Чтение онлайн

— Господин Паен, а сестра Уосбери на месте?

Мне кивнули. Поблагодарив, я поспешила к одному из самых уважаемых мной специалистов. Сестра Уосбери была легендой.

Действительно легендой и профессионалом, к которому прислушивались и маститые целители. Она умела найти подход к любому душевнобольному, абсолютно любому. Несколькими словами, жестами, тоном голоса — успокаивала буйных, входила в доверие к праиноидальнонаетроенным, вызывала желание жить у суицидных. Удивительная женщина, чья стойкость и верность жизненным принципам меня неизменно восхищали. У сестры Уосбери была очень непростая жизнь — в шесть лет она оказалась единственно выжившей в приграничной деревеньке, схоронив родителей, четверых братьев и пять сестер. Когда маги-целители и стражи границ прибыли — они обнаружили мертвую деревню и маленькую девочку на кладбище, раскладывающую самые первые весенние цветы на крошечной могилке своего новорожденного брата. Он погиб последним. Удивительно, но моровое поветрие выкосившее деревню за неделю, последним убило едва увидевшего свет мальчика. Неделя. Когда нам рассказывали эту историю, сердце сжималось именно при этом слове «неделя». Моровое поветрие страшная болезнь, но если есть маг-целитель он способен остановить инфекцию в считанные минуты, а дальше уже начинается длительный, но не безнадежный период лечения уже заболевших. В деревню сестры Уосбери маги добраться вовремя не смогли. Привлекающий внимание желтый дым староста дал вовремя, но весенняя распутица… дороги, превратившиеся в болото… половодье реки Истены…

Сестру Уосбери забрал к себе один из магов, удочерил, несмотря на наличие детей и внуков, вырастил, а после был добрым и заботливым дедушкой для всех восьмерых детей неожиданно обретенной воспитанницы. Своим детям сестра Уосбери дала имена погибших братьев и сестер, в память о том самом страшном, что случилось в ее жизни. На лекциях, а сестра вела у нас практикумы по отклонениям в развитии и курс по параноидальным отклонениям, она однажды сказала: «Вот вы говорите трудности, проблемы, прыщ вскочил или сессию сдать сложно. А я вам так скажу — это тьфу, а не проблемы. Это мелочь! Трудно, это когда ты, сидя в доме полном мертвецов, которые еще вчера были самыми дорогими для тебя людьми, держишь на руках крохотного братика, и слушаешь как все медленнее бьется его сердечко… а затем как он перестает дышать… а после держишь, прижимаешь к себе и не хочешь понимать, что его тельце остывает. Мертвое тельце. Это сложно. А все остальное те мелочи, ради преодоления которых стоит жить!». Великая женщина. Мудрая. Невероятно сильная. Женщина, вырастившая всех своих детей, помогающая им с внуками и работающая даже в возрасте семидесяти четырех лет, что для не магов являлось невероятным. И энергичная настолько, что завидев ее быструю, летящую походку мы все подтягивались, распрямляли плечи и забывали обо всех жизненных невзгодах. Вот и сейчас, мне стоило только подумать о сестре Уосбери, как спина выпрямилась, плечи расправились, на лице вежливоблагожелательная улыбка и походка стала такой, словно я сбросила со спины мешок камней. И на душе стало легко и спокойно, и появилось ощущение, что я справлюсь со всеми жизненными невзгодами и…

И вот тут я споткнулась и с трудом удержалась, схватившись за изгородь.

Потому что мне на встречу, выходя из парадного входа лечебницы и сопровождаемый подчеркнуто подобострастным господином Тоэн, шел господин Эллохар! В черном камзоле придворного, с золотой лентой, обозначающей дворянский статус, с тростью увенчанной аквамарином, который сверкал как и его злые синие пронзительные глаза и легкой ироничной усмешкой на тонких губах.

И ничего общего с тем умалишенным, но добрым человеком, которого я знала!

Мне вдруг стало стыдно. Стыдно, что я стою здесь и он меня сейчас увидит, стыдно, что не смогу посмотреть на него как раньше, стыдно что так думала о поверенном короля, аристократе, стыдно… что вела себя с ним на дороге так, что позволила обнять себя, и плакала. И упала у обморок, а высокому лорду пришлось нести меня. Нет, я была безумно смущена и мыслью, что больной человек был вынужден терпеть и утешать меня, а после еще и нести через весь город, но теперь…

Первым порывом было развернуться и сбежать, надеясь более никогда не показываться на глаза этому исполненному величия лорду, но… Я была обязана ему спасением и не поблагодарить было бы крайне невежливо с моей стороны.

В сомнениях и метаниях я подняла глаза от усыпанной мелким гравием дорожки, вглядываясь в казалось бы увлеченного светской беседой лорда и тут господин Эллохар повернул голову и наши взгляды встретились.

Я никогда не видела, чтобы вот так, в единый миг менялись люди!

Из его синих глаз мгновенно исчезла высокомерная заносчивость, ироничная усмешка сменилась полной искреннего расположения улыбкой, которой нельзя было не улыбнуться в ответ. Лорд сверкнул белоснежными зубами, и, позабыв о господине Тоэне резко развернувшись, направился ко мне. Я залюбовалась его движениями — исполненными скрытой силы и грации, и столь напомнившей мне боевых магов, тех лучших из них, что прибегали к магии лишь в крайнем случае, а в остальное же время рассчитывали на себя и свое тренированное тело. И я залюбовалась его походкой — легкой, стремительной, энергичной, но в то же время полной достоинства, что так отличает людей сдержанных и властных.

И в этот миг услышала окрик господина Тоэна:

— Госпожа Сайрен, рад, искренне рад вас видеть! Вы снова к нам?

Вынужденная уделить свое внимание директору лечебницы, я ответила легким поклоном неизбежным:

— Доброго дня, господин Тоэн. Я…

Объяснить причину своего появления я не успела — мой добрый друг и знакомый неожиданно резко обернулся и невероятно грубо отрезал:

— Испаритесь!

Господин Тоэн замер, я буквально лишилась дара речи, а лорд аристократ который был мне совершенно не знаком, добавил:

— Я сказал, исчезните! Прямо сейчас. Немедленно!

И почтенный доктор, один из заслуженных лауреатов премии «Целитель года», мгновенно побледнев, развернулся и опрометью бросился в лечебницу. Бегом! Прихватив полы мантии, дабы не споткнуться!

Я перевела взгляд на все такого искренне располагающего к себе, улыбающегося господина Эллохара и… и осознала, что совершенно не разбираюсь в людях. Абсолютно! И глядя на приближающегося ко мне знакомого, я словно не узнавала его, сад лечебницы, в котором у всех деревьев были высокие и гладкие стволы, бледную зелень лужаек, зарешеченные окна здания… Словно увидела впервые. Все впервые. А ведь это практически тюрьма. Действительно тюрьма для умалишенных… как я раньше этого не замечала…

А потом все затмила высокая фигура господина Эллохара. Аристократ, а теперь я была уверена в его происхождении, отбросил трость, чуть склонился надо мной, затем обнял мое лицо руками, затянутыми в белоснежные перчатки и выдохнул:

— Найриша, ты ведь не меня здесь искала?

Испуганная изменениями в собственном мировосприятии, я прошептала чистую правду:

— Вас.

Тонкая черная бровь господина Эллохара изогнулась, сам он скривился так, словно проглотил невероятно кислое нечто, и хмуро переспросил:

— Здесь, да?!

А после уже громче и возмущеннее:

— В лечебнице для умалишенных?!

Вконец испуганная, я не нашлась что ответить, и произнесла лишь невероятную глупость:

— Но вы… нашлись…

В следующее мгновение у лорда дернулся глаз. Заметно очень. И выражение лица изменилось совершенно, став отрешенно-потрясенным. Затем господин Эллохар медленно произнес:

— Так меня еще никто не оскорблял.

Меня отпустили. Неведомо чем оскорбленный лорд некоторое время смотрел в сад, после задумчиво поинтересовался:

— Как самочувствие?

— Спасибо, все хорошо, — поспешно ответила я, так же глядя… на сад.

— Это радует, — произнес лорд.

Украдкой взглянула на него, наткнулась на столь же заинтересованный украдкой взгляд и вновь посмотрела на сад, практически не видя его.

— Найриша, прелесть моя, — господин Эллохар вдруг взял меня за руку, и это заставило ощутить всю неловкость момента, — ты действительно собиралась искать меня здесь?

Пытаясь высвободить пальцы, я осторожно кивнула.

— А если бы не нашла? — провокационно поинтересовался мужчина.

— Я… — пожалуй подобная перспектива привела меня в некоторую растерянность, — я… просмотрела бы истории болезней, выбрала бы те случаи, которые соответствуют вашему физическому описанию и постаралась бы разыскать по уездным лечебницам, и…

— Дальше можно не продолжать, — мою руку выпустили.

Лорд сошел с дорожки, поднял свою упавшую трость, вернулся ко мне, хмуро окинул взглядом и устало приказал:

— Уйди, чудовище!