого отношения к моей сестре, взорвавшей химическую лабораторию.

Мне прекрасно удавалось уклоняться от комментариев в адрес близких, фактически ничего не отрицая. Тетя Айрис, самая сочувствующая из моих тетушек, сказала, что я слишком переживаю о мнении окружающих. Но ведь не из-за желания иметь нормальную семью! Я просто пыталась уберечь родных. Может, магия так же бесспорна, как коперниковская революция, но я уверена, что у Галилео имелись родственники, которые не хотели его отлучения от церкви.

Господи, как трусливо звучит! Трусливо и лицемерно. Неудивительно, что защитные инстинкты подвели меня во дворе. Никаким сарказмом не прикроешься, когда саму совесть грызет.

Вот черт. Я перестала намыливаться. Этот маленький сеанс психоанализа слишком уж достоверен, чтобы оказаться случайностью.

Я ополоснула волосы и, щурясь через поток пены и воды, устремила подозрительный взгляд на бутылочку на полке.

«Шампунь фермы Гуднайтов освежит вашу голову».

Дерьмо. Я взяла флакон, протерла глаза и прочитала: «Наш шампунь сделает ваши волосы гладкими. Мы не утверждаем, что он поможет разобраться в проблемах или распутать узел щекотливых вопросов, но ваши локоны он точно распутает. Способ применения: намылить, смыть, повторить с открытой душой. Растительный, не тестировался на животных».

Вещь из мира Гуднайтов. Независимо от надписи на этикетке, никому и в голову не придет, что нечто работает исключительно по волшебству.

После того, как я оделась, в моей прояснившейся голове назрел следующий вопрос: какого черта там наплел этот ковбой МакКретин-штаны-в-облипку? И почему тетя Гиацинта меня ни о чем не предупредила?

Я обдумывала это, пока закидывала грязную одежду в стиральную машинку и несла корзину чистых полотенец в гостиную. Даже в мире Гуднайтов постиранные вещи сами себя не сложат. Хотя от хрустального шара я бы не отказалась, покажи он, где так долго носит Фин и стоит ли мне беспокоиться.

Папа однажды сказал, что у Фин нет чувства, которым Бог наделил утку, но это не так. У моей сестры поразительный инстинкт возвращаться домой. Не помню ни одного случая, чтобы она потерялась. Не географически, во всяком случае. Но когда ее отвлекал проект или гениальная идея, или случайная мысль… Откуда мне знать, может, сейчас сестренка плетет модель ДНК из соломинок на стоянке «Соника».

Тем не менее я набрала номер и слушала гудки, пока звонок не перевелся на голосовую почту, а затем повесила трубку, не оставив сообщения. Давно известно, что Фин любительница не отвечать на звонки. Но именно сейчас я была убеждена: она делает это нарочно, чтобы меня позлить.

Я барабанила пальцами по конторке, прожигая взглядом дверь в мастерскую тети Гиацинты. Мой ноутбук лежал наверху, но подняться и взять его было бы слегка… преднамеренно. Другое дело, если я просто забреду в соседнюю комнату, чтобы немного поблуждать в сети с тетиного компьютера, и «чисто случайно» загуглю имя или два…

И буду просто обязана отправить тете письмо и сообщить, что столкнулась с ее соседом.

Да уж, притянуто за уши.

Собак, похоже, устраивала моя новая цель, и они потянулись за мной в заднюю часть дома, стуча когтями по паркету – мои личные Бременские музыканты.