Чтение онлайн

Про рубанок я не вспоминаю вообще никогда, один только раз в жизни вспоминал, когда сел на неструганую лавку не очень удачно, тогда и вспомнил про рубанок, и что некоторые тоже про рубанок не вспоминали, но мне бы это было простительно, а им я этого простить не могу, нет бы, чтобы взяли они рубанок, и сделали так, чтобы именно я о нем не вспоминал, а не они.

В природе существует, наверное, еще много разных замечательных вещей, но я о них никогда не узнаю так, как узнал про рубанок и пассатижи. Но это, наверное, к лучшему.

Точка невозврата пройдена. Это стало понятно сразу, как только Валентин Васильевич взял верхнее письмо из пачки, принесенной секретаршей.

Девяносто пять процентов работы заключаются в чтении и осмыслении принесенных секретаршей документов.

Остальные девяносто пять процентов работы заключаются в глупых переговорах, бессмысленных телефонных звонках и бесконечных совещаниях на которых ничего не решается в принципе.

Это всё бы можно было отнести к процессу накопления и переработки информации, если бы во всём этом была осмысленная или полезная информация. Это только так принято думать, что информация не бывает лишней. Бывает, еще как бывает.

Бывает, что информационный поток вообще сливается в белый шум, и крупицы полезного тонут безвозвратно в информационных потоках, забивающих все мыслимые и немыслимые каналы. Для возможного полезного. Или возможного бесполезного.

Когда приходит время принимать решение, зачастую, вернее даже практически всегда, приходится руководствоваться не достоверной и осмысленной информацией, а информацией заведомо искаженной, предварительно обработанной и поданной таким образом, чтобы решение было именно таким, как оно надо.

Кому – спросите вы, и сразу поймёте, что глупость ведь спросили. Тому, кому надо.

По-другому никогда и не бывает.

Господи, как мне всё надоело. В смысле депрессивно – маниакальное состояние, которое я на себя напускаю, чтобы стать одним из героев этой самой бродилки, чтобы выполнить миссию и перейти на следующий уровень.

Без этого состояния в квесте практически невозможно понять, что надо в каждой конкретной ситуации делать, и приходится погружаться очень глубоко.

Это, скорее всего, чревато для психики, но любая игрушка чревата для психики. Хотя, если посмотреть на проблему с другой стороны, любое живое существо может играть только в доступные ему игры, при этом оттачивая имеющиеся у него навыки, которые могу пригодиться в другой, неигрушечной жизни.

Потому что любая игра – это тренировка, и если кто-то стал во что-то играть, это, скорее всего, означает только одно, появилась потребность и возможность осуществить тренировку того, что скоро, скорее всего, будет востребовано.

Или уже востребовано. Или было востребовано, но игры такой в то время не было, а потому то, что произошло совсем не так, как могло бы произойти, произошло и получилось как всегда. Цивилизацию не могут спасти ни те, кто настолько неразвит, что верит во все религиозные нелепицы, ни те, кто настолько чужд религии, что верит, будто религия целиком сводится к такой вере.

Сейчас же совершенно другое дело. Подготовленные и натренированные на этих игрушках, на этих тренажерах, мы любую неожиданность встретим во всеоружии. Нет, я не утверждаю, можем, конечно, и не встретить, это уж кому как повезет.

Мне обычно не везёт никак, но я всё равно играю в эту игрушку, правда мне и в ней везёт не очень. Но каждый раз я начинаю опять и опять, потому что меня не покидает ощущение, что опять всё только начинается.

NoИногда достаточно быть грубым, чтобы избегнуть ловушки хитреца.

слышишь дeмeтpa как paйcкиe яблоки

мeдлeннo пaдaют к нам нa пopoг?

это уплыли acтpaльныe ялики

c шaйкoю бeшeныx кyкoл-cyoк

двинет ceнтябpь пoлycoнным кapлyшeю

в лec где пeтляeт жeлeзный мaзaй

пocoxoм – пocyxy пpoбyя cлyшaя -

и никoгдa не вepнётcя нaзaд

NoАйра Дж. Морис

Вода хранит информацию. И передаёт. Как она это делает – никто не знает. И даже не догадывается. Все слышали про живую и мертвую воду. Бывает святая вода. Бывает вода, над которой проделали пасы. Бывает… много чего еще бывает, но это… не имеет непосредственного отношения к нашему повествованию. Пока не имеет.

С работой у меня странные отношения. Она всё меньше и меньше похожа на то, что написано у меня в должностной инструкции, мне это частично интересно, частично нет. Впрочем, никакой должностной инструкции я и не видел, наверное, ее и нет вовсе.

Мы друг друга, в общем и целом устраиваем, нам обоим не вполне понятно, как и зачем искать друг другу замену. Для неё можно делать довольно прикольные штуки.

Я вполне качественно обеспечиваю функционирование кусочка системы. Но я не чувствую в себе желания сделать для моей работы всё, что я могу, и даже больше, нету у меня к ней чувства служения и чувства влюбленности.

Меня это очень беспокоит. Но, правда, говорят, что именно так и живут нормальные люди. Это если которые нормальные. А где вы видели нормальных людей?

– Мальчишник кибальчишник! – Третий Штурман, яростно жестикулируя орал в трубку – я попробую дома отмазаться. Ты давай звони вечером. Если что, на домашний. Номер помнишь? Самое время на дачу. Банька как? Пиво пит и водка жрат. Ну, ты определяйся. Зайду настрою. Скайп-то стоит? Как всегда, в воскресенье приедем. Мороз, правда, на выходные обещают, но дров нам хватит. Ну, давай, до вечера.

Тузик и грелка. Разумом то я понимаю, что если что пойдет не так, нас именно так и порвут. Как Тузик грелку. Но тогда бы было ощущение какое-нибудь хотя бы, что если что-то не так пойдёт, то нас порвут. Нет такого ощущения, ни у кого нет. Значит никто в то, что тут у нас происходит, никто вмешиваться не собирается.

Ни Бог, ни царь и не герой, как в том гимне пели. Значит, бояться нечего. А никто и не боится. Нет, есть, конечно, те, кто фобиями страдает. Но речь то не о них. Есть и другие, которые везде видят злые происки врагов. А я считаю, что наш самый злобный враг – наша собственная глупость. И больше вреда, чем мы сами себе можем наделать, никакой самый злобный враг сделать не сможет. А с глупостью бороться бесполезно. Глупость непобедима. Таков закон этой среды.